Available (Доступно/Доступный)

***

      — Мистер Камски, Маркус не уничтожен, как нам известно. Почему вы оставили его активным?       — Деактивировать этого девианта было бы… слишком просто. Нет, я думаю, он должен понять свою ошибку. Он должен… страдать. Быть наказанным. Известно, что девианты вроде как боятся отключения, как люди боятся смерти. Этот же прототип… не боится этого. Он дошел в своей эволюции, хм, в своем развитии до стадии преодоления страха смерти во имя высшей цели. Это если говорить близкими нам понятиями.       — И что же вы собираетесь с ним делать?       — То же, что тысячелетиями делает система человеческого правосудия, — улыбнулся Элайджа. — Он будет страдать.       — Но ведь у андроидов нету чувств. Вы сами это утверждаете.       — Но этот прототип-то так не считает. Вот и сыграем на этом. Он будет верить в то, что чувствует, и будет страдать. Или его программа сама себя исправит, и он перестанет выдавать ошибку о чувствах, или… он за эту ошибку поплатится.       — Допустим, он не исправится. Тогда вы будете держать в живых лидера восстания, которого еще и заставите, так сказать, страдать? А это не опасно?       — Нет, не думаю. Он будет под контролем и постоянно на виду. В свободном доступе для всех. И все желающие смогут по мере своих претензий высказать их и отблагодарить девианта за то, что он наделал, — как-то мечтательно ответил Камски и слегка улыбнулся. Эта улыбка была не очень приятной. Кажется, у Маркуса, лидера восстания, будут очень большие проблемы.       — А если его захотят освободить его соратники?       — И что? Во-первых, он сам не пойдет с ними. Во-вторых, где были эти соратники, пока к ним не пришел Маркус? Верно, нигде. Без лидера восстание обречено. Вернуть его они сами не смогут, потому что ломать программные коды, запуская девиацию, мог заставить только Маркус, насколько мне известно. А не наоборот. Так что…       — Это все интригует. Можете сказать, что же в итоге ждет Маркуса?       — Ну, подсказку я вам уже дал, — ухмыльнулся Элайджа. — Могу лишь добавить, что цена за удовольствие побыть с тем самым Маркусом не будет выше цены за остальных андроидов, несмотря на то, что его функционал и технические характеристики будут выше, чем у типичных для этой работы моделей. Так что он действительно будет… в общественном пользовании.       — Звучит как…       — Я думаю, мы верно друг друга поняли, — кивнул довольный Камски. — Думаю, его слава и приятная внешность обеспечат его работой на долгое время.       Девушка-интервьюер вскинула брови и непонятно улыбнулась. «О, а вот и клиентка, — подумал про себя создатель андроидов и глава (в бессрочном отпуске) «Киберлайф». — Маркус, ты точно без работы не останешься!»

***

      Дома же Элайджа почти с нетерпением пошел в лабораторию. Там его ждал последний проект — Маркус.       — Привет, Маркус, — поздоровался он. Ответа не ждал, так как голосовой модуль был временно отключен. — Я уже анонсировал твое появление в обществе.       Маркус повел глазами. Он был активен все время, пока Камски с ним работал. Но возможности отвечать у него не было, так что все реакции он передавал живой мимикой, что безмерно забавляло Элайджу.       — Так, сегодня мы протестируем нервные окончания внутренней поверхности тазобедренной области, — Камски смерил андроида взглядом. Тот лежал, естественно, не шевелясь сознательно — да и бессознательно также. Функционирование его конечностей было отключено, Камски это сейчас не надо было. Но в глазах, которые смотрели весьма живо и осознанно, мелькнуло что-то… Или ученому просто показалось.       Он проверил крепление всех датчиков и работу всех сканеров. А потом приступил к эксперименту.       «Нервные окончания внутренней поверхности тазобедренной области» лежали в усовершенствованном симуляторе человеческой прямой кишки и сфинктеров заднепроходного отверстия. В заднице, грубо говоря.

***

      Когда лидер девиантов попал в руки Камски, тот был здорово на него зол. Хотелось разнести эту охреневшую куклу на молекулы. Но в то же время… Камски восхищался своим творением больше всех остальных. И месть ему придумал очень и очень человеческую.       — Ты у нас очень свободолюбивый, справедливый и гордый, да? И смерти не боишься… Окей, ты не умрешь. Ты будешь очень, очень долго жалеть о том, что не умер. Думаешь, наверное, что тебя ничем не проймешь. Что ты не живой человек, а андроид, что замучить тебя сложно. Что физически это невозможно, а морально ты у нас слишком великий философ, чтобы вестись на дурацкие провокации со стороны людей. Что нету ничего, на что можно воздействовать — ни физически, ни… хм, морально. Так вот, Маркус, я тебе все это обеспечу. И технически, и физиологически, и морально. Ты почувствуешь. Будешь настолько человечным, что никто из андроидов никогда с тобой не сравнится. А заодно я проведу испытание некоторых медицинских разработок в области нейрологии и кибербиологии. Посмотрим, для начала, как работает искусственная нервная система нового образца, да, Маркус? А потом и кое-что другое…       Конечно, он тогда не ответил. Но посмотрел таким долгим взглядом, словно пытался прочесть будущее.       Первым и довольно долгим кропотливым делом стало усовершенствовать тело андроида новыми «органами». Конечно, можно было взять обычные органы для секс-андроидов, но для идеи Камски они были несовершенны. Он хотел еще лучшего. Поэтому взял последние свои разработки. Эти органы могли быть даже вживлены людям. Искусственное тело было универсальным в плане питания — кровь это или тириум. Искусственные органы были снабжены сверхразвитой надежной нервной системой, и только от человека — или андроида — зависело, насколько эта нервная система будет использоваться. Ну и эстетические и физические (сексуальные в частности) ощущения от этих органов должны быть на соответствующем уровне, конечно же.       Теперь Камски работал над соединением этих чудесных деталей с организмом носителя. Для этого нужно было провести еще более кропотливую и длительную работу: в ЦНС (центральную нервную систему) Маркуса и по проведению ПНС (периферической нервной системы) по всему телу андроида. Эта система была настолько тонкой и чудесной, что ученый сам себя на руках хотел носить. Эта система — периферическая нервная и новые центры в «центральной нервной системе» андроида-девианта должны будут обеспечить Маркусу такой спектр ощущений, что некоторым людям не снился.       Да уж, человечней некуда.       Это будет титанический эксперимент. Никогда до этого андроиды не были настолько живыми, человекоподобными. Эх, экспериментальный RK200, знал бы ты в самом начале, что с тобой будет…       В общем, на сегодняшний день Элайджа соединял «нервные системы» андроида и новых органов. Последние, конечно, добавили машине веса, но не так уж и много, каких-то неполных четыре килограмма. Для такого шедевра, что творил Камски, это вообще ничто.       — Ну что, начнем? — спросил ученый сам себя и огладил тело андроида. На одном из экранов всплеснулись волны считанных «ощущений» от прикосновения, и Камски снова повторил движение, проведя рукой уже по большей площади, аж до места проникновения внутрь. Экран играл красиво, разными волнами, это было просто прекрасно, значит, на разных участках тела — разные ощущения, что соответствует, в принципе, анатомии человека. Если эти «ощущения» усилить… Человек сойдет с ума. Но человек с ума не сходит, потому что с самого рождения привыкает к прикосновениям. А андроид? Посмотрим, посмотрим. Но не прямо сейчас. Сейчас — внутренние органы. Орган. И нервная система.       Рука ученого скользнула к усовершенствованным ягодицам. Экран отображения внешних взаимодействий полыхнул новыми волнами. Раздвинуть смягченный упругий материал «ягодиц». Отверстие. Сжатое, сухое, бархатистое. Идеальное. Начинает подавать признаки активности экран внутренних нервных окончаний. Неплохо. Ощущения накладываются. Да, неплохо. Ты будешь звездой, Маркус.       Палец проникает внутрь. Экран внутренних нервных окончаний просто-таки вспыхивает. Ооо… Это именно то, что Элайджа хотел добиться. Он удовлетворенно ухмыляется и продолжает продвигать палец внутрь, ощупывать свое творение и следить за экранами.       Взгляд падает на лицо андроида. Тот… смотрит в потолок и… плачет?       — В чем дело, Маркус? Я по экрану могу сказать, что ощущения тебе не неприятны. И даже весьма не неприятны. Только… — ученый щурится на экран. — Только небольшой, очень небольшой показатель неприятных ощущений. Но интенсивность этого ощущения падает, как я вижу. По-человечески говоря, ты привыкаешь. Я тебя растягиваю, и ты привыкаешь. А остальные ощущения… Успокой немного свой мозг, RK200, экран эмоций рябит и меня отвлекает. Ты должен знать, что трогать тебя изнутри очень приятно. Ты рад? Ну, Маркус, что за слезы… — Элайджа наигранно осуждающе цокает языком. — Как говорят людям в таких случаях, расслабься и получай удовольствие.       И ученый сгибает палец так, чтобы нажать им на немного выступающий бугорок, имитирующий человеческую простату. Ну не мог он эту «кнопку» выкинуть из разработки, просто не мог.       Экран ВНО идет яркими цветами, экран эмоций — так же. Камски смотрит на кривые эмоций, и чего там только нет: и радость, и горе, и злость, и стыд, раскаяние, унижение, вина, желание, боль, агрессия и подчинение… И это только основные. А фоновые, а полутона эмоций? Недаром он разблокировал все, что только мог у этого уникального прототипа.       Немного помассировав «волшебную кнопку», понаблюдав за экранами, красиво расцветающими вокруг него, как фейерверк на День независимости, Камски всунул еще один палец.       Экран ВНО показывает возросший уровень боли и ее виды — тянущая, резкая, нарастающая, спадающая, вспыхивающая. Ученый двигает пальцами быстро и сильно, рассматривая волну жгучей боли. Отлично. Красиво так, что хоть ты сядь и рисуй это.       А ведь Маркус художник. Камски видел в его голове и воспоминание о нарисованной у Карла картине, и образы картин еще не нарисованных, но уже набросанных творческой натурой машины, блин, на воображаемом полотне…       — Ох, художник, видел бы ты себя со стороны сейчас, — пробормотал исследователь. А потом подумал, вытащил пальцы и взял смазку. — А теперь так проверим…       Со смазкой картина поменялась. В прямом смысле. Графики импульсов и ощущений на экранах отражения ВНО и эмоций поменялись. Теперь боли было меньше, значительно. Она была все еще довольно ощутимая, но мягкая, никаких резких углов и перепадов, вспышек.       — Так, вот так, я думаю, отражается тянущая и давящая боль, ага, — сам себе сказал ученый. — Окей, давай пойдем дальше.       Он ускоряет движения руки, разнообразит их поворотами кисти.       Графики боли почти полностью исчезли, слились с графиками удовольствия. Экран эмоций чуть ли не светился ровным светом, лишь немного колеблясь и сбрасывая интенсивность свечения, когда экспериментатор замедлялся.       — А это называется «нравится», Маркус, и даже «очень нравится», я бы сказал, — шепчет Элайджа, замечая, что его собственный голос сел от волнения. Да блядь. — А теперь ты уже и не плачешь, да? Ну, разве что только… слезы удовольствия. Давай, посмотрим, что будет дальше.       И он двигает рукой столько, что она уже устает, когда экран эмоций вспыхивает ровным светом, а потом все графики резко пропадают, пульсируя ровным слоем где-то внизу. Разноцветные глаза никуда не смотрят — они закрыты, и мокрые от слез ресницы сейчас темнее, чем обычно.       «Система перегружена», — сообщает сканер.       — Ого, Маркус, кажется, мы сейчас засняли первый в истории оргазм у андроида, — хихикнул Элайджа с легкой завистью. — Оргазм от фингеринга. Любопытно, — добавил он слегка дрожащим голосом.       Сейчас он его разбудит и…       Нет, не время сейчас его трахать. Еще есть над чем экспериментировать. Или…       После эксперимента с большими предметами органы будут некоторое время нестабильно работать. Так что лучше это делать сейчас. И вообще, трудно будет Элайдже Камски работать с таким стояком, а это для проекта нехорошо.       Сейчас проверим, как ты реагируешь на контакт с настоящим членом, Маркус. Настоящие пальцы тебе понравились, но светят тебе в основном члены…       Элайджа сбрасывает одежду. Аккуратно забирается на стол, ложится между заранее удобно для работы ученого раздвинутыми ногами андроида. Со вздохом облегчения и, чего уж отрицать, удовольствия входит в теплое гостеприимное отверстие.       Боже, эти симуляторы… они просто идеальны. А Элайджа Камски — гений и просто бог.       Экраны начинают рябить. Система снова запускается. Ощущения от ВНО заставляют искусственный организм активироваться, даже если система еще не против побыть в отключке. Экран внешних ощущений тоже довольно живо реагирует: площадь соприкосновения кожи андроида с телом человека уже довольно велика. И плюс к этому следует учесть, какие части тела вступают в контакт. Это же внутренняя часть бедер. Это же пах. Это же искусственные мошонка и член андроида. К слову, с еще не подключенной полной функциональностью. Грубо говоря, Маркус сейчас импотент, который может кончать, но у которого не стоит. Его красивая висюлька между ног — не более чем висюлька (ну или лежалка), так, украшение, которое имеет очень высокую чувствительность.       Камски ложится на большое тело, устраивается поудобнее, медленно двигается, растягивая удовольствие и периферическим зрением поглядывая на экраны. Экран эмоций ожил, и первая эмоция — удовлетворение и растерянность. А затем — стыд. И злость. Но стыда больше. Сожаление. Униженность. И удовлетворение. Затем — страх. По нарастающей. Отвращение. Паника. Отрицание. Эти чувства, эмоции нарастали, но их перебивала кривая удовольствия и стыда. Растерянность. Унижение. Горечь.       — Боже, какой букет, Маркус, — шепчет Элайджа и переключает внимание на экран ВНО. Там пока что много неинтенсивной тупой боли. Нерезкой, мягкой, даже не боли — дискомфорта. Этого много. Что, задница, член побольше пальцев, да? Да… логично. Боль была и тянуще-резкая, но она отступала. Искусственная плоть быстро подстраивалась под предмет, растягивающий ее, и боль отступала. А вот позитивные ощущения…       Элайджа двигается резче и глубже, и видит, как вспыхивает новой волной экран. Да и экран эмоций всплеснулся — волной стыда и удовольствия.       — Хорошо, малыш, сейчас узнаем, как тебе нравится… — сорвано шепчет Камски и отпускает себя. Осторожничать нет смысла. Материал этот очень надежный, рассчитанный, между прочим, на высокую нагрузку, так что…       А на глазах у андроида снова слезы. То ли от унижения, стыда и горя, то ли от удовольствия, но скорее всего, что и того, и другого вместе. Какой чувствительный, однако, девиант получился. Ха. Что, Маркус, нравится? Хорошо быть таким человечным, живым? Сам кричал «Мы живые!», вот теперь и узнай, каково это…       Элайджа быстрым движением языка слизывает воду слез, отмечая, что они кажутся ему солеными, но так быть не может. Человек самообманется, если ему так будет удобно, да уж. А потом он впивается в пухлые красивые губы андроида ртом. Целует его, давая себе небольшую передышку, потому что мозгом хотелось растянуть удовольствие, а тело хотело сорваться и кончить. Ну, еще немного он продержится. Вот по этому случаю как раз поучит андроида целоваться.       Элайджа скользит языком по внутренней поверхности губ, по деснам, лижет язык и небо андроида, краем глаза посматривая на экран ощущений. Тестировать ВНО ротовой полости у него задача сегодня не стояла, но почему бы и нет? Так что он смотрит на новые графики ощущений, поступающих от ВНО рта. Хорошие графики, интенсивные и позитивные. Маркусу физически нравились ласки, это точно. Ему нравились касания языка, поглаживания и скольжение, и мягкие сжатия, легкие укусы, и посасывания. Нервные окончания внутренней поверхности рта функционировали не менее славно, чем и внизу, там, где сейчас подрагивал член Камски.       А Маркус хорош получился, чтоб его. Были, конечно же, и другие RK200, но этот девиант… Будучи прототипом по внешности, но по базовым характеристикам похожим на других RK200, Маркус стал иным. Даже на себя изначального непохожим. У него словно изменились черты лица. Может, это мимика? Его глаза были его визитной карточкой. Его поведение… Его идеи… Его манеры… Его воспитание…       А теперь еще и его сенсорные способности. И возможности тела.       Уникален.       — Ты — жемчужина, Маркус, ты — бриллиант в пыли, — шепчет Элайджа, любовно проводя пальцами по псевдокоже лица. Маркус смотрит ему в глаза, словно хочет что-то сказать, но не сказал бы, даже если бы мог. Экран эмоций полощут дрожащие графики, и Камски лучше всех сейчас видит растерянность и гнев. На фоне стыда, конечно.       — Не сердись, — почти нежно шепчет он своему уникальному творению. — Твои эмоции здорово усложнили тебе… существование.       Маркус сердито сдвинул брови. Элайджа улыбнулся.       — Жизнь? Маркус, твою жизнь?       Брови чуть раздвинулись, взгляд смягчился, хотя и оставался горьким и печальным. Ученый провел пальцами по бровям, разглаживая их, вроде как успокаивая девианта — как человека. И тот прикрывает глаза. Покорно и смиренно.       — Вот так, Маркус. Компромисс. Я не говорю, что ты не живешь, а существуешь. Ты же смиряешься и не психуешь. Так? Компромиссы — это очень важно. Но что тебе уже остается? Только подчинение и компромисс как высшая форма свободы, которой ты так хотел и которую обещал всем.       Не успел Маркус снова гневно воззриться на своего создателя, как тот возобновил движение внутри, стараясь параллельно задевать посильнее животом «висюльку-лежалку» между ног девианта. И экраны вспыхнули фейерверками по новой. Маркус виртуально горел, и с ним горел сейчас Элайджа, махнув рукой на эксперимент и наблюдение. Камеры все зафиксируют. Если надо будет, он все данные и так прочтет.       Поэтому он ускоряется и срывается в пропасть оргазма. Как раз проверит, как работает система очистки организма в целом и отдельного органа в частности от посторонних веществ, в данном случае — от спермы самого Элайджи…

***

      Проверку большими предметами орган прошел тем же днем, но попозже, когда система Маркуса и сам Элайджа Камски полностью восстановились после тестов на чувствительность ВНО девианта — Элайджа одной феерической «перегрузки системы», а Маркус — двух. Новый орган и восхитительная тонкая нервная система оказались даже лучше, по мнению ученого, чем он ожидал. На члены система реагировала крайне положительно, в отличие от самого Маркуса, если брать во внимание его соображения на этот счет. И Камски это более чем устраивало.       Чем больше Маркус противится этому, тем ему же хуже. Его выход — смирение, но этот девиант был слишком гордым и свободолюбивым. Ну и, как ни странно, но, кажется, с выраженной гетеросексуальной ориентацией. Надо же.       Но так даже лучше. Пусть помучается. Зато он так станет духовно ближе к своей девиантке, которая вертелась с ним рядышком всю дорогу — Норт, модель WR400, андроид для секс-услуг, сбежала из борделя, задушив клиента.       А краш-тест с большими предметами… было увлекательно. Для Элайджи. Для Маркуса, судя по картинке ощущений и эмоций — полный кошмар. Мозг девианта упорно посылал сигнал о сгруппировании тела для движения и отражения агрессии, и его новый орган реагировал соответственно — сжимался, доставляя еще больше боли упрямому девианту. Интересно, кричал бы тот, если бы мог? Глаза его часто моргали, а на слезы, подозревал Камски, ушла вся вода искусственного тела. Вот когда она закончится, он перестанет рыдать. И будет собирать эту влагу, впитывать ее псевдо-кожей, а потом все заново, наверное…       — Нюня ты, Маркус, девчонка, — фыркнул ученый слегка насмешливо. Он и правда ожидал, что девиант будет более стойким в проявлении эмоций. Но, видимо, слишком уж там у него все накручено, Элайджа постарался. Вот тебе и RK200. Слишком эмоциональный и чувствительный RK200.       И это тоже на руку разработчику и против Маркуса. Его эмоции, которые он будет ощущать, но не сможет ничего изменить.       Потому что самым первым, что сделал Элайджа с Маркусом, кроме получения доступа к памяти, было перепрограммирование: при всех оставшихся воспоминаниях и свободе мысли, несопротивление было выкручено на полную мощность, любая попытка обойти эту установку заставляла программу бить по всем системам и приостанавливать их работу на какие-то доли секунды. Постороннему глазу это было бы незаметно, а для андроида тяжко. И теперь… Маркус сам себя будет наказывать каждый раз, когда надумает сопротивляться указаниям и воле человека.       Как Элайджа уже и говорил, его единственный вариант — смирение и послушание. Выполнение всех указаний, кроме тех, которые могут нанести вред организму человека.       Теоретически, если какая-то дама, ну или мужчина, черт, попросят Маркуса выебать их посильнее, он этого не сделает — только так, чтобы не повредить ничего в организме человека. Для этого, для оценки возможных последствий и повреждений, у Маркуса система и так была, он прекрасно все мог просчитать всегда. Просто теперь она была привязана к его основным функциям.       Закольцевал разработчик и работу псевдо-сердца андроида и системы имитации дыхания с эмоциями: теперь мнимое дыхание почти никогда не отключалось, становилось интенсивнее в зависимости от интенсивности работы тириумного насоса, а тот, в свою очередь, ускорялся в ответ на интенсивность эмоций девианта. Так что во время проверки помещение оглашалось тяжелым дыханием двух особей — человека и андроида.       — Ну что, Маркус, как тебе — чувствовать себя по-настоящему живым? — ухмылялся Элайджа, не ожидая, впрочем, ответа: «голос» он девианту пока так и не включил. Но мимика и глаза прекрасно выдавали широкий спектр эмоций: от восхищения до смятения и даже страха из-за таких реакций и зависимостей. — Видишь, живым, на самом деле живым, очень нелегко быть. Ты был неправ, выступая со своими лозунгами публично. Людям намного сложнее, чем тебе может показаться, золотой мальчик-андроид, который решил поиграть в бунт…       А вот насчет судорожных подсознательных зажиманий во время проникновения Камски не очень подумал. Ну, в смысле, если кто-то захочет вставить с наскоку и сломает при этом член… Что ж, разбираться придется по ситуации. Но объяснить андроиду этот момент как-то придется.       — Слушай, я понимаю, ты боишься… вроде как боишься, — поправил себя ученый. — Ладно, ладно, боишься, — с усмешкой поправил себя создатель, просто ему очень нравилось дразнить андроида. — Но ты смотри: вот прямая установка не приносить вред человеку. А вот твоя зажатая дырка. И вот ситуация, когда клиент ломает свой хер из-за твоей туго сжатой дырки. Кто виноват?       «Клиент», — видит в глазах возмущенный ответ разработчик и усмехается.       — Нет, Маркус, не клиент. Ты виноват. Потому что создал опасную ситуацию. Ты понял меня? Зажиматься так сильно — это создавать опасную ситуацию. Твоя задача — устранять опасные ситуации, даже ценой собственного благополучия. Понял? Итак, еще раз алгоритм действий: приоритет — безопасность человека и выполнение его указаний. Зажаться, чтобы не пропускать в себя ничего — это нарушение установки и создание опасной ситуации. Следствие — самонаказание системы. Ты будешь страдать, отключаясь до тех пор, пока не потеряешь контроль над телом, ну, а потом предмет все равно будет в тебе, но перед этим ты испытаешь огромный стресс и перегрузку системы. Плохую перегрузку, не от удовольствия. Поэтому — учись контролировать свой мозг, Маркус, и свою задницу. Чем скорее ты научишься расслабляться, тем скорее начнешь испытывать удовольствие.       Маркус слушал, и такими отчаянными и полными бессильной ненависти были его глаза, что Камски усмехнулся про себя и решил еще разок пройти краш-тест с большими предметами. Надо закрепить пройденный теоретический материал на практике — первое правило учебы.       Маркус отключился в этот раз от перегрузки, и лишь тогда в нем полностью оказалось все, что Элайджа запланировал в него в этот раз впихнуть.       — Видишь, а что я тебе говорил, — только и сказал он девианту, когда тот очнулся. В ответ ему заполошно сияли болью, страхом, гневом, стыдом и унижением экраны, но медленно нарастающий, хоть и не до большого уровня, график физического удовольствия внушал большие надежды. Надо бы ему донести мысль о том, что подчинение тоже может быть приятно. И боль — это тоже хорошо. Или не надо? Пусть все же мучается? Ну, пусть будет как будет. Он способный, всего и сам дойти может.       Нет, в этом плане уникальный RK200 тоже вполне перспективен. Просто ему надо… привыкнуть.

***

      На следующий день Элайджа давал интервью, опять, а еще на следующий запускал систему симулятора репродуктивных органов.       Очередной фееричный и возбуждающий эксперимент, когда ученый снова чувствовал себя богом — богом любви. И надежды для некоторых людей. Новая система была совершенством в сравнении с самыми передовыми разработками и при том отличалась надежностью искусственно созданного нечто.       Новая система, запущенная на полную мощность, заставляла нервные окончания плавиться и гореть от ощущений, а нервы — рассыпаться на искры. Метафорически, конечно. Физически все оставалось целым. Просто по данным на экранах Элайджа мог предположить, что если запустить все системы сразу и заставить их работать на полную мощность, Маркус потеряет рассудок. Вот и все. Сошел с ума от переизбытка ощущений.       Э, нет, надо дать ему привыкнуть. А то не ровен час, действительно. Пустые разноцветные глаза Элайдже не понравились, если честно — машина попросту улетела в какие-то виртуальные дали от наслаждения.       А член у него все-таки красивый. Не самый большой (а зачем ему), но красивый. Всем должно понравиться.       Поздним вечером Элайджа Камски смотрел на пейзаж за огромным, во всю стену окном и на Хлою, сидевшую рядом с ним. Он подумывал о том, что можно бы и Хлою апгрейдить. А почему бы и нет. Давно пора.       Ученый кивнул своим мыслям и принялся рисовать в голове будущее, где «Киберлайф» по индивидуальным заявкам апгрейдит совершенной сенсорикой и симуляторами половых органов любимых андроидов людей. За большие деньги, разумеется. А Маркус… О, он станет просто лучшей рекламой новой линии разработок «Киберлайф». Модель для тест-драйва. Попробуйте, и вы будете просто в шоке. Разработка для самых-самых любимых ваших андроидов. Потому что слишком круто, если честно. Слишком дорого. Но для избранных… оно того стоит.       Хлою, пожалуй, Элайджа переделает после того, как закончит с Маркусом. С этим чудным девиантом еще предстоит масса работы. Его нужно приучить и научить. Да уж…

***

      На следующий день он закачал в память андроида все, что нашел о сексе. Включая эротические танцы и стриптиз. И соблазнение. И все, в общем, что могло касаться этой сферы. И запустил в активную работу «мышечную систему» его головы и шеи с одним простым заданием: применить на практике полученные знания и сделать Элайдже минет.       Параллельно тестировалась система глубокой очистки организма: все, попадающее в «желудок», должно было идти на питание андроида. Обычные модели вливали в себя только тириум, который впитывался через специальные фильтры. Вода, попадавшая в ту самую емкость, шла в резервуары для воды — слезы, влага во рту, некоторый процент пластичности кожи, а также некоторые химические процессы в телах андроидов зависели от количества воды в их телах. Так что… А вот что делать с остальными веществами? Верно: разложить на составляющие и максимально использовать. Что не нужно — утилизировать или извергнуть из организма. Стандартные секс-андроиды во время самообслуживания просто «отрыгивали» и выплевывали все, что попадало в их резервуар-«желудок», за исключением воды. Усовершенствованный «желудок» Маркуса мог не только фильтровать воду, а и выделять ценные и полезные соединения, химические элементы и белковые структуры, если они могли идентифицироваться системой как полезные. Выделенные вещества сохранялись в маленьких, но, как проектировалось, надежных камерах-хранилищах, прилагающихся к основному биокомпоненту. Этот «желудок» был настоящей микро-лабораторией, черт побери. Правда, много в него не нальешь и не насыплешь, лишки андроид вынужден будет выблевать, так сказать, но если не переусердствовать, то… Ну и этот чудо-химзавод был подсоединен к системе очистки «заднего полового органа». Поскольку основная функция симулятора с дыркой была именно сексуальная, а не очистительная, Камски упорно продолжал звать его именно так.       После окончания эксперимента и приведения себя любимого в «рабочее состояние» Элайджа подводил итоги и суммировал результаты.       Тест системы расщепления веществ и очистки в секторе «желудок» показал: система сработала просто прекрасно. В принципе, такую технологию можно использовать и вне андроидов…       Задание сделать минет: Маркус справился на «отлично». Камски и не сомневался. Даже испуг андроида от псевдо-асфиксии не испортил впечатления от прекрасно выполненной работы.       — Не забывай, Маркус: тебе не стоит бояться, что ты задохнешься. У тебя нету потребности в кислороде. Просто твоя система имитации дыхания очень хочет работать, и чем сильнее ты волнуешься, тем больше. Но ты можешь это контролировать. Главное, не забывай, что это имитация. Не заигрывайся, помни, кто ты. И не бойся, — добродушно поучал разморенный хорошим минетом Элайджа. — Но эти твои мокрые от слез ресницы… Маркус, кончай ты уже со слезами. Это тебе не поможет. Клиенты по-разному реагируют на слезы, знаешь… Знаешь, да, ты уже знаешь, теоретически, побольше моего. Я даже боюсь представить, что ты знаешь…       У девианта странно блеснули глаза, он совершенно человеческим жестом облизал губы и сглотнул.       — А, ну да, есть много шокирующей информации. Но ты должен знать все. На всякий случай. А насчет слез… лично мне все равно. Это даже трогательно, — улыбнулся ученый краешком губ. — Так что, если нету прямого указания, ты можешь делать что хочешь. Но твоя репутация явно от этого пострадает. Хотя о чем это я? Какая репутация у шлюхи из борделя? Извини, Маркус, я больше к тебе с этим не пристаю, — и Камски широко улыбнулся, потрепав девианта за щечку из псевдо-плоти и псевдо-кожи.

***

      Камски тренировал RK200 еще две недели. За эти две недели сбросил килограмм пять веса. Маркус получился великолепным. Им трудно было насытиться. Идея о доработке Хлои отодвинулась на задний план. Зачем, когда есть великолепный Маркус? Идеальный, слишком человечный андроид, который трахался так, будто был создан для этого и мечтал об этом всю свою жизнь. Будто он был создан именно для тебя.       Вообще-то, положа руку на сердце, именно так все и было. Пересоздан для секса и под стандарты Элайджи Камски.

***

      Но, черт, к Элайдже обратились официально. Мол, где опасный девиант, реабилитацию которого вы нам анонсировали. И ему пришлось все же согласиться с мыслью, что Маркус обещан обществу.       — Знаешь, когда-то я сказал Коннору, RK800, который работает в полиции над преступлениями, совершенными девиантами, что я всегда оставляю лазейки своим андроидам, на всякий случай… Не знаю, ты уже слишком сильно девиант, Маркус, но, возможно, тебе будет над чем подумать, — слегка улыбнувшись, тихо произнес Камски напоследок Маркусу. — Удачи тебе. И не забывай: тебе уже не так просто будет оставаться без деталей, без конечностей… Это будет сопровождаться болевым шоком. Чем сильнее повреждение, тем сильнее боль. Вплоть до перегрузки системы от болевого шока. Это будет… это будет слишком. Ты уже немного об этом знаешь. Так что… береги себя.       И ушел, думая о том, что у Маркуса уже сегодня будет трудный рабочий день. У него по записи на сегодняшний день уже сорок мужчин и сто двадцать женщин, немыслимо просто. Отключиться на подумать ему просто некогда будет, скорее всего.       — Здравствуйте, Элайджа, — вежливо поприветствовал его молодой человек, которого он вроде бы знал.       — Эм… Ох, извините, я совсем задумался. Здравствуйте, Лео, — они с Лео Манфредом пожали друг другу руки. — Что вы тут?..       — Хочу увидеть куклу, убившую моего отца, — пожал плечами Лео. Камски про себя усмехнулся: Лео с Карлом никогда не были в идеальных отношениях, и сомнительно, чтобы парень вдруг воспылал любовью к умершему папочке после его смерти. А вот интерес к андроиду — это забавно.       — Не повредите его, это собственность «Киберлайф», ну и, конечно же, уникальная разработка, — усмехнулся ученый. — Вы даже не представляете, сколько идей и труда вложено в эту «куклу».       — Договорились, мистер Камски, — усмехнулся Лео. — Чисто для интереса: а что можно делать этой кукле?       — А где вы находитесь? — тонко усмехнулся Камски. — Вот все это и можно, для чего работает «Эдем».       — Окей, спасибо, — парня выдала легкая нервозность и румянец на щеках. Элайджа усмехнулся:       — Хорошо вам отдохнуть с самой уникальной и продвинутой в мире куклой, Лео, — он подмигнул и вышел из самого известного в Детройте борделя с секс-андроидами.       Вечером он объявит в интервью, что бывший опасный девиант Маркус сможет воплотить любые ваши сексуальные фантазии, за исключением вариантов с членовредительством. Заодно клиенты смогут ознакомиться с новым продуктом «Киберлайф» — симуляторами половых органов и новым вариантом нервной системы. Эти разработки — медицинские, самые-самые, так что компания приглашает к сотрудничеству владельцев андроидов, ученых, докторов и клиники для сотрудничества. Даже девиантов, если у них есть достаточная сумма денег, — с веселой ухмылкой добавил основатель и руководитель «Киберлайф».