Оленёнок

Хоть за окном и стояла погода, привычная для середины ноября, с его частыми ливнями и практически не перестававшим мелким дождём, всё же солнечные деньки иногда выдавались. Ноябрь всегда был самым противным месяцем. И в доме с его мрачными стенами просто невозможно было находиться. Если бы рядом не было Римуса и Гарри, который просто не давал расслабиться ни на секунду, Сириуса бы наверняка поглотила бы хандра, которая ещё бы больше усугубила бы его горе. Каким же было облегчением выйти на улицу из ненавистного дома. Пусть это и был обычный парк. За всеми заботами и волнениями, он и забыл об обещание Алисы ещё раз заглянуть и проведать их. Она же и разработала план этой прогулки. Расчёт был на то, чтобы скрыть личность Гарри посредствам шапки. — Ведь мало кто знает его в лицо, в магическом мире известно о оставшемся шраме, а значит это единственный признак, по которому Гарри могут узнать, — сказала Алиса, вручая шапочку Сириусу. — Серьёзно? — удивился он. — Как я сам до этого не додумался! Ведь это так просто! — Одним вам всё равно на улицу лучше не выходить, если вас заметят, то очень просто догадаться с чьим ребёнком ты гуляешь, — заметила Алиса. — А я вполне могу гулять и с Невилом, пусть и так далеко от дома. Не думаю, что это вызовет особые подозрения, даже если за площадью следят. — Думаю, что это не так. — Однако лишняя осторожность не повредит. Уйти далеко без коляски было очень трудно, однако, полпути до парка Гарри протопал сам, держась за руку Сириуса и Алису, а затем всё же попросился на руки. Для Сириуса каждая улица в окрестности площади была наполнена воспоминаниями. Вот здесь он остановился, очухиваясь после бега, когда впервые вырвался из дома погулять. В детстве гулять по магловским кварталам ему было строго настрого запрещено. Как же после этого ему досталось! Вот тут сидел на чемодане, когда, как он думал тогда, навсегда, покинул Площадь Гриммо и отправился к Поттерам. Теперь же здесь он растит Гарри и точно позволит ему гулять и дружить с другими детьми. Пусть он вырастит нормальным мальчишкой, путь у него будет всё, чего так не хватало самому Сириусу. Блэк спустил крестника на землю, чтобы тот шёл сам и прервав свои мысли вернулся к разговору с Алисой, которая рассказывала последние новости из Ордена. Так потихоньку они дошли до парка. Гарри радостно вышагивал, стараясь вырвать свою ручку из руки Сириуса, который даже и не думал его отпускать. Взрослые о чём-то разговаривали, его же внимание привлёк белый кот с приплюснутой мордой. — Кися! — воскликнул Гарри, указывая пальцем на кошку. — Да, это кот, — подтвердил Сириус, отрываясь от разговора. — А как кот говорит? — улыбнувшись, спросила Алиса. Гарри призадумался, а затем ответил: — Мяу? — Верно, — произнёс Сириус. — Молодец! — он улыбнулся крестнику. Кот тем временем подошёл к Гарри и замурлыкал, он был просто огромным и доставал мальчику до пояса. Мальчик вытащил свою ручку из руки Алисы и наклонился, гладя животное. Кот недоумённо посмотрел на маленького человека, презрительно фыркнул, но продолжил терпеть прикосновения ладошки к своей спине. — Кися, кися, — повторял ребёнок. — Мяу! Мяу! Это больше всего оскорбляло кота, он много времени проводил в парке и знал, что маленькие люди, говорить иначе не умеют. Впрочем, терпеть пришлось недолго, и ребёнок отвлёкся на качели, а кот продолжил свою прогулку, так бесцеремонно прерванную. Гарри, тем временем, уже пытался забраться на качели. Сириус усадил его на сидение и, поддерживая, чтобы тот не выпал, начал качать. Как же интересно наблюдать за миром, который пролетает туда-сюда и вновь обратно. Но наблюдать за этим быстро надоело, и мальчик попытался выбраться с качели, теперь его заинтересовала большая горка. Крёстный попытался покатать его с маленькой, но Гарри яростно запротестовал, он не хотел! Но Сириус не был бы собой, если не нашёл выхода, он поднял мальчика на горку, на сколько хватало его роста и подстраховывая, скатил. Мальчик был счастлив ехать с той же горки, что и взрослые дети, мальчики и девочки лет трёх-четырёх. Как страшно было ехать с этой горки, но Сири был рядом, а это значит, что ничего не случиться. А вот мамы не было. Мама его оставила и не приходит. И папа тоже. Значит, он что-то плохо сделал? Значит, они его разлюбили? — Сири де мама? — неожиданно для взрослых спросил Гарри. — Мама, Лили, умерла, — печально вздохнув, ответил Сириус. Но эти слова ребёнок пока не мог понять. Мальчик обернулся и заметил мячик, который кто-то оставил лежать у горки. Подошёл к нему и ударил по нему ножкой, но не удержал равновесие и упал. Попе стало больно, и он заплакал. Но Сириус вновь оказался рядом, чтобы пожалеть и приласкать. Алиса же достала из сумки с игрушками его мячик, и Гарри с радостью начал кидать его в разные стороны. — Смотри, Алиса, будущий охотник растёт, — смеясь, заметил Сириус, стараясь поймать мячик, брошенный ему. — Весь в Джеймса, — затем с гордостью произнёс он. Гарри ещё немного поиграл с мячиком и, вновь заметив кота, пошёл к нему, но тот был явно против тесного общения с ребёнком и скрылся в кустах. После того, как они ещё немного покатались на качелях, Сириус поднял мальчика на руки и унёс его с площадки, тот устроился на плече крёстного, но долго сидеть не захотел и вскоре сам шёл рядом со взрослыми. После прогулки Гарри покушал, а после в кроватке уснул довольно быстро, давая взрослым, ещё немного времени пообщаться между собой. Алиса дала ещё парочку советов на будущее и ушла через камин. Сириус пригласил её и Френка на Рождество, на что миссис Лонгботтом, ответила, что подумает. Блэк разбудил Гарри, потом покормил и принялся играть. Этот день на площади Гриммо не запомнился больше ни чем примечательным, разве, что ночью у мальчика резались зубки, но это было мелочью. Но в этот момент в доме Лонгботтомов разворачивалась настоящая трагедия, о которой Сириус Блэк и Римус Люпин узнают только на следующий день.