Выше (NC-17)
4 января 2019 г., 23:57
Бен утыкается губами в нежную кожу на шее Джо и сбивчиво шепчет что-то про время и разлуку, — Маццелло с силой закрывает глаза и хмурит брови, чувствуя, как Харди проводит языком по его шее. Джо ненавидит эти красно-фиолетовые засосы в мелкую алую крапинку, которые Бен так любит оставлять на его тонкой белёсой коже, — Джо терпеть не может водолазки, а других способов скрыть эти пятна просто не существует, — поэтому в первые несколько секунд даже силится выскользнуть из объятий Бена, пока тот не отрезает ему все пути отхода, прижимая к стене своим телом.
Когда Харди слегка прикусывает нежную кожу его шеи, Джо откидывает голову назад слишком уж резко и неловко ударяется затылком в стену, тут же шипя, но все возможные и невозможные недовольства улетучиваются как спирт, как только Бен негромко усмехается своим бархатным басовитым голосом и слегка надавливает коленом Джо между ног. Маццелло хватает воздух ртом и сжимает холодными пальцами полупрозрачную чёрную рубашку на груди Бена, от которой весь вечер не мог отвести взгляд не только он, но и все журналисты.
— Почему ты сегодня такой настойчивый? — непонимающе шепчет Джо, когда Харди наконец отстраняется от его шеи и начинает медленно расстёгивать пуговицы белой рубашки, которая всё же немного помялась под тёмным пиджаком. — На красной дорожке был кто-то, кто привлёк твоё внимание? Или, может, завёл тебя?
Джо не сдерживается, позволяет себе озвучить подобную грубость и тут же прикусывает язык, стыдливо отводя взгляд куда-то в сторону двери снятого на ночь номера в пятизвёздочном отеле. Джо очень страшно, — ему тридцать пять, и он знает, что у предательства горький вкус желчи, — отвратительный, ядовитый, оставляющий после себя болезненные ощущения в области сердца и гадкие воспоминания.
Маццелло не успевает извиниться, — Бен вдруг негромко смеётся, так, что у Джо поджилки трясутся, и скользит взглядом по худому лицу брюнета, которое в сумерках кажется совсем серым, пока не останавливается на его зелёных глазах.
— Хочешь знать, о чём я думал весь вечер? — у Бена в глазах, кажется, целая свора чёртиков танцует, высекая искры из хрустально-чистого светлого цвета, и Джо чувствует, как мысли выветриваются из головы, когда колено блондина чуть сильнее надавливает на его член.
Харди ждёт ответ, не собирается ничего говорить, пока Джо не скажет своё слово, но, боже, как же Бен хотел бы поменяться с ним местами, чтобы как обычно, с пылом, с жаром, чтобы снова зажимать себе рот ладонью в попытках сдержать собственные стоны, чтобы Джо целовал его губы и плечи, чтобы всё вместе и всё разом.
— Д-да, — сдавленно отвечает Джо, снова откидывая голову и встречаясь затылком с холодной стеной, и смотрит в светлые глаза взглядом своих, полуприкрытых, умоляющих остановиться и продолжать одновременно.
— Я думал о том, как твоя бабочка будет смотреться на твоей шее, если ты разденешься, — медленно говорит Бен, подцепляя упомянутый элемент гардероба указательным пальцем и слегка притягивая Маццелло к себе. — Полностью.
Джо не может и не хочет сдерживать улыбку, — легко смеётся, совершенно не ожидая подобных слов из уст Харди, и склоняет голову к плечу, пытаясь, по обычаю своему, придумать остроумный ответ, но Бен снова не даёт ему этого сделать, — прижимается к губам Маццелло мягко, но настойчиво, молча умоляя поцеловать его.
Одно неловкое движение, — Бен снова задевает чужой стояк своим коленом, и Джо приглушённо стонет в его губы, тут же заставляя сделать несколько шагов назад, стараясь при этом не разрывать поцелуй. Подобный знак Бену известен не хуже других, — Маццелло любит ласки, но он знает, что Харди любит их в разы сильнее, и нет ни единого аргумента против того, что Джо должен сделать ему приятно.
Бен понимает, что задыхается, когда Джо оттесняет его к кровати, пока Харди не упирается в мягкое одеяло внутренней стороной колен, и лишь тогда Маццелло разрывает поцелуй, утыкается носом в его шею и ловко расстёгивает широкий ремень на чёрных брюках Бена. Джо очень быстро избавляется от его одежды, а блондин снова краснеет, — сколько бы раз они не оставались наедине чтобы заняться любовью, Харди всегда, — каждый без исключения раз — краснел, словно смущаясь своей наготы.
При виде такого Бена — смущённого, мягкого, нежного, — Джо прерывисто выдыхает, чувствуя, как сердце пропускает сразу несколько ударов, и аккуратно целует его щёки, скулы, ровный нос, при этом заставляя опуститься на кровать. Маццелло снова едва заметно улыбается, стараясь скрыть своё восхищение прекрасными формами чужого тела, прикладывает тыльную сторону ладони к губам, но и это от Бена не ускользает, — Харди практически бесшумно цыкает и улыбается, утыкаясь носом в подушку.
— Джо, ты снова это делаешь, — негромко говорит Бен, слегка закусывая ноготь большого пальца, и старается привести дыхание в норму, пока Маццелло стягивает с плеч свою рубашку.
— Делаю что? — так же тихо отвечает Джо, медленно скидывая ненужную вещь на пол, и едва заметно касается щиколоток парня кончиками пальцев, проводя снизу-вверх, к острым коленкам.
— Смотришь так, будто я лучший человек на свете, — в глубоком низком голосе сквозит недоумение, смешиваясь с лёгкой обидой, словно Бен уверен в том, что подобный взгляд может быть направлен на кого угодно, но не на него.
Джо смеётся, так же прикрывая рот ладонью, тянется вперёд, чтобы коснуться пальцами красивых черт его любимого лица, и не понимает, — неужели этот юноша действительно думает, что на этом чёртовом свете есть хоть один человек, который может быть лучше, чем Бен Харди? Звучит как выдумка, и Джо уже не знает, притворяется ли парень, что сейчас покорно лежит под ним в ожидании активных действий, или нет.
Маццелло чертовски сильно влюблён, — подобная влюблённость чревата последствиями, — Джо прекрасно понимает это, но сделать ничего не может, потому что эти светлые глаза, взгляд которых часто убегает от него, не позволяя прочитать чужие мысли, эти вьющиеся песочные кудряшки, которые Бен с таким рвением стремится обрезать, как только они отрастают на несколько сантиметров больше положенного, эти пухлые накаченные бёдра, которые помешали Харди стать самой лучшей в мире Роджериной, — это всё, что есть в жизни Джо.
Он улыбается и молчит, не позволяет себе высказать всё, что скопилось в нём за время съёмок, предпочитает доказывать свои чувства действиями, — беспорядочными поцелуями по натянутой фарфоровой коже пресса без единого изъяна, по внутренней стороне чувствительных бёдер, по плечам и ключицам, — но не может сказать, что влюбился в мальчика, который светится солнечно-жёлтым светом каждый раз, когда улыбается.
Джо смотрит Бену прямо в глаза, когда наклоняется к его обнажённому колену и мягко целует сначала одними губами, но затем слегка касается его языком, срывая с губ Харди шумный выдох. Маццелло уверен в том, чего Бену хочется прямо сейчас, — точёные коленки слегка подрагивают в предвкушении, одобряя его действия.
Джо целует чужие колени, поглаживает их подушечками прохладных пальцев, отчего Бен шумно дышит и слегка выгибается в пояснице, несильно сжимая в руках белоснежные простыни, и старается не отводить взгляд от зелёных глаз Маццелло, что так ярко светятся в темноте номера, — Бен знает, что Джо должен видеть его взгляд, а он должен видеть взгляд Джо, — это протокол, нерушимое правило, порядок, который они молча поклялись соблюдать, потому что только так они оба могут чувствовать друг друга по-настоящему.
— Выше, — сбивчиво шепчет Бен, взглядом умоляя Джо переместить направление ласк в другую сторону, и Маццелло беспрекословно слушается, одними губами скользя в направлении упругих жемчужно-молочного цвета бёдер.
Маццелло останавливается у внутренней стороны бедра, наслаждаясь тем, как приглушённые вздохи обретают глубокий низкий тембр, превращаясь в умоляющие стоны, и лишь тогда продолжает ласкать тело Харди языком, который в лёгкой сумеречной прохладе комнаты кажется Бену обжигающе-горячим.
Он не знает сколько времени Джо тратит на ласки в области его бёдер, но точно знает, что Маццелло жить не может без этой сладостной экзекуции, — если бы Джо задали вопрос о том, какая из частей тела Харди его любимая, он, не мешкая, ответил бы, что это бёдра.
— Боже, Джо, — просит Бен, чувствуя, как его член пульсирует в болезненно-долгом ожидании, и снова впивается в простыни пальцами, так сильно, что красивые нежно-розовые костяшки тут же белеют от напряжения. — Умоляю, выше.
— Выше? — с ноткой лёгкой игривости вдруг спрашивает Джо, улыбаясь, словно сытый кот, и приподнимается на локтях, глядя в светлые глаза, поддетые дымкой возбуждения и желания. — А сможешь взять ту высокую ноту, которую смог взять на съёмках?
Харди краснеет и тут же зарывается носом в подушку, зажмуриваясь под смех Маццелло, и совсем упускает момент, когда уже тёплая рука с длинными тонкими пальцами опускается на его член и слегка сжимает его у основания, заставляя вскрикнуть и тут же закрыть рот ладонью.
— Не сдерживайся, — мягко просит Джо полушёпотом, проводя ладонью выше по стволу его члена, и понимает, что его самого возбуждает не столько ситуация, сколько лицо Харди.
Джо кажется, что ещё одно движение, и Бен начнёт умолять его прекратить, ускориться или вообще сделать что-нибудь другое, настолько страдальческим выглядит его лицо, — брови слегка сдвинуты, глаза прикрыты лишь потому, что Харди не может позволить себе закрыть их, а покрасневшие губы жадно хватают воздух.
— Ты знаешь, что нам нельзя шуметь, — с трудом отвечает Бен, изо всех сил стараясь не отводить взгляд от зелёных глаз, что смотрят на него с неподдельной похотью и лёгким снисхождением, которое, почему-то, только сильнее заводит.
— Предлагаешь мне заставить тебя? — Маццелло довольно улыбается, и Бен ненавидит это, потому что уверен, что Джо прекрасно знает, как сложно ему сдерживаться и быть тихим с его-то голосом, и лишь поэтому назло отводит взгляд, открыто протестуя.
— Не смей, — шепчет Бен, слегка хмурясь, но даже это он не успевает договорить, захлёбываясь в собственном стоне, как только Джо наклоняется к его бёдрам и проводит языком по всей длине члена, по-прежнему слегка сжимая у основания.
Казалось бы, на этом можно было бы сказать «стоп», если бы Джо Маццелло имел такое слово в своём лексиконе, но нет, это было бы слишком просто, слишком милосердно и слишком нечестно, — так Джо думает, когда срывает с губ Харди второй стон, ещё более громкий и сладкий, чем первый, принимая в себя головку, а затем и весь член, на что Бен может лишь выгнуться в спине, и слегка толкнуться бёдрами вперёд.
Харди с силой кусает губы практически до крови и вдруг жалобно скулит, не в силах открыть глаза, когда Джо ведёт языком по взбухшей вене и тут же обводит им уздечку, — Бен практически хнычет, заставляя самого Джо приглушённо простонать в ответ, и сжать его бедро свободной рукой.
— Джо! — Бен всхлипывает, кусает побелевшие костяшки собственных пальцев и впивается в тёмные волосы Маццелло другой рукой, несильно толкаясь бёдрами вперёд. — Д-джо, пожалуйста!
Бен изящно выгибается в спине, чувствуя, что ещё несколько секунд, и ситуация дойдёт до своего логического завершения, но в то же мгновение Джо отстраняется и нависает над Беном, немедленно стискивая его запястья длинными пальцами и заводя его руки вверх за белую подушку, отчего теперь головка его члена упирается в пресс Маццелло, тем самым создавая небольшое трение. Джо улыбается немного виновато, любуется бесстыдно прекрасным лицом, глаза Бена умоляют его всё закончить, но Джо не может, — отвлекая внимание Харди, Маццелло вдруг входит в него, тут же целуя в мокрые губы и тем самым забирая его громкий вскрик.
Бену нужно время на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, — через несколько секунд он обхватывает бёдра Джо ногами, молча сетуя на то, что Маццелло снова не успел снять штаны, и пытается высвободить руки из железной хватки цепких пальцев, но сделать это не получается.
Джо двигается, — сначала медленно, пока Бен не возобновляет стоны, затем чуть быстрее, и дыхание сбивается практически сразу, — не то от секса, не то от этой упрямой невинности на лице Харди, — Маццелло понятия не имеет, как у Бена получается быть таким вожделенным и непорочным одновременно, даже когда Джо уже внутри него.
— Ты прекрасен, — горячо шепчет Джо, утыкаясь носом во влажную шею Бена, и неожиданно даже для себя краснеет, тут же ускоряя движения, пока Харди не вскрикивает достаточно громко для того, чтобы кто-то снаружи мог их услышать.
Джо чувствует горячую жидкость на своём животе, и дважды толкается в тело Бена, прежде чем кончить. Тут же по телу разливается обжигающее тепло, и рукам становится как-то непривычно тяжело, и Маццелло опускается на тело Харди, нежно целуя его в висок.
— Не говори так, — шепчет Бен, безрезультатно пытаясь восстановить дыхание, и наконец освобождает руки, утыкаясь носом в макушку Джо. — Иначе я не смогу больше слышать подобное от тебя в адрес другого человека.
Джо с трудом приподнимается на локтях, опять нависая над блондином, и Бен с удивлением обнаруживает, что Маццелло снова улыбается.
— Ты прекрасен, Бен, — вновь произносит Джо, слегка склоняя голову к плечу, и проводит большим пальцем по слегка припухшим губам Харди, глядя на него с такой заботой и нежностью, что Бен физически чувствует, как его сердце трескается на мелкие части. — И, да, ты прав, — ты и есть лучший человек на свете.
— Джо, — Харди прерывисто выдыхает и тут же закрывает лицо ладонями, не в силах сдержать улыбку, пока Маццелло не укладывается на нём поудобнее и не кладёт подбородок ему на грудь.
— Ты так и не смог взять ту высокую ноту, — немного помолчав, говорит Джо, приоткрывая один глаз, на что тут же получает замученный стон, и лишь после этого позволяет себе рассмеяться.
Джо ещё нескоро сможет признаться Бену, что любит его, так, как это делают все остальные. Три простых слова каждый раз застревают в глотке, и Маццелло уверен, что это нечестно.
Бен никогда не расскажет о том, что расстался со своей девушкой только из-за того, что позволил себе влюбиться в коллегу по съёмкам с фамилией, которая поразительно похожа на название итальянского сыра.
