Лабиринт отражений

      Джо любит фотографироваться, но делает это слишком по-своему, — комично, странно, иногда вызывающе, порой дико, абсурдно даже, — но каждая его фотография в одночасье становится живой, словно наделённая душой и своими собственными чувствами.       Заметив, как Харди просит кого-то сфотографировать себя за ударной установкой, — его личной лучшей подружкой на время съёмки «Богемной рапсодии», — Джо тут же оказывается рядом, забирается с ногами на выступ, ложится в клубочек, перед этим подложив руки под голову, и притворяется спящим не для того, чтобы испортить Бену фотографию, но чтобы тоже быть там, рядом.       — Что ты делаешь? — Бен смеётся, и Маццелло впервые думает о том, как очарователен его искренний смех.       Харди стоит рядом несколько секунд, затем делает шаг вперёд, энергично подходя к Джо, и тут же ложится рядом с ним, укладывая голову на бедро новоиспечённого партнёра по фильму, и теперь они оба, похожие на очаровательных щенят, позируют для фотографии, которая получается по-настоящему тёплой и мягкой, с домашней дружелюбной атмосферой.       Комичная сценка в двух фотографиях в стиле Джо — закономерный итог. Маццелло снова слышит смех Бена, и поднимает взгляд зелёных глаз, обнаруживая себя слишком близко, — пусть Харди и лежал своей щекой на его бедре минуту назад, но теперь, когда он слегка касается своей кожей плеча Маццелло, Джо немного теряется, не до конца понимая, почему сердце вдруг забилось быстрее.       Джо смеётся в ответ и бережно хранит в мыслях образ получившейся фотографии.

❤❤❤

      Джо открыто смеётся, глядя на то, как Бен комично хмурится, нацепляя на нос тёмные очки, и легко подкидывает жёлтое яблоко с покрасневшим бочком в воздух, чтобы тут же ловко поймать его. Бен вскидывает голову, отчего пряди его светлого парика с длинными белыми волосами, что кажутся совсем тонкими, даже прозрачными в свете ламп, весело подпрыгивают, аккуратно спадая на красивое лицо.       Джо спешит отвернуться, потому что не пялиться у него просто не получается.       Гвилим включает камеру своего смартфона как раз в тот момент, когда Харди буквально нападает на спину Маццелло, вызывая у последнего новый приступ смеха, а затем они меняются местами, как в чёртовом танце, и каким-то образом Джо примеряет на себя роль гибкой партнёрши, — красное платье с лёгким подолом, и он будет главной звездой этой вечеринки.       — Боже мой, мистер Харди, прошу вас быть со мной нежнее, — наигранно возмущается Джо, цепляясь за чужие плечи. — Я старый человек, если ты меня сломаешь, ухаживать за мной придётся именно тебе...       Бен без разговоров отбирает пресловутое яблоко из рук Маццелло и немедленно вставляет его в разговорчивый, буквально никогда не закрывающийся рот актёра, и у Джо появляется возможность поудобнее схватиться за плечо Харди. Любые попытки препятствовать процессу и пытаться достать яблоко изо рта встречены Беном очень категорично, — Харди замечает, что Джо тянется рукой к лицу и тут же перехватывает его ладонь, отводя в сторону и сплетая с ним свои пальцы.       Гвилим задорно смеётся, щёлкая друзей-коллег на самой вершине их ребячества, и его смех подхватывает съёмочная группа, даже гримёры выглядывают из комнат, чтобы узнать, что за шум. Джо прогибается в спине и поднимает ногу, словно нарочно позируя в самых интересных позах, и не замечает, как Бен тянется к нему, хватая яблоко губами с другой стороны. Маццелло чувствует, как их подбородки неловко сталкиваются, и его щёки мгновенно заливаются краской, — боже, он же не школьник, чтобы так краснеть от лёгкого прикосновения, что за абсурд?       Маццелло выпрямляется, но отступить назад так просто не выходит, — Бен крепко прижимает его себе, к тому же всё ещё держит за руку, и Джо уверен, что это доведёт его если не до греха, то до беды точно, так что старается сделать шаг назад как можно более непринуждённо, неподозрительно, незаметно.

❤❤❤

      Джо смешно и страшно, в какой-то степени даже страшно смешно, — пальцы немного покалывает, а сердце как-то странно-предательски сбивчиво стучит, непонятно на что намекая, словно бы даже издеваясь, проверяя, сможет ли он не представлять то, что представлять вовсе не нужно, но так хочется, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Маццелло бросает небрежный взгляд на безжизненную картонную фигурку лучшего друга, которая покорно лежит, любовно накрытая одеялом по самые картонные плечи, и ждёт, что же Джозеф выкинет в этот раз.       — Боже.       Затея с картонной фигурой Бена была настолько положительно встречена Рами и Гвилимом, что Джо невольно похвалил себя за находчивость пару (сотен) раз, но никто из них почему-то не посчитал нужным предупредить, что вся эта игра может зайти так далеко.       Джо снова оборачивается, на этот раз шумно втягивая воздух в лёгкие, и забирается под одеяло, стараясь не смотреть в сторону картонки, что так же послушно остаётся на месте, смотрит пустым взглядом красивых глаз куда-то в потолок, а кажется что в самую, чёрт возьми, душу, и ждёт, ждёт, пока Джо в очередной раз спрашивает себя, насколько удачна его затея.       Двадцать, от силы тридцать минут, несколько «неудачных» дублей, — Джо не сумасшедший, он не заходит далеко, это просто-напросто юмор, — и видео для фанатов его Инстаграма готово: короткая юмористическая сценка с человеком, который в данный момент в тысячах километрах от него, попахивает лёгким эротизмом и тяжёлым идиотизмом, но Маццелло не гнушается нажать на кнопку «опубликовать».       Он улыбается, но чувствует, что улыбка его в крайней степени неестественна, и снова встаёт с кровати, думая о том, что «видео для фанатов» — не совсем правильное название для этой ситуации, потому что единственный, чьё мнение действительно важно, сейчас лежит картонной головой на соседней подушке и смотрит картонными глазами в потолок, а кажется, что, чёрт возьми, в душу, а в действительности сидит сейчас где-нибудь у себя в Лондоне, пьёт крепкий кофе и выкуривает послеобеденную сигарету, как привык делать каждый день.       Джо запускает длинные тонкие пальцы в тёмные волосы и закрывает глаза, насильно пытаясь вытянуть образ Бена Харди из головы.

❤❤❤

      На предложение сделать селфи Маццелло с готовностью кивает, едва заметно пожимая плечами, склоняет голову набок, улыбается, смотрит немного заискивающе, как будто пытается понять, чем вызвано подобное желание, но вслух вопрос не задаёт. Харди отводит взгляд, останавливается рядом с заграждением, чтобы бросить взгляд куда-то далеко перед собой, где большим ярким светящимся пластом раскинулся ночной город, зрелище просто дух захватывает, — то, что нужно для общего снимка.       Джо встаёт рядом, они успевают сделать несколько фото, прежде чем начинают дурачиться, — Маццелло говорит что-то несусветно-бредовое, и Бен басовито смеётся, слегка прикрывая рот рукой. Джо предлагает сделать фото-«компромат», из разряда их предыдущих публичных снимков, что-то вроде сценки «дружеского вожделения», на что Харди вновь заливается очаровательным смехом, а Джо натянуто улыбается, уже жалея, что предложил нечто подобное, но отступать слишком поздно.       Бен прикусывает губу и морщит нос, словно вот-вот рванётся вперёд и больно укусит, и Джо невольно задерживает свой взгляд на его губах, вспоминая те кадры из разных фильмов и сериалов, где Харди так сладко целует блондинок и брюнеток, кажется, по зову актёрского долга, но так безупречно, красиво, немного пошло, потому что даже сейчас всё это выглядит немного пошло.       — Вот эта, — скажет Харди, пересматривая дюжину однообразных фотографий, и обернётся к сидящему за его спиной Джо, показывая телефон. — Ты так постарался, чтобы отыграть такой взгляд, даже завидую немного!       Маццелло снова пожмёт плечами и натянуто улыбнётся, потому что не играл он ни черта, но объяснить это уже не получится, и Джо лишь спокойно наблюдает через плечо Бена, как тот публикует новую фотографию в Инстаграм с пометкой места — «Рай».

❤❤❤

      Джо понимает, как сильно у него потеют ладони, когда Бен с готовностью падает на его кровать и заводит руки за голову, потягиваясь, и, кажется, в глазах темнеет, если долго смотреть на этого парня, как если смотреть на солнце в самый яркий из дней.       Но проблема в том, что для Джо Бен и есть солнце.       Проблема ли?       Маццелло оборачивается, смотрит на пустое место между Беном Харди и Беном Карди с лёгкой тревогой в глазах, по-настоящему сомневаясь в правильности своих действий, но Бен не даёт времени для сомнений, — зазывно хлопает по одеялу рядом с собой, приглашает присоединиться и воплотить в жизнь идею Джо, жаль, правда, что не ту, которая снится ему каждую ночь, но очень похожую, что уже автоматически обнадёживает.       Джо наконец забирается под одеяло, при этом поглядывая за совершенно спокойной реакцией Бена, и в горле вдруг пересыхает, — хочется воды, а лучше коньяка для храбрости, потому что если бы идеи обладали телом и разумом, эта Идея наверняка попыталась бы отговорить Джо от воплощения её в жизнь.       — Ты правда хочешь? — Маццелло требуется две попытки, чтобы задать вопрос, потому что голос куда-то пропадает, словно всё тело Джо демонстративно отказывается ему содействовать.       — Не понимаю, — Бен пожимает плечами и улыбается уголками губ, переводя взгляд в зелёные глаза Джо. — Ты так беспокоишься об этом, но ведь это очень весело, так? Никто не удивится подобному, это очень в твоём стиле.       — Да, — Маццелло отводит взгляд, озадачено кивая. — Но люди могут не понять подобный юмор, всё-таки многие знакомые следят за нами в Инстаграме.       — Джо, — Бен смеётся, снова прикрывая рот пальцами, и Маццелло клянётся себе, что в следующий раз силой сдержит его руки, чтобы он даже не думал прятать свою улыбку. — Ты сейчас такой же красный, как тогда, когда впервые рассказал мне об этой идее. Если ты передумал, я пойму, но я думаю, что это правда очень весело!       Джо прерывисто выдыхает, тянется за телефоном и включает камеру, тут же падая головой на подушку.       — Более того, — вдруг говорит Харди, по-прежнему закинув руки за голову. — Разве тебя когда-то волновало, что кто-то может неправильно понять твой юмор?       Снять видео получается не с первого раза, — то Бен случайно попадает в кадр в самом начале, и интрига уходит, то Джо забывает слова, переволновавшись, то вообще кто-то в дверь стучится, отчего Маццелло резко вскакивает, чуть ли не выкидывая телефон куда подальше, — все обстоятельства явно насмехаются над Джо и его абсурдными выходками, но с каждым новым разом Харди требует продолжения, подбадривая и даже подыгрывая ему.       Бен с лёгкостью наблюдает за резкими, немного неуклюжими движениями Джо, когда тот любовно поправляет картонную фигуру Харди, свою чёртову собственность, на минуточку, и всё понимает. Понимает, что происходящее давно перестало быть юмором в стиле Джо, — теперь это нечто, о чём говорить придётся долго и достаточно серьёзно, потому что иначе не разобраться, не распутаться.       Харди тяжело вздыхает, переводит взгляд в потолок и думает о том, как взорвётся Твиттер, как только это видео попадёт в сеть. Вполне ожидаемая комедия, и право сделать её концовку неожиданной целиком и полностью передано в крепкие руки Бена, что лежит и смотрит в потолок немного устало.       Джо наконец собирается с силами и вновь ложится, твёрдо обещая, что это в последний раз. Бен ухмыляется, но как-то грустно, словно и не хочет, чтобы эти бесконечные попытки прекращались, ведь постель давно согрелась и теперь в ней так комфортно, он бы легко уснул прямо сейчас, если бы...       Маццелло записывает видео, говорит слова точно по сценарию, Бен тоже не отстаёт, отвечает правильно и без запинки.       Пауза. Долгая, очень долгая, по мнению Джо.       Бен бросает взгляды на лежащего рядом Маццелло, закусывает нижнюю губу и ждёт, когда тот наконец приблизится к нему, но Джо не заставляет себя ждать, — отыгрывает безупречно, потому что и играть-то не приходится, раз всё это правда, — и, как только Маццелло накрывает их обоих одеялом с головой, Харди наконец может позволить себе схватить его за плечо и удержать рядом.       Джо замирает, выронив телефон из руки куда-то на пол, и перестаёт дышать.       Близко. Очень близко. Ближе, чем на какой-либо из пресловутых фотографий в Инстраграме.       Бен едва заметно улыбается, но тоже старается не двигаться, даёт им обоим время, чтобы привыкнуть друг к другу в таком ключе. Джо чувствует чужое горячее дыхание на своей щеке, и его сердце заходится бешеным ритмом, норовя вылететь из тела на космических скоростях.       — Джо, — Бен наконец разрывает вакуум тишины, прерываемой лишь громким глотанием слюны от волнения, и скользит ладонью выше по плечу Маццелло, проводит по шее, наконец касается пальцами небритой щеки. — Можно поцеловать тебя?       Джо задыхается, — под одеялом дышать тяжело, особенно вдвоём, но причина, конечно же, не в этом, — впивается в белоснежный пододеяльник длинными пальцами, хватает воздух ртом, и неизбежно тонет в глубокой зелени чужих бездонных глаз.       Их разница в возрасте не так уж критична, но они всё равно жители двух разных миров. Бен терпеливо ждёт, смотрит мягко-мягко, Маццелло может физически ощутить этот нежный взгляд, ласкающий его всего и сразу, и Харди гораздо легче принять себя таким, какой он есть, — мускулистым, с чересчур накаченными бёдрами, не подходящими на роль утончённого Роджера Тейлора, с мягкой душой, и влюблённым в мужчину.       Джо страшно в этом признаться, но он попал в западню собственных чувств, которые бьют током слишком сильно, не сбавляя напряжение ни на одну секунду, и, кажется, пытаются убить его, но очень долго, медленно, мучительно.       Маццелло не знает сколько времени проходит, прежде чем он наконец медленно подаётся вперёд, утыкаясь носом куда-то в чужую мягкую щёку, и Бен закрывает глаза, легко касаясь губами его скулы.       — Прошу, — не открывая глаз шепчет Харди, проводя большим пальцем по щеке Джо, и губы Маццелло наконец находят его собственные.       Бен целует легко, непринуждённо, мимолётно почти, но хорошо чувствует, как дрожит чужое тело, — у Джо лихорадка на фоне таких обстоятельств началась, не иначе, а прикосновения Харди обжигают не хуже тлеющих углей, — Бен уверен, что они всё делают правильно.       Харди проводит языком по губам Джо, слегка прикусывает и оттягивает нижнюю, — Джо шумно выдыхает и бессильно приоткрывает рот, не в состоянии больше сдерживать себя, — поцелуй получается настолько чувственным, что им обоим приходится отстраниться друг от друга и выждать несколько секунд, попытаться успокоиться, не дать животным желаниям захватить их, позволить друг другу отказаться, пока ещё есть путь назад.       Джо смотрит выжидающе, с тоской и мольбой в глазах, словно только что совершил преступление против человечества, и Бен сдаётся, тяжело выдыхая и легко откидывая одеяло с их голов. В свете ярких ламп их лица кажутся краснее бордовых штор, которые украшают комнату, и Бен находит это немного забавным.       Хочется сказать что-то вроде: «Ох, я не целовался так с колледжа», «Было здорово», или «Чем займёмся теперь?», но язык не поворачивается, потому что Джо всё ещё смотрит на него так, словно действительно предал весь мир, и Харди теряется, невольно отводя взгляд.       — Я не заставляю, — вдруг произносит Бен, снова глядя в зелёные глаза Маццелло. — Но если ты действительно принял меня, я тоже приму тебя, если ты позволишь мне.       Джо вздрагивает и садится на кровать, переводя взгляд на упавший на пол телефон, но Харди продолжает смотреть прямо перед собой, на Маццелло, который, кажется, окончательно потерялся в лабиринте собственных мыслей.       — И если ты сам примешь себя, — Бен аккуратно ловит чужой подбородок двумя пальцами и заставляет Джо посмотреть в его глаза.       Маццелло молчит долгие, бесконечные несколько секунд, а затем вдруг склоняет голову и улыбается уголками губ, слегка хмурясь:       — Тогда ты поцелуешь меня ещё раз?       И Бен целует.