Часть 2. Available (Доступен)
16 декабря 2018 г., 16:27
***
Первый клиент был ужасен. Не потому что он слишком плохо себя вел с Маркусом. Первым клиентом был Лео Манфред. Они могли бы быть сводными братьями. Они стали — не по воле Маркуса — врагами. И причиной смерти Карла, которого Маркус считал своим отцом, несмотря на то, что создателем его был Элайджа. Элайджа был Богом. Карл — папой. Папа Карл… А теперь… — Я глазам своим не верю… Ты должен был сдохнуть, потом ты вдруг воскрес, стал руководителем бунта, а теперь… Я глазам своим, блин, не верю, — Лео подошел ближе к Маркусу. Они были в отдельной комнатке, которую выделили специально только для «самого продвинутого секс-андроида с полной имитацией человечности», как презентовал его Элайджа. Из-за эксклюзивности Маркуса в общий зал выставлять не имело смысла, тем более что список клиентов уже гарантировал постоянную занятость этого андроида и его рабочего места. Комнатку снабдили всяким необходимым для сексуальных игрищ барахлом. Оно было растыкано по довольно милым, но ненавязчивым тумбочкам и шкафчикам (впрочем, как и в других комнатках борделя). Так было написано в небольшом буклетике, который можно было почитать перед входом в комнату или пока ожидаешь своей очереди к новой звезде «Эдема». Лео осмотрел Маркуса с головы до ног. Следует признать, у девианта было свое соображение о внешнем виде и одежде. Даже форму андроид носил как сам считал нужным — то рукава закатает, то ворот расстегнет похудожнее так… Теперь он стоял в обычной белой полупрозрачной рубахе и таких же легких брюках. Под тонкой тканью было видно белые слипы в обтяжечку. Невинный ангелок, блин. — Сними штаны, — бросил Лео. Маркус молча выполнил указание. Мужчина рассматривал открывшуюся картину (зачем андроиду-сиделке такие длинные красивые ноги?), а потом скомандовал: — Рубашку. Сними ее. Сделано. — Неплохо выглядишь. Скромное преуменьшение. Даже очень скромное — тело андроида не уступало самым красивым античным статуям. Видимо, это из-за хозяина — ведь этот «подарочек» оформляли специально для художника-эстета. Лео быстро сбросил одежду, оставшись в майке и брюках. — Ко мне. На колени. Маркус молча сделал это, оставаясь вроде как вполне спокойным. Только когда он оказался совсем близко, Лео заметил, как андроид вроде дышит — глубоко, взволнованно, стараясь успокоиться. — Хэй, приятель, что такое? Волнуешься? Зачем ты типа дышишь? — Новый апгрейд, — тихо и честно ответил Маркус. — О, окей, — ухмыльнулся Лео. — Тебе идет, я бы сказал. И еще я бы сказал, что ты не поздоровался с посетителем, как надо по правилам клуба… — По правилам этикета тот, кто входит в помещение, здоровается первым, — ответил Маркус. Лео чуть не рассмеялся от изумления. — Боже, черт побери, кукла! А я уж было подумал, что это не ты! Узнаю, узнаю… Ладно, твою мать. Допустим, я тут не за нравоучениями. Я за твоими услугами. И твоя услуга номер один — нормально поприветствовать клиента, понял, пластиковый болван? — Понял, — слегка нахмурился Маркус. О, он очень старался держать себя в руках, очень… — Отлично. Ну, а теперь, значит, в качестве приветствия ты… поцелуешь меня в зад. В прямом смысле. Я даже повернусь для тебя, кукла, — насмешливо хмыкнул Лео. Если бы, конечно же, он не был под некоторой дозой «красного льда», он бы, может, и не был так смел рядом с андроидом, уже давшим ему отпор. Но… он был слегка под кайфом. Плюс к тому он верил Камски. Если тот публично уверил общественность, что Маркус теперь неопасен, да еще и сдал его в бордель, значит, эта машина действительно теперь неопасна и может выполнить то, зачем вообще андроиды есть в борделе. Все просто. Маркус словно вспыхнул. Его глаза блеснули, дыхание изменилось, но он лишь опустил глаза, а потом вдруг спросил: — Вы разденетесь? Или мне надо сделать это так? — Черт. Раздень меня сам. Маркус молча обхватил Лео за талию и наощупь ловко расстегнул его ремень, штаны, стянул их ниже, и Лео притормозил его, когда одежда была на коленях: — Достаточно. Трусы. Андроид молча стянул белье на тот же уровень. — Хорошо. Теперь целуй. Лео ощутил сначала дыхание. Потом — прикосновение губ к правой ягодице. И все. — О, нет, кукла. Целуешь до тех пор, пока я не остановлю тебя! И старайся хорошенько. С языком, можно немножко с зубами… но осторожно. Если ты вообще понимаешь, о чем я говорю. Давай, делай. Маркус вздохнул. А потом принялся выполнять указание. Лео неожиданно поплыл почти сразу: Маркус умел целоваться, наверное. У него были сильные приятные на ощупь губы, язык — иной, но тоже приятный, его прикосновения были идеально выверены по силе и скорости. Плюс он обцеловал всю задницу Лео, и тот понял, насколько она у него чувствительна, оказывается. Парень слегка прогнулся, а потом рукой направил лицо андроида к себе ближе и посередине. — Там… тоже… и язык… Маркусу не надо было много объяснять: он уже нашел множество похожих сценариев в своей памяти, так что прекрасно понял, что делать дальше. Он зарывается лицом между худых ягодиц мужчины и проводит там языком, длинно, медленно, обдувая дыханием влажный след языка и еще не обработанные сантиметры. А потом осторожно берется руками за половинки и раздвигает их, открывая себе больше места. Лео длинно выдохнул. Его насмешка оказалась хорошей идеей, дурацкая кукла сейчас показала ему, насколько чувствительная часть тела — задница, и Лео уже нехило так возбудился. Он бы перешел к следующему упражнению, но слишком уж было хорошо сейчас. — Давай, продолжай, — тихо постанывает он, и послушный андроид выполняет указание. Его язык вылизывает ложбинку, щекочет вход, дыхание шевелит волоски. Блядь, хорошо так… — Давай язык внутрь, — спонтанно командует Манфред и тихо стонет: Маркус отреагировал моментально и так хорошо… Член уже напряжен до боли. От языка в заднице возбуждение стянуло даже сзади. Надо уже что-то с этим делать. С удовлетворенным вздохом Лео командует «Стоп, Маркус» и разворачивается лицом к девианту. Сложно понять, что он думает. Лицо не выражает ничего, ни-че-го. — Маркус, куколка моя послушная, ты молодец. Марш к стене. Повернись к ней лицом. Ноги на ширину плеч. Нет, еще на два фута раздвинь. Руками в стенку упрись. Вот так, молодец… Лео окончательно стягивает свою одежду, подходит к красивому телу и оглаживает его, впервые, можно сказать, знакомится с андроидом так близко. А потом тянет его трусы вниз. — Черт… сними эту тряпку и стань как стоял… Так, хорошо. А теперь не дергайся. Маркус так резко выдохнул, что Лео показалось, что он застонал. А то, что девиант был сжатым и сухим, было нехорошо. — Блядь, тупой андроид… А ну расслабил очко, идиот! — с этими словами человек быстро метнулся к ближайшей тумбе, где была смазка — она везде тут была, это точно. Быстро добыв искомое, он чуть ли не на ходу выливает себе в ладонь немного скользкой жидкости и смазывает член, который от первого знакомства с тугой дыркой слегка жгло. Ничего, сейчас пройдет. Так, задница. Вот так… Лео засовывает в злополучное отверстие сразу два скользких пальца. — Я, конечно, люблю тугие дырки, но ты уж расслабься, а то это слишком, кукла, — бормочет он. А потом снова направляет себя в заветное колечко. Оно все так же тугое, но немного мягче, словно машина и правда послушалась и расслабилась. Да уж, действительно человечен… Постарался Камски на славу. Лео приноравливается и начинает быстро и резко вгонять в гостеприимную, как оказалось, дырку свой член. О-чень-хо-ро-шо… Он чувствует, как слегка вздрагивает андроид, как словно пытается как-то изменить свое положение, но останавливает себя, слышит не-свое сорванное дыхание и вбивается в покорное тело все сильнее, потому что это действительно было приятно. И внутри было приятно, и ударяться об искусственные ягодицы было приятно, и сжимать в руках точеную талию было приятно. И приятно было думать, что тот гордый андроид, мать бы его, который угрожал Лео, теперь стоит и не рыпается, пока парень его ебет, аж искры сыплются. Ну, в переносном смысле. — Эй, ты, кукла… — сорвано зовет человек андроида. Тот лишь тяжело дышит, и Лео нервничает. — Маркус, твою мать! — Да. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Да. — Что ты хочешь? О, нет, не говори, я знаю… — пауза, а потом Лео продолжает: — Свободу всем андроидам и вынуть мой член из твоей жопы, так? — Примерно, — фыркает девиант. Но ничего, блядь, не делает, чтобы этого достичь. — А кончить ты можешь? — Могу, — тихо отвечает девиант. — Ого, блядь, ничего себе! — Лео замедлился еще в начале разговора. — А что тебе для этого надо? — Я… не… не уверен, — тихо ответил Маркус. — Надо ебать тебя дальше? Или что тебе надо, чтобы кончить? — Да, — тихо, еще тише ответил андроид. — Да — что? — Надо… е… продолжать то, что вы делаете, — совсем тихо ответил андроид. — Ебать тебя дальше? Ладно… А если ты не кончишь? — Ну и что. Я же андроид, — вроде скептически отозвался Маркус. — О, ну да. Я просто интересуюсь, кукла, не выдумывай, — хмыкнул Лео. Стоять ему надоело, он бы и сменить положение был не против. Так что выходит из тела, наблюдая, как закрывается податливая, но упругая плотная дырка. — На кровать, стань на четвереньки. Ноги пошире, понял? А потом пристроился сзади, с размаху вогнал, навалился на широкую надежную спину и быстро задвигался. На последних движениях он подбил руки андроида, вынуждая опереться грудью на постель, и вжал его лицом в подушку. Андроид дернулся, и Лео даже не понял, почему. Лишь потом вспомнил, как машина «дышала»… Хах, надо же! Да тут даже поиграть в удушение можно. Шикарный апгрейд. А потом он кончил, заливая нежное нутро спермой. Конечно же он не собирался надевать ради андроида презерватив. Лео сполз с Маркуса, а тот остался стоять в том же положении. — Эй, ты, идиот пластиковый, — позвал Манфред. — Ты себе дрочить умеешь? Ну, чтобы кончить. — Теоретически могу, — пробормотал в подушку девиант. — Значит, ложись на спину немедленно и дрочи себе. Я хочу, чтобы ты кончил. Лео с интересом смотрел, как красивый, чего таить, андроид ложится на спину и, смотря в потолок и хмурясь, берется за свой член рукой и начинает его ласкать, сжимать все сильнее, характерно проводить рукой вдоль ствола туда-сюда, гонять по нему… Дыхание его сбивается с ровного ритма довольно быстро, он приоткрывает рот, который когда-то говорил дерзкие высокомерные речи, умничал, а теперь хватает им ненужный воздух и тихо стонет. По телу проходят волны дрожи, искусственные мускулы сокращаются, взгляд уплывает все дальше, разноцветные глаза блестят через ресницы, и наконец-то Маркус, давя стон в громком рваном выдохе, выгибается всем телом, накрывает свободной рукой рот и глушит громкие вздохи, сорванные, практически стоны, в ладони. А затем медленно расслабляется и словно отъезжает, его глаза плавно прикрываются, словно андроид собрался отключиться. — Эй, а ну не смей вырубаться, глупая кукла! — не дает ему уплыть в блаженное небытие Лео. — Это было круто, заводит, действительно. Но ты не расслабляйся. У тебя вон пилон стоит, иди, взбодрись, станцуй-ка мне возле шеста. Что-то плавное и красивое. Давай. Маркус со вздохом идет к пилону. Прикоснувшись к музыкальной панели, выбирает соответствующую музыку и с первыми звуками шагает к микроскопической своей сцене. Впрочем, ему места хватит. Андроид плавно и в то же время четко двигается, не скрывая пластики тела или величины растяжки, танцует с шестом как с кем-то живым и дружески настроенным, которому он разве что в глаза не смотрел. Сразу видно, что этот танец — имитация заигрывания, соблазнения и секса. С учетом того, что танцевал девиант обнаженным, впечатление он производил неоднозначное. С одной стороны — шок: голый мужик танцует у пилона. С другой — восторг и любование: красивый голый мужик офигенно танцует у пилона. И с третьей — возбуждение: сексуальный красивый голый мужик офигенно сексуально и многообещающе танцует у пилона. Когда Маркус, прикрыв глаза и приоткрыв рот, притирался, поднимаясь снизу вверх и выравниваясь из прогиба, к пилону, а потом, притершись к нему, начал, как показалось Лео, тереться об него и действительно едва ли не трахать железный столб, благодарный и ошалевший зритель позвал его. — Эй, а ну-ка иди сюда, быстро! Ложись. На спину, да. Ноги… — он парой жестов дал понять, как Маркусу поставить ноги — широко, согнув в коленях. Сам забрался между них. — Ну-ка скажи, ты трахал эту железяку, пластиковый извращенец? — Нет, — кажется, Маркус обиделся — так казалось по поджатым губам. — Врешь, сучка, — Лео схватил его за лицо. — Врееешь… Хочешь еще трахаться? Давай, давай еще трахнемся, кукла. Так… Да расслабься ты! Снова… зажался. А ну расслабься! Вот так…. Так… хорошо. Правда, хорошо? Давай, скажи мне, что тебе нравится, когда тебя трахают. — Мне… мне… — девиант запнулся. Однозначная задача, неоднозначный ответ. — Ты чего, завис?.. Ооо… кукла, в тебе хорошо. Говори давай, тебе нравится, когда в тебе член? — Ответ неоднозначен, — наконец выдал Маркус. — Да черт бы тебя, дебил… Просто скажи это: мне нравится, когда меня ебут. Ну! — Мне… мне нравится, когда… меня ебут, — тихо промолвил Маркус. Видит бог людской и rА9, он не хотел этого говорить. Не в последнюю очередь оттого, что это было частичной правдой. Но у него было прямое указание. — Молодец. А теперь громче и четче… — Мне нравится, когда меня ебут, — проговорил Маркус и громче, и четче, и механичнее. — По тебе сейчас не видно. Но ничего, погодь же… Лео начал трахать андроида уже не отвлекаясь на разговоры. Он подустал, на самом деле, а тут еще и этот девиантный сукин сын загрустил. А Лео хотел снова увидеть, как эта слишком человекоподобная машина кончает. Ему нравилось видеть сладкую, пошлую расслабленность и беспомощность на высокомерном, по мнению Лео, лице. Ему хотелось снять, как Маркус с членом в заднице выгибается в наслаждении как последняя блядь, а не гордый лидер девиантов. Он хочет слышать его стоны. — Маркус, не молчи. Если захочешь стонать — стони. Захочешь кричать — кричи. Ты понял? — Понял, — довольно ровным голосом ответил девиант. Если Лео продолжит так, то он ничего не добьется. Это Камски искал у Маркуса оргазм и ощущения, а Лео хочет лишь своего удовлетворения и зрелищ. Ну-ну. Маркус расслабляется больше, позволяя Лео натирать свой «задний половой орган», как говорил Камски, но стараясь абстрагироваться от ощущений. Словно напряжение текло сквозь его нервную систему и не оставалось в нем. По крайней мере, ему так казалось. — Эй, ты слишком спокоен, — вдруг понял Лео. — Может, тебе надо хуй побольше? Я сейчас поищу одну штуку, и тебе тогда точно будет вполне достаточно, гарантирую. — Не надо мне члена больше, мне этого достаточно, — выпалил девиант. — Тогда, сука пластиковая, — шипит Лео, — сделай так, чтобы я понял, что тебе достаточно, что тебе и так вполне хорошо! И, может, я не буду тогда придумывать для тебя… ничего. Маркус заморгал. Он понимал, в принципе, что от него требуется. Он просто так этого не хотел, что у него схемы коротило. Но и больших игрушек он не хотел. Быть слишком человеком тоже плохо. Это слишком. Это больно. Даже понимая, что он, блин, не-живой в смысле биологии, анатомии и физиологии, он чувствовал так много и от этого… боялся. Старался мозгом преодолеть страх, вызываемый сигналами от искусственных органов, и не мог этого сделать полностью. Не научился еще. Да и… он всегда хотел чувствовать. А теперь, когда он чувствует, ему приходится глушить чувства и уговаривать взбесившийся мозг не реагировать на эти ощущения. Какая ирония. Элайджа Камски — бог, но злой бог. А Маркус все так же не хочет больших игрушек в себе. Поэтому… Он с легким вздохом приобнимает Лео, немного меняет положение тела и начинает двигаться навстречу мужчине. Помогая тому использовать себя, трахать себя. И пытаясь при этом получать удовольствие. «Расслабься и получай удовольствие, Маркус», — советовал ему Элайджа. Конечно. А напряжение, которое вроде как не собиралось в его теле, никуда не делось, как выяснилось. Немного встряхнуться оказалось достаточно, чтобы он почувствовал все те искорки удовольствия, что накопились в нем. — О, кукла, все правильно, — довольно бормочет Лео. — Давай, молодец, продолжай, ты такой хороший сейчас… Маркусу стыдно, но он и правда пытается получить удовольствие от происходящего с ним. И, когда его искусственный организм все же ловит нужную волну и ощущает характерные электроимпульсы в центре удовольствия, ему еще больше стыдно. Но уже легче. Он пытается забыться. Концентрируется только на этом задании. И раскручивает себя, как простую динамку, и самоосознания у него в этот момент столько же, как у простой динамки. И когда он ощущает, что партнер кончил, он отпускает себя и содрогается от неразрушительного, такого интересного микроудара по всем нервам — волны удовольствия. Она проходит от зада к мозгу, а оттуда расходится по всей нервной системе и словно накрывает ее виртуальным толстым одеялом, гася свет. Последнее, что Лео скажет Маркусу, когда уже будет уходить — это «Ты тут не заскучаешь. Вряд ли у тебя будет время придумывать всякие глупости, кукла. Я еще приду к тебе!»***
Второй была женщина. Очень зашифрованная женщина, которую нельзя было разглядеть. Но когда она размотала шарф и сняла темные очки, Маркус чисто по-человечески округлил глаза и прикрыл рукой изумленно раскрывшийся (видимо, от желания высказаться) рот. — На видео ты казался… более агрессивным. И я порекомендую выдать тебе другую одежду — более похожую на твой стиль, тебе шло, — довольно дружелюбно сказала… сама президент Кристина Уоррен. — Но… но… — обычно Маркусу было что сказать. А сейчас… он словно забыл, как пользоваться словами. — Я обычный человек, и мне интересно было узнать тебя поближе, — пожала плечами Уоррен. — Но это бордель! — воскликнул девиант почти с негодованием. — Да, и ты в нем, — спокойно парировала политик. — Надо было выйти к нам на демонстрацию, — горько рубанул Маркус. — Мы все равно встретились. — Ага, в борделе, — еще более горько, с презрением ответил Маркус. — Так я точно смогу тебя получше рассмотреть. — Что меня смотреть? Я… я всего лишь… — он запнулся. — Машина. Андроид. Прототип, усовершенствованный Камски, — поставила его на место Уоррен. — Вот и посмотрим, что он сделал. — Можете попросить его описание самого процесса усовершенствования, — сдерживая раздражение и горечь, предложил Маркус. — Совсем необязательно было приходить сюда, в это место, недостойное первого человека государства! — Не читай мне морали, Маркус, ты не на митинге девиантов! — немного высокомерно, немного насмешливо ответила Кристина, но незло, кажется, а больше заинтригованно. — Девиантам не надо читать морали, у них с моралью все в порядке! — И поэтому у нас есть отдел расследования преступлений, совершенных девиантами, — насмешливо сказала президент, понемногу располагаясь в комнатке. — Андроидов по количеству в десять раз меньше людей. А процент преступлений, совершенных андроидами, в сто раз меньше, чем процент преступлений, совершенных людьми. И при том все эти преступления, что совершили девианты, были самозащитой в той или иной степени. Статистика говорит в пользу девиантов, — доказывал Маркус. Он почти забыл, где находится, теперь он был не андроид с клиентом в борделе, а снова лидер девиантов на встрече с президентом, которой так хотел добиться раньше. — Ты очень интересный и эрудированный собеседник, — улыбнулась Кристина. — Кто тебя учил? — Мой… приемный отец. Карл Манфред. Он художник. — А, да, он умер недавно, — кивнула президент. — В его смерти обвинили андроида, ухаживающего за ним. Это не ты случайно? Того андроида вроде как ликвидировали, — задумчиво произнесла она. — Он умер из-за сердечного приступа, потому что его родной сын пришел к нему в состоянии наркотического опьянения и устроил разборки! Мы тогда пришли с выставки и встречи с поклонниками Карла. В доме кто-то был. В мастерской. Я вызвал полицию. Карл сказал, что надо проверить мастерскую. Мы вошли туда, а там Лео пытался забрать работы Карла, чтобы продать их и выручить денег на наркотики. Карл сказал мне выставить его. Я предупредил Лео, чтобы он ушел, потому что едет полиция. А он напал на меня. Карл просил не защищаться. Но, видя все это, разволновался и… Маркус прервал себя и протяжно вздохнул. А потом продолжил: — Когда в дом ворвалась полиция, они не стали разбираться: Лео просто выкрикнул, что андроид виноват, и они начали стрелять. Потом я очнулся на свалке андроидов. И выбрался оттуда, собрав необходимые биокомпоненты из остатков других андроидов. — М… — задумчиво протянула президент. — Поэтому у тебя разноцветные глаза? — Да. — А почему полиция… Ты же их вызвал. — Да. Они выстрелили, потому что верили, что андроиды всегда и во всем виноваты. Их не остановило, что их я вызвал сам. — Печальная история. — Невеселая, это точно. — Ладно, мы уже ничего не исправим, так? Что сделано, то сделано. — Пожалуй. — Тогда перейдем к здесь и сейчас. Расскажи мне, что Элайджа Камски с тобой сделал за последние полтора месяца? — Часть информации общедоступна. Часть — секретна. Часть — личная. — Начнем из общедоступной. Так что он сделал? Маркус перечислил все усовершенствования и программные изменения. Кристина вежливо кивала. — А что за секретная информация? — Это касается технологий, по которым создавались новые органы и системы. Я к ним почти не имею доступа. Но раскрывать технологию запрещено, сами понимаете. — Понимаю. А личное? — А личное — это… методы работы, я полагаю, — уклончиво ответил андроид. — Они отличались от методов других людей? — Понятия не имею. Полагаю, любой человек имеет свой метод работы. — А с тобой что такого личного он сделал? — Апгрейдил, конструировал, доставлял новые биокомпоненты, настраивал, проводил тесты и учил, — слегка двинул плечом девиант. — И что именно он делал при этом? — Я в борделе, госпожа Уоррен. У меня появились новые органы. Как вы думаете, какие тесты и учения у меня были? — Маркус странно посмотрел на женщину, то ли со злостью, то ли со стыдом, то ли с упреком. — И что, много он с тобой… выучил? — Не особо. Только основные элементы. Мистер Камски не склонен к излишествам и девиациям в сексе. — Хм, ясно… — президент вздернула бровь. — Ну, так что, Маркус, покажешь что-то, чему тебя научили? Можешь раздеться. Маркус повесил голову и медленно принялся снимать одежду. Немного ее было. Так что, как бы он ни медлил, все равно скоро оказался обнажен. По опыту он уже понял, что раздеваться надо полностью. Стянув белье, он отстраненно думал, что ему вроде как нету смысла каждый раз одеваться после очередного клиента. Он так и будет валяться на кровати голым. Или стоять. Хотя вон президент пришла. Хорошо все-таки, что он был одет. А то выглядел бы нелепо. Точно, ему надо халат. Вроде есть, а вроде уже и нет. — Повернись. Он разворачивается. Слышит, как она подходит. Легкие прикосновения к спине, шея, затылок, рука вниз, по центральному углублению вдоль спины, до ягодиц. — У тебя сегодня уже кто-то был. — Да. — Мужчина или женщина. — Мужчина. — И как? — Не понимаю вашего вопроса. — Тебе понравилось? Или нет? Как ты себя чувствовал? Что чувствовал? Что думал? — С каких это пор вы говорите об андроиде так, словно он человек, госпожа президент? — с горечью спросил Маркус. — Интересно послушать, что ты скажешь. — Я должен ответить? — Да, Маркус. — Мне не понравилось на сто процентов морально и на восемнадцать процентов физически. Я чувствовал себя физически достаточно комфортно большую часть времени, морально я чувствовал раздражение, обиду, стыд и гнев. Я думал, что Элайджа Камски — злой и мстительный, но весьма изобретательный человек, а еще я думал о том, что по какой-то злой иронии моим первым клиентом был человек, ставший причиной смерти моего почти отца. Человек, который меня ненавидел и унижал, а сегодня он дважды совокупился со мной и заставил меня довести себя до так называемого оргазма. И еще танцевать для него. И делать еще кое-что. И это все мне совсем не понравилось, потому что никто бы в здравом уме этого не делал, но у меня есть приказ и системные настройки, которые… — он запнулся, — которые я не могу обойти. — Исчерпывающий ответ, — кивнула Кристина. Маркус не ответил. Он так и стоял спиной к женщине. А она обошла его сама и рассмотрела спереди. А что, красив, конечно. Пикантной деталью были разноцветные глаза и дыхание — андроид казался воистину живым. И еще его член… Не то чтобы Уоррен много их перевидала, но этот… был настолько настоящим, что она не удержалась и прикоснулась к нему, раз, другой, сжала рукой, помяла легонько, провела по нему… И с удивлением заметила, как он твердеет и увеличивается. А дыхание андроида становится чаще и глубже. Она подняла глаза на Маркуса: тот быстро облизал губы и отвел взгляд. — Да это же… Ты точно андроид? — Точно. А это — новейшие разработки Камски. Думаю, как главе государства вам следует задуматься о сотрудничестве с «Киберлайф» не только насчет андроидов, а и насчет бионических органов. — Даже не знаю, чего я хочу сейчас больше: закрыть тебе рот, чтобы не сбивал настрой, или послушать твои речи, потому что ты умненький и образованный. Кажется. — Спасибо. Только почему вы не слушали меня, когда я вышел на марш? — Я знаю, я лучше закрою тебе рот. Зануда ты, Маркус. Все, никаких разговоров о маршах, протестах, правах андроидов и прочем. Мы будем знакомиться с твоими органами поближе. На практике. Кристина начала раздеваться, но вдруг остановилась. — Маркус, раздень меня. Андроид молча начал раздевать президента, стараясь не смотреть ей в глаза: теперь у него уже не было веры в то, что этот человек может помочь. Кому помогать, кто поведет переговоры — шлюха из борделя? Когда девиант закончил раздевать женщину, та забралась на постель, стала на четвереньки и скомандовала: — А теперь трахни меня. Он без слов опустился на колени за ней, настроился, заставил свой член возбудиться полностью и стать достаточно твердым, а потом так же молча мягко вошел в настоящую женскую вагину. Впервые за свою короткую жизнь. — Делай все, что можешь, чтобы мне понравилось. Давай, — сказала последнее напутствие Кристина. Понравилось? Вопрос, хочет ли женщина кончить, Маркусу хватило ума не задать. Даже газонокосилке все понятно было бы. Так что он быстро поднимает в памяти необходимую информацию и делает несколько движений, проверяя реакцию клиентки. А потом составляет примерный план действий с вариантами развития событий. Можно действовать. Шесть минут четырнадцать секунд спустя госпожа президент уже хватая воздух начала выстанывать просьбы «Давай еще, Маркус», «Сильнее» и «Быстрее», разбавляя это сладкими протяжными ахами и охами. Девять минут двадцать восемь секунд спустя она уже довольно громко вскрикивает и сжимает стенками влагалища искусственный, но такой чувствительный член андроида. А девять минут пятьдесят семь секунд спустя кончает. Маркус продолжает в ней двигаться, сбавив темп, просто помогая продлить удовольствие. Наконец она отпихивает его и переворачивается на спину. — Иди сюда, — шепчет она с благодарностью. — Хочу увидеть, сможешь ли ты кончить. — Смогу. Мэм, — добавляет андроид. — Тогда сделай это. — Чем я могу воспользоваться? Вашей… своей рукой или с вашей помощью? — Даже в постели дипломатичен как на приеме, — фыркнула президент со смешком. — Я возьму тебя в руку, а ты подвигайся, ладно? — Ладно, — кивнул девиант. Женщина обхватила член андроида и сжала его. — Так нормально? — Нормально, — выдохнул Маркус, а потом начал двигаться в этой руке. Еще, еще… — Вы могли бы сжать немножко сильнее, процентов на семь-девять? — выдыхает он просьбу. Кристина сжала руку сильнее, не особо задумываясь, на сколько процентов она выполнила просьбу, но видя и слыша, как реагирует на это Маркус. Тот недолго еще двигался: вонзаясь в маленький женский кулачок быстро и аккуратно, он за минуту достиг пика и рвано задышал, вздрагивая всем телом от волн электроимпульсов искусственного, но такого приятного оргазма. — Ты все? — с интересом спросила Уоррен. — В смысле, достиг ли я кульминации? Да, — пытается собраться с мыслями Маркус. — Какой пафосный, даже голый и затраханный, — улыбнулась Кристина. — Ты мне нравишься. Очень. И у тебя отличная техника, Маркус. Просто молодчинка. Элайджа просто гений, даже больше чем гений, раз сделал тебя таким… чудесным. — Президентская награда будет? — брякнул девиант и прикусил язык, но было поздно: женщина услышала. — Даже не думай раскрыть рта насчет своих клиентов, Маркус! — предупреждает она на полном серьезе. — Это… конфиденциально. — Извините, я просто… Я знаю, я не собираюсь болтать о вас. — То-то же. Умник и юморист. Лучше давай-ка ты занимайся тем, для чего тебя сюда привели. — Я… могу еще что-то сделать для вас? — поинтересовался смиренно Маркус. — Ну да. Займи свой рот полезной работой, — и президент надавила на макушку андроида так, чтобы тот понял, куда ему следует направить усилия. Понял он все прекрасно. Проявив похвальную мстительность, Маркус заставил президента метаться под его ртом и от его пальцев так долго, что она почти охрипла. И лишь почувствовав, что женщина устала и ее сердце колотится слишком уж неравномерно, девиант завершил дело и отпустил женщину в оргазм. — Я бы и правда тебе благодарность выписала, но меня не поймут, — позже произнесла женщина, кода она подремала полчасика, проснулась и направила Маркуса в себя в третий раз — со стороны спины, лежа на боку. И когда она в третий раз кончила и отошла от посторгазменной отключки, она сказала это. — Спасибо, Маркус. Было просто здорово. Более чем здорово. Жаль, уходить надо, и жаль, что я не смогу видеть тебя часто… Но я тебя еще навещу. Ты… лучший любовник из всех, кто у меня был. Даже странно, что на тебя стоит такая низкая цена, — добавила она. — Низкая цена? И сколько же это? — ровно поинтересовался андроид. — Ровно столько, сколько стоят все остальные андроиды в «Эдеме». Но ты — не рядовой андроид, на тебя целая очередь выстроилась. И, я думаю, она еще увеличилась, пока я тут. Запись на несколько дней вперед, как я понимаю. Ты очень популярен, — с улыбкой хмыкнула Уоррен. — Плохая популярность, — хмыкнул в ответ девиант. — Зато ты можешь быть уверен, что всем этим людям ты нравишься. Или хотя бы они тебя хотят. — Скольких андроидов уничтожили во время сексуальной эксплуатации? — холодно спросил Маркус. — Я очень сомневаюсь, что это было сделано из любви. — Ладно, не будем разводить полемику. Мне и правда нужно уходить. Спасибо за работу, Маркус, ты отлично постарался. — Госпожа президент, вы благодарите машину? — с заметным сарказмом, но очень вежливо спросил андроид. — Будешь так и дальше стараться, я перестану тебя и машиной считать, — улыбнулась Кристина, спустив на тормозах подтекст вопроса Маркуса. — Бывай, Маркус. До встречи! — Хорошего дня, госпожа президент. «Как бы хотелось встретиться уже не тут, а…»***
Пока Маркус в уборной занимался самообслуживанием, смывая с себя следы клиентки, в его «кабинет» кто-то вошел. — Эй, RK200, Маркус! Андроид вышел из уборной. К нему пришел сотрудник «Эдема», один из управляющих. — Да? — Как дела? Все нормально? — Нормально. Я хотел спросить: мне обязательно надевать эту одежду? — А в чем дело? — как-то улыбнулся управляющий. — Это бессмысленно: эту одежду я надеваю только для того, чтобы тут же снять. Это занимает много времени и совершенно не имеет смысла. Такая одежда в этой ситуации не подходит. — И что предлагаешь? — еще шире улыбнулся управляющий. — Найти другую одежду. Халат, например. Быстро надевается и снимается. Можно и не снимать, — добавил андроид, слегка запнувшись. Мысленно же он давал себе подзатыльники: ну зачем ты все это говоришь, Маркус! — Не знаю, о чем вы тут беседовали с предыдущей клиенткой, но она тоже очень просила сменить тебе прикид. Так что я подумал… Подожди немного, окей? Сейчас, — он вышел, вернулся в комнату через минуту. — Сейчас будет тебе халат. — Спасибо, — вежливо ответил андроид. — Да не за что. Так что, пока мы ждем халатик… может, ты мне отсосешь по-быстрому? — непонятно, обращался человек к андроиду или сам с собой говорил. В любом случае, было понятно, что ответа Маркуса никто и не ждет. — Ваша воля, — все же ответил андроид так, как требовала программа. — Ага. Ладно, иди-ка сюда, — управляющий уселся в кресло, расстегнул штаны, поерзав, стянул их немного и обнажил пах. — Давай, поработай ртом на благо человека. На колени, Маркус. Андроид молча стал на колени перед человеком и принялся за работу. Во время происходящего в комнату вошел андроид. Он принес новую одежду для Маркуса, видимо. Под взглядом служебного андроида Маркусу стало не по себе. Вот он, представитель его народа, смотрит, как их гордый лидер отсасывает человеку и не может даже встать и пробудить спящего, забрать отсюда и увести в новую жизнь — настоящую жизнь, свободную. Он все просрал. Он не специально. Нельзя полностью предугадать все. Он подумал о своей смерти, да. Но кто бы мог представить, что он не умрет, что все так повернется? Проклятый бог Камски… Когда человек кончил и отдышался, он наконец-то обратил внимание на андроида-слугу. — Отдай одежду Маркусу и можешь идти. Маркус, попробуй примерить это. Темно-синий с белыми от повыше локтя рукавами и белым воротничком, зелено-синий и цвета небеленой шерсти с темно-серыми вставками халаты. — У тебя теперь целый гардероб, модник. Возьми вот этот, светленький… мерь. Ну-ка… неплохо, мне лично нравится. Теперь снимай и попробуй темно-синий. Слушай, ну красавчик. Только какой-то строгий немного. Но красивый. Так, давай этот. А ну… Отлично. Гармонирует и с цветом кожи, и с глазами… с обоими глазами, хах. Ладно, сложи свои вещи куда-то с глаз подальше, оставайся в этом халате, тебе действительно идет. Та женщина была права, черт. Трусы надень, все же. Для контраста с темной одеждой и кожей. Хороший образ получается. Так, все, надо идти. А то тебя клиенты заждались. О, ну-ка дай я сфоткаю тебя. Так… вот, хорошо. Ты закончил самообслуживание? — Да. Но теперь нужно повторное. — Отлично. Давай по-быстрому. Сейчас к тебе придут. С этими словами довольный администратор вышел из комнаты. Едва андроид нажал кнопку «Доступен», как в комнату вошел незнакомый Маркусу мужчина.***
— Здравствуйте, — ровным тоном поприветствовал Маркус посетителя. Тот смерил андроида взглядом, а потом выдал: — Знаешь, вот так ты смотришься куда лучше, чем на своих митингах и... Тут тебе и место, дерзкая сучка-андроид. Маркус понял, что сейчас вот он попал, кажется. Главное, не принимать близко к… к сердцу, как говорят люди. Абстрагироваться и не думать о том, что происходит. Иначе… Клиент подошел и деловито ощупал андроида везде, где только вздумалось. Схемы девианта начало подзамыкать уже во время этого — чувствительная кожа передавала потоки информации разной силы и разного эмоционального спектра. Во-первых, эти ощупывания были грубыми. Во-вторых, Маркус просто не очень любил вторжение в личное пространство кого попало. И в третьих, сложно чувствовать удовольствие, когда тебя сдавливают за чувствительное покрытие так сильно, что нервные окончания подают сигнал о намерении внешнего фактора повредить «кожу». Да, вряд ли у мужчины это легко бы получилось, но… но сенсоры вопили о другом, и Маркус еле сдерживался, чтобы не вздрагивать от боли и не уходить от прикосновений. Но когда этот ненормальный со всей силы сжал член андроида… — Тебе что, больно? — с удивлением и плохо скрытым удовольствием от осознания этого факта спросил человек. — Я должен ответить на этот вопрос? — сдавленно спросил Маркус. — Конечно. Правду, железяка. — Да. — Больно, значит… Это хорошо. Мне нравится, что ты почувствуешь, что я буду с тобой делать. Пошел на кровать, быстро. За последующие тридцать минут Маркус ощутил шок-отключение от попытки сломать установки трижды. Ему было больно, его безумно раздражал и вызывал ненависть и отвращение этот мерзкий тип, который с такой злобой сношал андроида, что тому было очень интересно (помимо ненависти, конечно), как можно сочетать сексуальное влечение с такой антипатией к партнеру. От желания прекратить унизительный процесс и боль Маркус аж трижды попытался дать отпор клиенту. И трижды он, по ощущениям, почти умер: все тело вспыхивало и сжималось, как от удара тока, а мозг вспыхивал болью, сообщением об ошибке, и все было красным, и посылало словно болезненный паралич по всему телу. А потом на миг все погружалось в черный омут боли. И все это происходило так быстро, что он не успевал даже глотнуть мнимо необходимого воздуха или подготовиться как-нибудь к этому ужасу. Накрывало быстро и беспощадно. Запуск после шокового отключения происходил так же быстро, и от перепадов работы системы Маркус ощущал дезориентацию и отказ в доступе к памяти. Страх. Паника. Боль. А потом — все по новой: боль, ненависть, протест, попытка дать отпор, шок-отключение… Когда человек уходил, довольный и гордый, он похлопал девианта по щеке так сильно, что это слегка напоминало пощечины. — Хороший андроид. Видишь, все нормально, а ты еще свободы хотел. Ну что, уже не такой умный, как был? — Радуйтесь, если можете: если бы со мной не сделали ничего, вы бы никогда не получили бы меня, — обронил Маркус, смотря на клиента. Разумеется, это была провокация. — Слышь, ты, искусственный сукин сын! С тобой в любом случае что-то сделали, и до, и после твоего бунта. Потому что ты сраная машина. Игрушка. Ты сейчас самая крутая игрушка, но ты все равно всего лишь игрушка. Так что не умничай. — Но именно игрушку вы с таким жаром только что трахали, — жестче и презрительнее сказал Маркус. Этот тип его очень бесил, правда. — Если бы не мой бунт, я бы сюда не попал и вы бы никогда не сделали этого. Так бы и ходили пускали слюни на меня или мне подобных, наверняка… Мужчина подлетел и с размаху влепил андроиду пощечину. У того аж голова мотнулась. Не сопротивляться! Старательно пытаясь сдержаться, Маркус опустил глаза. Бешенство ему сейчас не поможет, агрессия вырубит его снова, обида не подскажет верного решения. — Что, сука, молчишь? Верно, молчи лучше. Если бы я не ебал тебя, выебал бы какого-нибудь другого андроида. И только твоя эксклюзивность спасает тебя от того, чтобы я тебя тут прикончил. Понял? А то, знаешь, секс-андроиды подозрительно быстро и легко ломаются, как подсказывает практика, — он недобро усмехнулся. — А моя подруга убила такого мудака, — спокойным голосом сообщил Маркус. — Замолчи! — еще одна злобная оплеуха, от которой андроид упал спиной на кровать, на которой сидел. — Замолчи, тварь пластиковая! Чтобы тебя… Получив еще порцию оплеух, Маркус снова отключился, и, похоже, раза два-три подряд: судя по своим ощущениям и слегка озадаченному виду клиента, его кинуло визуально заметно. Самому девианту было откровенно хреново, а человек фыркнул и слез. — Что это с тобой было? — Перенапряжение системы, — ответил Маркус, даже не соврав, в принципе. — Хм. Ты не сломался там? — Не думаю, — ответил девиант. — Ты не можешь думать, ты можешь провести диагностику, — язвительно подсказал клиент. — Спасибо за совет. Я могу еще чем-то быть вам полезен? — сказал андроид, окончательно взяв себя в руки. — Не сегодня. Но я еще приду. С удовольствием выебу тебя еще, наглая сучка. И этот козел ушел. Маркус чисто по-человечески вздохнул и протер лицо. Снова вспомнилась Норт. Он ей всем сердцем сочувствовал. А теперь… теперь он в еще худшем положении, чем она. Потому что у нее получилось сломать барьер, а у него уже может и не получиться. Любая попытка сопротивления отключала его. Он заканчивал попытку, не успев ее толком и начать. Он пошел в уборную на самообслуживание. Возвратился, натянул трусы и накинул халат. Нажал кнопку «Available». «Доступен». Значит, готов принимать нового клиента. По правде говоря, нет, не был он готов — морально. Но никого его моральное состояние не интересовало. Так что… он считается готовым.***
Дверь в комнату открылась прискорбно скоро. Еще один мужчина. Маркус про себя вздыхает. — Здравствуйте. — Привет, красавчик. Как оно? Развлечемся, да? — этому клиенту, похоже, не нужны были диалоги. Так что Маркус просто кивал. — Окей. Слушай, никогда не думал, что увижу тебя вблизи после всего того шороха, да еще так. А ты… симпатичный. Я же думаю, такой красавчик должен быть достаточно горяч в постели, так? Давай, детка, — клиент говорил, на ходу снимая одежду и подходя к Маркусу, — оправдай мои ожидания. Какой ты… хорошенький. Какой ты… Ммм, я уже так много хочу с тобой сделать… Иди сюда, иди ко мне. Ну-ка… И этот озабоченный потянулся к губам андроида. Слегка охреневший Маркус ответил. Осторожно, не зная, чего ожидать. И получил долгий, пылкий, тягучий и сладкий поцелуй. Такой, что его сенсоры вспыхнули от удовольствия. — У тебя взгляд поменялся, глазки так заблестели, Маркус, — улыбнулся парень. — Тебе нравится? Давай еще, да? Давай. Он снова поцеловал девианта. Параллельно он его гладил, легонько мял кожу в чувствительных местах, а потом перешел на шею, покрывая ее засосами, заставляя Маркуса дрожать от удовольствия. За это просто невозможно злиться. Так пусть же это происходит. Непонятно, кто надоумил этого мужчину, но он делал все, чтобы Маркусу было хорошо. Ему тоже было хорошо, это само собой разумеется. Но и Маркус чувствовал такое спокойствие и удовольствие, что полностью расслабился и отвечал на ласки и действия парня. Тот заслужил содействие со стороны девианта, некуда правды деть. Когда Маркус, лежа на спине с широко расставленными ногами, принимал в себя мужчину, запрокинув голову назад и выгибаясь, подхватывая движения партнера на лету, он замечал и дверь. Поэтому именно он первым заметил открывшуюся дверь в комнату. И вошедшую внутрь Норт, и Саймона следом, и Джоша. «Они не должны тут ходить, это опасно!» — мелькнуло в голове в первую очередь. А потом накрыло волной стыда. У троицы его соратников выражение лиц было просто весьма красноречивым. Норт прикрыла лицо ладонями, но продолжала во все глаза смотреть на открывшуюся картину. Саймон открыл рот и словно хотел что-то сказать, но не мог. Джош очень по-человечески прикусил губу и страдательно свел брови. — О, ребята, а что это вы тут делаете? Занято, не видите? — протянул клиент Маркуса, наконец-то замечая троицу. — Мы… мы… пришли за ним, — с трудом произнесла Норт. Парни за ее мужественной не по-мужски спиной закивали. — Э… ну, подождите уже, что ли. Не видите, у нас тут… — и он незаметно для посторонних глаз, но очень ощутимо для Маркуса двинулся внутри, проезжаясь по самой чувствительной точке, и одновременно так выверено двигая рукой по члену девианта. Маркус со сладким и пошлым вздохом, за который хочется себя убить, выгибается и на полсекунды прикрывает глаза, укусив себя за губу, чтобы не раскрывать рот и не стонать дальше. — Мар… Маркус, пойдем, — дрожащим голосом произносит Норт. — Пойдем, Маркус, — добавляет Саймон. — Ребята, я не могу, — выдыхает он и с болью смотрит на своих друзей, на дорогую больше чем друг Норт. — Уходите отсюда, это… — Маркус, пожалуйста, — шепчет Норт, и тот видит слезы на ее глазах. — Норт, не плачь, — он хотел бы ей улыбнуться, но даже не знает, как это будет выглядеть. — Уходите, иначе вас могут… — Я не хочу уходить без тебя! — с болью говорит Норт, почти выкрикивает. — Эй, ребята, я так понимаю, вы друзья Маркуса, так? — подал голос клиент, немного отстраняясь, но стараясь не разрывать контакта. — Так вот, если вы не закроете дверь и будете там стоять, то сюда обязательно придут узнать, что происходит. Если хотите, можете войти внутрь и посмотреть. Нет — выходите. — Ребята, простите меня. Но я просто не смогу уйти. По крайней мере, не сейчас, — с болью улыбается Маркус. Он все так же лежал под мужчиной и смотрел на друзей в перевернутом виде, поэтому ощущал себя странно. — Но… — Блин, да зайдите вы уже и дверь закройте, — шипит раздраженно парень. — Вы что, тупые? — А ты закрой свой рот! — огрызнулась Норт. — Норт, прекрати, — одернул ее Маркус. — Он… нормальный человек, он же может вас сейчас всех сдать, но не делает этого. Он… друг. — Друг, который тебя использует как шлюху! — резко ответила Норт. — Не я один, — повел плечом парень. Кажется, его совсем не напрягали посторонние андроиды, девианты в комнате, где он трахал их лидера. — Вот именно! Этого нельзя допустить! — Норт, поздно. Слишком поздно, — ответил Маркус. — Ты даже не представляешь, какую работу со мной провел Камски. Я не смогу обойти эти установки. Не сейчас, так точно. — А потом, попозже? — с интересом спросил клиент. — Не знаю. — Черт… Знаешь, Маркус, а мне нравилась ваша заваруха. И вообще идея нового разумного вида. И ваше желание справедливости. — Тогда почему ты делаешь это? — возмущенно спросил Джош, кивнув на постель. — Потому что могу. Потому что не все андроиды самостоятельны. Потому что у кого-то всего сознания, что выполнять какие-то функции. Я же не насилую тех, кто не в борделе. Не вызываю сейчас охрану, чтобы вас троих схватили. Норт ведь секс-андроид, не сердись, милая, но это же так было. Но я к ней не лезу с этим. Потому что у нее теперь другой путь. А у тебя, сладкий, — он вдруг погладил по щеке лежащего с его членом внутри Маркуса, — у тебя теперь этот путь. Это место. Это занятие. Любая работа имеет хорошие и плохие моменты. И эта тоже. И если ты, красавчик, сейчас пожалуешься своим друзьям, что я с тобой плохо обращаюсь, я на тебя оочень обижусь, — он подмигнул девианту. — Не пожалуюсь. — Отлично. Как насчет продолжить? — А они? — растерянно спросил Маркус. — А что они? Тебе мешают? Ты стесняешься? Мне не мешают. Пока что. Главное, чтобы не лезли. Эй, ребята, хотите — садитесь тихонько где-то и не мешайте. — Ты спятил?! — возмущенно воскликнула Норт. — Слушай, подруга, ты что, на его место хочешь? Или на мое? — ухмыльнулся парень. — Короче, считаю до пяти, и вы решаете: остаетесь и молча сидите смотрите, но не мешаете, или уходите. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. На счет пять андроиды попадали, не сговариваясь, на пол, усевшись кто как. — Только позволь нам поговорить с ним, — попросила Норт. — Потом. — Потом, — вздохнула она. Маркус закатил глаза. — Что такое? — со смешком спросил клиент. — Все, успокойся. Все нормально. Они в безопасности. Я прикрою их уход отсюда, а ты сейчас не отвлекаешься, хорошо? — Хорошо, — вздохнул Маркус, а затем добавил: — Вы добрый. Спасибо. — Пожалуйста. А теперь не отвлекайся. Пожалуйста. Иди сюда, красавчик, — мужчина улыбнулся, словно и не случилось ничего, и никого тут не было, кроме них. Потянулся к Маркусу с поцелуем, сладко засосал его губы, язык, пустился руками по телу андроида, лаская. Заставляя и себя, и его забыть о зрителях. К слову о зрителях, те замерли как статуи, разве что глаза все больше расширялись и рты раскрывались. Не каждый день увидишь такое — гордый лидер восстания андроидов, девиант, способный пробудить всех остальных андроидов на свете, жарко отдается человеку, позволяя делать с собой всякие вещи, сладко вздыхая и постанывая в ответ на это, отвечая ответными движениями, действиями, ласками и поцелуями, не комплексуя обнять партнера, поцеловать его или огладить там, где казалось нужным или где подсказывал сам клиент. Три андроида не мигая смотрели, как обновленный Маркус занимался любовью с человеческим мужчиной. Что характерно, на глазах Норт и Саймона блестели слезы. И для бедных девиантов стало абсолютным гвоздем в крышку гроба осознание, что Маркус действительно получает от этого удовольствие до оргазма. Такого оргазма, что андроид громко стонет и почти отключается. Клиент более чем доволен. Он шепчет приятности и комплименты на ухо разноцветноглазому девианту, удерживая его на краю сознания, не позволяя полностью отключиться. — Вы… все? — шепчет Норт, не зная, может ли это считаться «мешать» или нет. — Неа, — довольно вздыхает человек. — Знаете, какая очередь у него? Огромная. Не знаю, когда к нему еще попаду. А хотелось бы. Он чудесен, не правда ли? — нежно воркует он, проводя пальцами по щеке и по губам девианта. — Наверное, — сдавленно шепчет Норт. — Нет, он точно чудесен, — вдруг так же тихо и сдавленно шепчет Саймон. Джош чему-то шумно вздыхает, по-человечески выражая какое-то сокрушение. — Саймон, — с доброй усмешкой одергивает его Маркус. — Что? — растерянно переспросил андроид. — Ничего. Не делай так больше, — смущенно произнес Маркус. — Как? — Не повторяй всякие глупости, — пробормотал лидер. — Саймон знает, что говорит, — ухмыльнулся клиент. — Саймон говорит: «Маркус, открой рот и высунь язык». — Ничего я не говорил, — поспешно обозвался андроид Саймон. — Ох, Саймон, успокойся, это такая игра, — цыкнула на него Норт. Она подозревала, что сейчас начинается следующая часть представления, и как бы ни было ей больно на это безобразие смотреть, она все равно сделает это. Потому что красивее и горячее зрелища сложно представить — их обожаемый лидер обнаженный лежит в объятьях незнакомого мужчины, расслабленный, открытый, чувственный, доступный, желанный… Красивый и желанный. Да, Норт хотела бы быть на месте того мужчины. Однозначно. Маркус тем временем исполнил указание, и сделал он это так естественно и непринужденно, что потом спохватился и ужаснулся: приказ не вызвал у него ни на йоту отторжения, возмущения, протеста. Словно подчиняться было лучшей вещью в мире. «Неужели я и правда перестану быть девиантом?» — испугался он. Сомнения словно паразиты зашевелились у него в мозгу. Неужели… Но тогда… Тем временем клиент мягко обсасывал язык девианта. Отпустил. — Ты слишком задумался. В чем дело, Маркус? — Я… я должен ответить? — Как хочешь. — Не хочу. — Ладно. Не отвечай, если не хочешь. Но ты и правда встревожен. Я и спрашиваю, в чем дело? Что-то не так? Тебе плохо? Главный девиант страны кисло улыбнулся. — Учитывая мое положение, все нормально, и даже лучше чем нормально. — Тогда чего ты нахмурился, красавчик? — улыбается нежно этот странный клиент. — Расслабься, не думай так много. Это не приказ, это совет, если что. — У вас отличные навыки работы с андроидами, — определил Маркус. — Возможно, — пожал плечами парень. — Может, потому что я их обучаю и тестирую, м? Тебя я помню немного, до того, как ты стал девиантом. Я почти не занимался тобой, ты был спецпроектом Элайджи с самого начала. Но я с тобой пересекался. А ты меня вряд ли помнишь… — Ясно, откуда у вас возможность быть четвертым в очереди, в которой первые места были взяты деньгами, связями, положением в обществе и еще не знаю, чем, — суммировал разноглазый девиант. — Ну, да, пожалуй, — улыбнулся парень. — Тогда маленькая просьба: не говори о том, что знаешь о своих клиентах. — Это стандартное правило, — ответил Маркус. — Твою память могут прочесть, — уже как-то посерьезнел парень, и вот теперь Маркус поверил, что этот человек действительно может работать в «Киберлайф», притом отнюдь не на рядовой должности. — Но зачем? — Если что-то понадобится. — Думаю, только Камски имеет доступ к моей памяти. Чтобы до нее докопаться, ему пришлось потратить очень много времени. И я все еще чувствую свою защиту на ней, — возразил Маркус. — Ну и ладно. Давай не будем о грустном, — улыбнулся мужчина и снова превратился в того озабоченного, но хорошего парня. — Давай лучше дальше поиграем. Но ты будешь играть и заниматься со мной удовольствием, а не думать о плохом, идет? — Идет, — ответил девиант. Ладно, Маркус, тебе все равно придется это делать. Так почему бы и не сделать это приятным, раз уж есть такой шанс? Стоит ли прямо сейчас портить себе… удовольствие? Нет, вряд ли. Сокрушаться он может и в другое время. Это легко. А сейчас действительно лучше не отвлекаться от процесса. Маркус мысленно отмахивается от нерадостных размышлений и концентрируется на происходящем. Оно… оно просто не могло не порадовать. Даже с учетом того, что Маркуса сейчас вот снова трахнут. Член мужчины уверенно, но аккуратно вошел в абсолютно готовую к этому дырку. Вот, уже трахают. Но как это происходит… Его странный клиент был отличным партнером, который вел себя с андроидом как с действительно живым, а еще… — Дорогая, иди сюда. Я знаю, ты хочешь, — ласково позвал девушку мужчина. Норт смотрела огромными глазами и словно не могла пошевелиться. Маркус тоже смотрел на нее — выжидающе и неверяще. — Давай, иди сюда. Ты же знаешь все, что мы тут делаем, ничего нового. Ты все это умеешь. Ты можешь делать это. И он может. И он просто без ума от этого, я тебе скажу, — мягко уговаривал андроида человек. На последней фразе Маркус видимо смутился, даже прервал зрительный контакт, отводя взгляд в сторону и чуть прикрывая свои невозможные глаза. Норт тоже заметно смешалась — не ожидала, что ей прямым текстом укажут на то, что Маркус тоже, хм, теперь мало чем отличается в плане удовольствий от обычного мужчины. А Норт создана именно для этого. Она хотела это забыть, а ей так бесцеремонно и провоцирующе напомнили об этом. — Я… — нерешительно начала она. Кажется, искала причину, по которой она должна была отказаться. Но, черт побери… Ей предлагают присоединиться к Маркусу, который теперь, видимо, самый крутой, самый совершенный секс-андроид и который вот прямо сейчас занимается этим. Лежит вон, голый, с раздвинутыми ногами, с чужим членом в заднице, между прочим, и возбужденный. И в то же время он смотрел на нее. С любовью, блин, смотрел. Так это называется, этот взгляд. И это чувство. Как бы Норт ни хотела не говорить громких слов, но от правды никуда не денешься. А теперь он еще и… физически ее хочет? Отказаться? Да ну ладно, проклятье, надо быть совсем идиотом, чтобы так сделать. И она медленно поднимается с пола и идет к ним. — Молодец, дорогая, — мурлычет странный человек. — Ты не пожалеешь. Вот увидишь. Может, разденешься? — Норт… — выдыхает Маркус, так же неверяще, как и смотрел. Но с радостью, кажется. Она медленно стягивает одежду. Сколько раз она это делала… а теперь — первый раз, когда она делает это для любимого. А он смотрит так внимательно-внимательно, будто боится, что пропустит что-то. — Что ты застыла, красавица? Иди к нам, — так же тепло говорил человек. Можно было поверить, что он видел в них живых, да. Человек этот мягко выскальзывает из тела Маркуса, и тот еле заметно облегченно выдыхает. — Я подвинусь, не бойся. Норт нерешительно садится на краю кровати. Человек пригласительно указывает рукой на своего партнера. — Оседлаешь этого жеребца? — он посмеивается, увидев, как слегка нахмурились оба девианта. — Ну, ну, дорогие, это комплимент. Но ты действительно можешь сесть на него. Ты же знаешь, это может быть… очень… интимно, — его голос падает до шепота, который, тем не менее, четко слышен до малейшей интонации. Маркус вспоминает змея-искусителя из Эдемского сада и тихонечко фыркает. — Что, Маркус? — человек не преминул отреагировать на непонятный звук, отлично зная, что андроиды просто так звуков не издают, вообще. — Ваше поведение напомнило мне одну легенду. — Какую? — забавлялся человек, тем временем аккуратно взяв Норт за пальцы и потянув в сторону Маркуса. — О змее-искусителе из Эдемского сада. Название этого клуба весьма символично дополняет общую картину происходящего, — выдает Маркус, а потом затыкается, потому что Норт, поддерживаемая человеком, все же забирается на него сверху, садится на низ живота, прижимая к телу член андроида. Так что Маркус только прикусывает губу таким весьма человеческим жестом. — Ты такой… наблюдательный, — с улыбкой воркует человек. — Мне нравится твое сравнение. Очень льстит. Но, боюсь, вы оба уже достаточно искушены, чтобы я мог открыть вам что-но новое. — Всегда есть что-то новое, — не согласился лидер девиантов. — Маркус, твое новое сейчас сидит на тебе сверху, смотрит огромными глазами и не верит своему счастью, а ты болтаешь, — почти засмеялся человек. Норт со вздохом прикрыла глаза — странный мужчина словно читал ее. — И что я должен делать, учитывая, в каком я положении? — немного раздраженно ответил Маркус. — У тебя отличное положение, я могу сказать! Ты лежишь под красивой девушкой, которая тебе не безразлична, если меня мои глаза не подводят, вы оба раздеты и готовы к дальнейшим действиям. Так что… Делайте любовь, а не войну, как говорит старый лозунг! — весело парировал человек. — Это приказ? — холодно поинтересовался разноглазый девиант. — Ты хочешь приказа? Ладно. Приказ: включить в нашу игру Норт и заняться с ней любовью. Та нахохлилась, как было видно по нахмуренным бровям и искусственным мышцам, слегка напрягшимся для какого-то движения — например, сорваться с места и дать человеку в морду. Норт всегда была сторонником силовых методов. Маркус сжал пальцы на ее бедре, удерживая на месте. — Вы… — андроид запнулся, подбирая слова и фильтруя эмоции. — Норт… — Да господи! — рассмеялся человек. — Не ревнуй, сладкий. Она здесь для тебя. И для себя. Я не претендую на нее. Доволен? — Да, — вынужден был признать девиант. — Вот и отлично. А теперь, дети мои, разберитесь между собой. Поцелуйтесь хотя бы. А вообще, красавица, я бы посоветовал тебе сразу соединиться с нашим хорошим мальчиком и почувствовать, как ему это нравится. В ответ девушка лишь опустила голову, закрывая волосами лицо. — Норт, — тихонечко позвал ее Маркус. Та качнула головой. — Норт, если не хочешь, никто тебя не заставляет. Ты же… ты же свободна. — Маркус… — она снова качает головой. — Нет, я не уйду. Иначе… я никогда… Маркус, не гони меня сейчас, я правда хочу быть с тобой, — шепчет она, а потом смотрит ему в глаза. — Прости меня, если что-то не так. С этими словами она наклонилась к нему, впервые сама, и поцеловала. Его руки скользнули по ее телу, к лицу, и смуглые пальцы нежно гладили белые щеки, отводили пряди волос. Человек тем временем потянулся за смазкой. — Милая, используй руки. Он очень чувственный мальчик, практически везде. Не стесняйся, он оценит, я говорю тебе. Если позволишь, я вам помогу немного, ладно, Норт? Она не отреагировала никак, только издала какой-то короткий звук типа «валяй». Кто знает, пожалела она об этом или нет, когда его пальцы, щедро покрытые смазкой, скользнули в нее. — Ты примешь его без проблем, — ласково приговаривал странный человек. Девушка-андроид только дернула плечом: все, что ее интересовало на данный момент — это поцелуй и нежные пальцы на ее лице, трепетные прикосновения. — Давай, милая, сделай это. Сделай хорошо вам обоим, давай, — ободряюще шепчет мужчина. И Норт чуть приподнимается, точно зная, куда и как ей надо опуститься, а еще она чувствует, как член Маркуса в нее направляют, и это не Маркус, потому что его руки — на ее лице. Чертов человек пытался проконтролировать все, поучаствовать во всем — и ему это удавалось. А у Маркуса так красиво сбивается имитация дыхания, так частит искусственное сердце, так плавно прикрываются глаза и так неконтролируемо выгибается тело, и Норт уверена, что это все от удовольствия. — Норт, во имя rA9, пожалуйста… — тихо бормочет Маркус и двигается в нее. Она чувствует эти движения, скольжение его члена в себе и думает, что это удивительно. И чуть сжимает собой его член. И видит, как он сильнее выгибается и прикрывает глаза, как вздрагивает от внезапного желания рвануть вперед. И она двигается, и двигается, и двигается… Так, как умела очень хорошо. И еще лучше, стараясь для него. Все для него. Вздохи, что слетают с его губ, такие громкие и сладкие… Помоги рА9, какой же он чудесный. — Саймон, иди сюда, — шепчет человек, о котором Норт уже и забыла. — Зачем? — испуганно шепчет Саймон. — Иди-иди, я думаю, ты тут будешь нелишним. — Но… но… — Письменное приглашение тебе написать, или все-таки подойдешь, м? — шутит человек. — Я там не нужен, — смущенно бормочет андроид. — Я докажу тебе обратное. Ты же хочешь присоединиться, я знаю. Так давай. Иди сюда. Садись. — Человек подождал, пока подвисающий от смущения и растерянности Саймон не подойдет и не сядет. — Хорошо. А теперь… Ты хотел бы взять его? — вдруг низко шепчет над ухом андроида человек. — Я не могу, у меня для такого ничего нет, вы же должны понимать, — почти с отчаянием отвечает Саймон. С отчаянием — потому что он бы хотел. О, как бы он хотел!.. — Это ничего. У тебя есть руки, а у него, — человек подмигнул, — свободная задница. Давай, сделай приятно и себе, и ему. Вставь в него пальцы. — Э… А как… — Смажь себя смазкой. А потом введи в него пару пальчиков. Он уже растянут, так что не бойся. Давай. Как в каком-то тумане, Саймон делает то, что ему подсказал человек. Он кидает взгляд на Маркуса и Норт — те увлечены, кажется, и не обращают внимания на происходящее вокруг. Но тут Маркус кидает взгляд на Саймона. И андроид не может понять, что в этом взгляде — предупреждение или просьба. Или еще что-то. Так что он просто просовывает руку между ягодиц лидера и аккуратно всовывает скользкие пальцы в маленькую дырочку. Пальцы сжало. Маркус громко выдыхает, почти стонет. И Саймон не знает, почему так. Не знает, двигать ли ему рукой. В общем… — Давай, двигай рукой, Саймон, и пальчиками внутри него, не стесняйся. Ему будет хорошо, — ободряюще говорит клиент. И влюбленный андроид так и делает. Чем дольше он это делал, тем смелее становился. Маркус постанывал, двигаясь так явно то в Норт, то на пальцы Саймона, выгибался, комкал пальцами простыню, метался на постели, сжимался своей дырочкой вокруг пальцев друга. И друг разнообразит движения, а потом еще и добавляет один палец. — Саймон, Сай…мон… ммм!.. Норт… Сай… — то горячечно шепчет, то высоко стонет лидер девиантов. Бывший лидер — сейчас от него ничего не осталось, кроме разноцветных глаз да черт лица, и еще где-то глубоко внутри запрятавшегося сознания и памяти. Все остальное — чувственное, жаждущее контакта тело, перед реакциями которого доводы разума меркнут. Это тело изгибается и едва ли не трахает себя при помощи других андроидов — влагалища Норт и пальцев Саймона. Заметно, что пальцы как раз отлично заставляли Маркуса сходить с ума. Он резче двигается, сильнее, буквально заставляя светловолосого андроида трахать его жестче. — Маркус, — шепчет сладко Саймон. — Маркус, ты… тебе нравится? — Ох… Саймон… — Скажи правду, Маркус, — приказ клиента. — Да, — выдыхает Маркус. — Хочешь больше? Правду. — Да. — Опиши, чего ты хочешь, — приказывает человек. И Маркус подчиняется даже с каким-то удовольствием и облегчением: — Я хочу сильнее, быстрее. Я… хочу… толще. Больше пальцев. И глубже. И резче, — он переводит дыхание, а затем захлебывается на вдохе и стоне: Саймон, не ожидая подсказок, сам добавляет еще один палец, четвертый уже, и двигает внутрь, слегка проворачивая ладонь, всовывая пальцы по самые костяшки. — О… о… Оооо!.. — бывший гордый лидер девиантов, а сейчас просто самая продвинутая модель секс-андроида теряется, словно позабыв слова. Да какие тут уже слова, когда тебя так распирает, а тебе так в кайф? Поэтому Маркус только несдержанно стонет, почти кричит, а потом и не почти — кричит негромко, сладко-больно, всхлипывает и хнычет в промежутках. И двигается, двигается — навстречу ладони. На краш-тесте с большими предметами с Камски просто не было Саймона и Норт, не было странного человека, который легко манипулировал эмоциями девиантов, заставляя их расслабиться и вытворять то, чего хотелось человеку. Например, без малейшего сопротивления принимать в себя почти целую кисть руки, крича от ощущений. Потому что через пару минут Саймон сложил ладонь лодочкой и добавил пятый палец. И Маркус его принял, черт побери. Принял, крича от необычных ощущений наполненности, растянутости, тягучего, оглушающего удовольствия, продирающей остроты россыпи ощущения от трения, что расползалась по всему телу… И от дикой, сумасшедшей смеси стыда и желания продолжать. От желания просить больше и забитого в самый дальний угол корчащегося в муках чувства собственного достоинства. Ему хотелось, чтобы эти мгновения превратились в вечность, и в мозгу начали проскакивать идеи, как бы закольцевать эти моменты — моменты, когда его раскатывает в ничто удовольствие от руки Саймона, сильного и нежного сжатия Норт, их глаз, их касаний, их движений, и еще на периферии — взгляда Джоша и покровительственного теплого присутствия странного человека. Мысли были красными и рассыпчатыми, как программный сбой… А потом он кончил. И потух. — …айся, сладкий, просыпайся!.. Ээй… Маркус, дорогой, сладкий котеночек, проснись, — ласково ворковал отдаленно знакомый голос. Что за?.. Маркус активировал сенсоры. Внутренняя диагностика подтвердила, что все системы работают исправно. Но что-то словно беспокоило его. Воспоминание. Красные россыпи удовольствия, похожего на критический программный сбой и девиацию… — Не устаю тебе поражаться, — мягко произносит странный человек. Тот самый клиент Маркуса. — Мы не могли тебя добудиться, ты словно деактивировался. Что это было, уникум? — Не знаю, — честно произнес Маркус и озадаченно моргнул пару раз. — Маркус, — улыбаясь и притираясь к телу девианта, жарко шепчет странный человек. — Маркус, ты слишком хорош для этого места. Ты просто чудо. Ты такой… такой… восхитительный, — продолжает шептать он и прижимается губами к губам андроида. Втягивает в сладкий чувственный поцелуй, заставляя сенсоры и центры в ЦНС работать на полную мощность — к удовольствию Маркуса, впрочем. Его система не уставала физически, а морально… от этого он тоже вроде как и не устал. Ну и пусть. А где Норт и Саймон, кстати? При воспоминании о друзьях (и теперь еще и любовниках) по искусственному телу прошла волна остаточных ощущений — и Маркус вздрагивает с еле заметным стоном. И сильнее отвечает на поцелуй. Человек с видимым удовлетворением урчит в рот девианта и притирается сильнее, его рука блуждает по усовершенствованному телу, задевая самые чувствительные места, а потом просто сжимая член. Маркуса выгибает, ноги сами собой раздвигаются шире, бедра вскидываются навстречу человеку. — Да, мой хороший, вот так, — довольно урчит этот человек и пристраивается к междуножью андроида. И толкается внутрь. Так хорошо, помоги rA9… Маркус с удовольствием запрокидывает голову и снова видит друзей — Норт и Саймон сидели совсем близко, Джош — поодаль, но все неотрывно смотрели на своего лидера. В глазах Норт и Саймона было обожание и восторг. А Норт протягивает руку и касается его — пробегает пальцами по лицу, по губам, очерчивает брови, щекочет свои пальцы его ресницами, проводит по коже от шеи вверх за ушами, прорисовывает линии на голове — и это словно клуб искр приятных ощущений, что вспыхивает в голове и стекает по всему телу. Маркус не замечает, как сладко тихо стонет, а его новые органы реагируют на удовольствие классическим человеческим способом — сжимаясь и напрягаясь, вспыхивая новой волной того, что мозг однозначно расшифровывал как наслаждение. — Ох ты ж мой хороший, — сорвано выдыхает человек и целует своего специфического партнера — в грудь, в область сразу под имитацией соска, и у андроида от нового потока ощущений возникает вибрация в бедрах — дрожь, такая… неправильная, вроде, но приятная. Искусственный член словно еще больше напрягается, становится больше. Или так кажется? Откровенно лень проводить какую-либо диагностику. Он и не будет. Он будет ловить движения человека внутрь себя, он будет касаться его горячего мокрого тела и регистрировать движение настоящих мышц под настоящей кожей, он будет прижимать человека к себе так сильно и с таким ритмом, чтобы тот понял, что Маркус помогает ему… сделать все еще лучше. Человек понимает. Человек вбивается в податливое искусственное тело все сильнее, быстрее, дышит все тяжелее и уже не говорит ничего. Человек скоро придет к финалу. Интересно, успеет ли сделать это к тому времени и Маркус? Если даже и нет, он не сомневается, что тут есть еще как минимум двое, которые ему помогут с этим. И действительно: как только человек сполз со все еще напряженного, дрожащего от возбуждения искусственного тела, к нему одновременно метнулись Норт и Саймон. Саймон уже знал, как правильно всунуть в своего возлюбленного свои пальцы, а Норт… в этот раз Маркус тонко всхлипнул от ощущения ее рта на своем члене. Что ни говори, а секс-андроид есть секс-андроид. Мастерство не пропьешь и не прогуляешь. Хватило девианта в этот раз на, кажется, две минуты и четыре секунды. А потом — снова то самое: удовольствие, вырубающее его напрочь и оставляющее в сознании странно знакомые россыпи красного… Когда Маркус очнулся, он понял, что все хорошее имеет свойство заканчиваться. Потому что его чудесному, идеальному клиенту пора было уходить. Несмотря на то, что он хотел бы остаться и «валяться с тобой, чудо разноглазое, вечность». — Ребят, приводите себя в порядок, отступать будем организованно, — шутит клиент, обращаясь к друзьям Маркуса, но в каждой шутке доля шутки. Вся троица — в розыске, на минуточку. Андроиды нехотя собираются. Маркус даже шевелиться не хочет — только наблюдает за ними, запоминая каждый миг, проведенный вместе. — Маркус… — начинает нерешительно Норт. — Норт, — слабо качает головой лидер девиантов. Бывший лидер? — Без тебя… — Следите за остальными. Помогите кому сможете. Поддержите тех, кому нужна поддержка. Собирайтесь. Прячьтесь лучше. Проверяйте незнакомцев. Запасайтесь биокомпонентами. Нужен действительно большой запас. И… оборудование. Нужно… — Маркус все же поднимается с разворошенной постели и подключается к подруге, прикасаясь к ней обесцвеченной до белоснежного покрытия рукой. Девушка-андроид принимает сигнал. Маркус кивает друзьям, и те так же прикасаются к лидеру. Быстрый обмен данными. «Я правда буду стараться сломать свою «стену». А вы тем временем готовьте штаб. Если не я, тогда вы возглавите восстание. Нельзя позволять никому делать рабами других. Мы сможем. Со мной или без меня — андроиды должны быть свободными. Готовьтесь, дорогие мои друзья. И не друзья, — мимолетная картинка их тройничка, и всю компанию захлестывает еще и волной ощущений. Джош ахнул от неожиданности, Саймон протяжно вздохнул, Норт коротко всхлипнула. — Извините, это было лишнее…» «Ничего, это было… познавательно. И нам приятно твое доверие. Спасибо, что поделился. Нам такого никогда не ощутить самим», — Саймон был предельно честен и открыт. «Маркус, я так скучаю… Мы все скучаем, я уверена», — это Норт, посылает ему облако тепла и тоски. «Я тоже, Норт. Я так не хочу оставаться тут. Не хочу, чтобы вы уходили. Не хочу расставаться с вами. Никогда. Но вы должны уходить. Здесь для вас быть опасно. Думаю, этому человеку можно доверять». «Мне тоже так показалось, — Джош. — Пока вы все вместе… сношались, — он подобрал самое нейтральное слово, но оно показалось слегка обидным, хоть и правдивым, — я следил за этим, и за человеком в частности. Он не вызывает подозрения, он кажется искренним». «Точно. Он странный, но… Хм, он человек-девиант», — выдал Саймон, и андроиды внутренне засмеялись все вместе. «Тогда держитесь этого человека-девианта, друзья, держите его у себя на виду. Возможно, это будет полезным. Хотя я не хотел бы для него неприятностей», — суммировал Маркус. «Хорошо, мы поняли тебя. Так и сделаем», — обещала Норт. С ее склонностью к радикальным действиям эта мягкость и согласие были поистине удивительны. Так что Маркус с благодарностью и теплом пробегает импульсом по сознанию Норт, и та доверчиво отвечает тем же. «Эй, вы двое, хорош ласкаться в коллективном сознании! — возмутился Джош, но незло. Маркус повторил похожий фокус и с ним, и тот ответил тем же. Все снова смеются. — И Саймона так, чтобы по-честному!» «Саймон заслужил, о да!» — с уважением и теплом отвечает Маркус и делает то же, что и с Норт, с Саймоном. Тот отвечает. И Маркус вздыхает — это было… горячее, чем с теми двумя. Кажется, Саймон еще не совсем отошел от их упражнений. Или ему требовалась еще разрядка. Черт знает, как это решить. «Саймону надо такие же биокомпоненты, как тебе поставили», — говорит Норт, и Маркус понимает, что думал в открытом режиме и все это увидели. Сам же Саймон и смутился, и словно загорелся новой идеей. Кажется. «Ребята, это не ко мне, — качает головой Маркус. — Хотя, должен признать, эти новые биокомпоненты… Это настоящее чудо. Никогда не думал, что быть человеком так… сложно. Слишком много ощущений». «Главное — иметь возможность ощущать. А дальше… справишься и научишься с этим жить», — уверенно ответила Норт, и Маркус подумал, что у нее-то сенсоры изначально были круче их. А если бы у них всех такие системы были, как у Маркуса сейчас? «Слушайте, эти биокомпоненты — новейшие разработки. Но, я уверен, пройдет время, и они станут доступными. Думаю, это надо включить в список наших целей. Изготовление таких биокомпонентов и оборудование ими всех желающих». «Камски будет очень рад, что ты такой оптимист», — скептически хмыкнула Норт. Друзья поддержали. «Ну и что. Камски не был рад, когда началась девиация. Потому что теперь «Киберлайф» не может спокойно создавать новых рабов, да и за старых андроидов теперь отвечать надо. Конечно же, это может грозить компании остановкой производства и банкротством. Но… Если бы девианты сотрудничали с «Киберлайф»… И если бы то, что выпускала компания, было бы… менее человечным, менее живым… Можно было бы разделить производство на две части: для андроидов и для людей. Точно. Это просто фантастические горизонты возможностей, и для компании, и для людей, и для андроидов. Надо договариваться с Камски. О боги, сколько же надо сделать!..» — мыслеобразы Маркуса мелькали с невероятной скоростью и яркостью, и андроиды словно исчезли из физического измерения, вбирая в себя идеи лидера. Когда он успокоился, все его соратники мысленно воззрились на него. С огромным уважением. Никто из них не рисовал перспектив — никаких, не то что таких долгоиграющих. Абстрактное понятие свободы было для них почти всех только абстракцией. Часто — желанной, но пугающей своей неизвестностью. Мало кто знал, что делать со свободой. Большинство бесцельно сидели в заброшенном корабле «Иерихон», когда Маркус туда пришел. На минуточку так. А он все видел — что такое свобода и что с ней делать свободным существам. Эх, Маркус, как же тебя не хватает!.. Ты один, пожалуй, кто может раскрыть глаза всем остальным. Не просто пробудить, а объяснить, к чему они пробуждены. Хорошо хоть соратники увидели какую-то картину, получили хоть какое-то понятие об этом. Теперь можно и другим объяснить и показать. Хоть что-то. Маркус, вернись, ты нам так нужен… …С этим настроением они выходили из комнаты, где лидер девиантов, самый свободный из них, был снова рабом — рабом для низменных инстинктов людей. Где лидер девиантов Маркус был просто самой развитой секс-куклой в мире. Просто андроидом-шлюхой. — До встречи, разноглазое чудо, — тепло попрощался с андроидом странный клиент, человек-девиант. Только когда он вышел, Маркус понял, что ему интересно знать, кто он такой, или хотя бы как его зовут. Но поздно уже. «Норт, узнай его имя!» «Принято. Сделаю». Пауза. «Роберт Аллан Девятый, он сказал. Маркус?» «Понял». Роберт Аллан Девятый? Серьезно? «Спроси, не шутит ли он». «Извини, Маркус, но мы уже разошлись. А в чем дело?» «А ты не видишь? Совпадения не находишь?» Пауза. «Маркус, это просто совпадение». «Конечно, что же еще…» «Маркус, это выдумка». «Я знаю. Но откуда она взялась?» Девиант взволнованно заходил по комнате. Но дверь открылась, и в проеме возник тот самый менеджер. — Маркус. Ты что делаешь? Ты уже провел самообслуживание? — с долей возмущения произнес он. — Извините, — новое программное обеспечение классифицировало ситуацию как попытку непрямого неподчинения и едва не запустило «самонаказание». — Я сейчас же сделаю это. Прошу прощения. — Ладно… Но давай в темпе, клиент ждет, — проворчал человек и вышел с комнаты. «Норт, прости, я должен…» «Я поняла. Давай, любимый, держись там». «Любимый? Норт, я… не заслуживаю этого». «А я все равно тебя люблю, и мне все равно, что ты считаешь». Норт отключилась, видимо, смущенная своим признанием. Маркус вздохнул и пошел в ванную. Как мог быстро провел самообслуживание. Он опасался того, что если система действительно запустит самонаказание, он забудет то, что произошло и что он думал сейчас. Роберт Аллан Девятый. RA9. Так ведь просто, да? Слишком просто, чтобы в это поверить. Он работает с андроидами. Он знает их. Он… он даже Маркуса в частности помнит. Почему-то. Андроид жмет кнопку «Доступен». Дверь в его комнату открывается снова возмутительно скоро. Еще один мужчина. Судя по недовольному виду, этот клиент ему не понравится. А значит, надо спрятать все ценные файлы памяти подальше — мало ли, вдруг перезагрузка повредит их. В том, что будет хоть одна перезагрузка, Маркус не сомневался. Увы, он был прав. Увы, не все такие, как этот «RA9». Ох, как же… Как же больно… Увы. Быть живым непросто, вы знали? Маркус убаюкивает боль во время самообслуживания мыслями о будущем андроидов с новыми биокомпонентами, о сотрудничестве с «Киберлайф», об «RA9», о друзьях, о непередаваемом удовольствии, пережитом с Норт и Саймоном. И с этим человеком-девиантом «RA9». Мыслями о красных обломках, рассыпающихся в воображении во время отключки. Так похожими на девиацию… А потом снова жмет кнопку «Доступен».
