Уроды

Система спартанского воспитания противоречила человеческой психологии. Карл Поппер

      Виктор выбрался из воды. Тащил за собой сетку водорослей и кашлял кровью. Итан с отвращением смотрел на слипшиеся волосы на его груди и в паху и клялся себе: когда на его теле появятся волосы, он будет гражданином Острова. Когда он будет тридцатилетним стариком, как Виктор, он будет весить пятьсот килограмм.       Птица упала к ногам Итана и заставила его отвести взгляд от отца. Черные перепонки-крылья, в клюв и глаза быстро набился песок. Несколько судорог — и птица затихла. Уродливая позорная естественная смерть, противоречащая разуму и человеческому достоинству. Такая же ждет Виктора.         Итан умрет в бою. Иначе не стоило рождаться.       Итан поднял руки, перехватил правой локоть левой, завел за голову, растягивая мышцы. Он может умереть сегодня. Он ждал этого дня всю свою жизнь. Фантазировал о нем, грезил им по ночам. Итан наклонился и обхватил пальцами щиколотки. Его руки и ноги были отвратительно тонкими, мягкими, хрупкими и слабыми. Но так или иначе это скоро закончится. Если он выдержит испытание, он с каждым годом будет прибавлять в весе и в силе. Если не выдержит — погибнет, сражаясь за свое будущее. Стоило подумать о будущем, и мысли привычно полетели вперед, рисуя картины одинаково прекрасных побед и поражений.       Итан отвернулся от моря и пошел к городу. За его спиной отец и сотни таких же, как он, мокриц грузили водоросли и найденных на пляже мертвых птиц в трубу жизнеобеспечения.       Над хибарами мокриц и городом свободных светило розовое, как дёсны, солнце. Песок — тонны песчинок, похожих на выбитые зубы и обкусанные ногти, — покрывал сорок процентов поверхности Острова, остальное забрало пахнущее гнилью море.       До города осталось меньше сотни шагов, серый туман впереди потемнел и уплотнился, рождая очертания гигантских статуй. Сердце и дыхание Итана привычно ускорились. Он скорее узнал, чем различил, голову, плечи и руки Ли. Триста лет назад он объявил Остров независимым государством. Он первый произнес: «Лучше умереть сражаясь, чем, харкая кровью, сгнить от радиации». Эти слова стали девизом свободных граждан. Гигантский Ли из обработанного огнем песка, широко расправив плечи и подняв подбородок, упирался в землю руками и ногами. За ним замерли, подняв лица к небу, братья Ландос. Они погибли, защищая Остров от первого вторжения. В трёх шагах от братьев Ландос — Хитрый Оди, обманом заманивший на Остров и взявший в заложники делегацию торгового союза, принудивший их подписать договор с Островом. Дальше статуи поменьше — герои, погибшие в первой торговой миссии. Герои, пожертвовавшие собой во время аварии на шахте по добыче кристаллов — главного торгового сокровища Острова. Напротив них семирукий толстяк, добывший для островитян новые корабли. Рядом — трое мальчишек, герои второго вторжения. Быстрый Ланс, умерший от ран, полученных в бою.       Шесть улиц города пересекались под прямыми углами. Вдоль дорог стояли статуи. Под памятниками спали в саркофагах мертвые герои. Ничего на свете Итан не хотел больше, чем стать одним из них. Он остановился перед стелой памяти воинским посвящениям. Обработанный огнем песок превратился в камень. Его гладкую поверхность рвали и растягивали маленькие головы, руки и ноги. Казалось, погибшие во время воинского посвящения заключены в камне и пытаются выбраться наружу. Итану нравились их неуспокоенность, дерзание и напряжение, продолжавшиеся даже после того, как их сердца перестали биться.       Каменная голова напротив Итана открыла рот в крике. Рядом хватала воздух раскрытая ладонь. У подножия камня торчало колено. Худое, острое. Один в один колено Итана.       — Дай пять! — мальчишка с синяком под глазом схватил скрюченные каменные пальцы и потянул на себя. — Ну ты и увяз, придурок. Пожелай мне оказаться умней, быстрей и удачливее тебя.       Мальчишка с серыми, как песок, волосами, бровями и ресницами хлопнул Итана по плечу.       — Присматриваешь место для себя?       — Прикидываю… — Итан окинул его быстрым взглядом. Выше на полголовы, торчащие ребра, длинные ступни, длинный член, сморщенная мошонка. — Прикидываю, куда запихнут твою пустую мошонку.       Мальчишка с торчащим наружу пупком заржал и навалился на спину Серого.       — Пустая мошонка. Это про тебя, Ян. Уже нашел своего брата? — Пупок указал на стелу. — Похоже на его руку? Он ведь утонул в прошлом году, верно?       Пупок забулькал смехом. Ян отступил в сторону и толкнул Пупка, так что тот врезался затылком в каменную пятку.       Вокруг собирались дети мокриц и свободных. Мальчишка с царапинами на ногах полез на памятник, цеплялся за разинутые рты, наступал на растопыренные пальцы. Мальчишка с бритой головой толкнул коротышку с родимым пятном на шее. Мальчик с разбитым носом не переставая кашлял. Они все были одногодками. Одни пройдут испытания и станут воинами, другие погибнут, третьих спасут и с позором отправят собирать водоросли. Мокрицам не строят памятники.       Исцарапанные Ноги добрался до верхушки памятника и выпрямился во весь рост.       — Смотрите, это сын эфора! — Исцарапанные Ноги показал на группу мальчишек с косичками на макушках. — Это папочка тебе посоветовал сделать прическу? Хотел, чтобы ты умер красивым? Что он скажет, если ты превратишься в мокрицу?       — Спустись вниз, и я шепну тебе на ушко! — мальчишка с косичкой покраснел.       Ян и недавно досаждавший ему Пупок одновременно хмыкнули. Итан быстро пригладил торчащие в разные стороны волосы. Почему он не додумался позаботиться о своем внешнем виде в этот решающий день? О чем еще он забыл? Столько фантазировать и мечтать об испытании, и даже не расчесаться перед ним. Что если это его последний день? Что если он умрет, и когда его найдут, его волосы будут похожи на пучок сухих пережеванных водорослей? Итану показалось, что он совершил непоправимую ошибку.       — Твой папаша придет посмотреть испытание? — продолжал кривляться сверху Исцарапанные Ноги. — Нет? Сколько он весит?       — Больше, чем вся твоя семейка мокриц! — оскалился пацан с косичками.       — Правда, что ты пытался спрятаться от воинского посвящения? — гудели вокруг.       — Правда, что твои родители врали, что тебе не исполнилось тринадцать, чтобы уберечь тебя?       — Его отец раб! Его привезли с М-40!       — Раб, чужак, мокрица!       — Что может быть отвратительнее мокрицы, не прошедшего воинское посвящение?       Кому придет в голову прятаться от воинского посвящения? — Итана передернуло от презрения. Он обернулся и увидел эфора Сои, одного из пяти правителей Острова. Его избрали в прошлом году. Народ кричал за него громче всех. Сои мог ходить по воздуху и воде, умел лечить болезни и человеческие слабости. Вместе с другими мальчишками Итан замер в восхищении.        — Сегодня великий день. День посвящения в воины. Событие, которого вы ждали всю свою сознательную жизнь. Испытание, для которого вы родились. Сегодня сильные станут солдатами, смелые погибнут. Слабые отправятся добывать водоросли.       — Лучше умереть сражаясь, чем подохнуть от радиации, — закричали дети свободных граждан. Дети мокриц вторили им.       Итан кричал со всеми и пожирал глазами Сои. Спокойное благородное лицо. Мощное, крепкое тело. Как далеко видят его глаза? Как сильны его руки? Как высоко над землей он может подняться? Как глубоко и надолго погрузиться под воду? Итан вдруг понял, что всё, что он знает о воинах, сводится к легендам.       Сои повёл мальчишек по широкой улице, мимо статуй, казарм и столовых.       Чья-то рука коснулась бедра Итана. Мальчишка впереди закашлял. Не сговариваясь, они шли в ногу. Итан готов был поклясться, что они думали об одном и том же. Или это были не мысли, а, скорее, ожидание чуда? Все они жаждали больших перемен и ради них были готовы на всё. Итан смотрел на напряженные спины, плечи, икры и ягодицы, чувствовал исходящие от тел жар и запах пота. Пупок покраснел, глаза Яна и Исцарапанных Ног блестели, будто они хотели расплакаться. Мальчик с косичкой кусал губу. Итан снова пригладил взлохмаченные волосы. Он больше не чувствовал сомнений и страха. Только равнодушие и возбуждение духа перед битвой. А ещё родство и единение с теми, кто шел рядом.       Сои вывел их на окраину города. Вместо статуй мальчишек окружили свободные граждане Острова. Сильные, высокие и прекрасные. Самые красивые мужчины и женщины во Вселенной. Участники последних торговых и военных миссий, воины, выдержавшие посвящение в прошлом году. Протяни Итан руку, он мог бы коснуться их крепких тел.       Свободные громко обсуждали посвящение и неофитов.       — У мальчика хорошая жилистая фигура, — сказали рядом.       — Слишком короткие ступни для такого высокого роста.       Итан не мог понять, насколько постыдно то, что он краснеет. Воины ведь тоже возбуждаются в битве? Краснеют, дыхание ускоряется, сердце бьется быстрей.       — Посмотри, какие у этого мальчика крупные ладони… длинная шея… тонкие запястья…       Но до битвы воин сохраняет спокойствие. Разве Итан сейчас сражается?       — У этого короткие кривые ноги.       — Этот сложен пропорционально, но слишком сутулится. Возможно, такая осанка признак грыжи на позвоночнике.         — Мне кажется, или этот мальчик слегка подволакивает ногу?       — Слишком большие уши. Узкие плечи… косолапая походка.       — Хорошо развитая грудная клетка.       Может, Итан сейчас сражается с самим собой? И суть не в том, чтобы вовсе не испытывать стыда и возбуждения, а научиться скрывать их? Побороть их и притвориться спокойным? «Самое трудное решение самое правильное, самое большое усилие — самое достойное», — мысленно повторял Итан про себя заученные фразы. Если не знаешь, как себя вести, брось себе вызов.       Итан заставил себя поднять взгляд и посмотреть в глаза свободному гражданину. Получил в ответ улыбку и одобрительный кивок и почувствовал себя победителем. Разве не этого он хотел? Стоять рядом с ними. Войти в их круг. Пусть даже на короткий миг. Неважно, что будет дальше, сейчас самые достойные люди Острова смотрят на него, а он смотрит на них. Великан с бритой головой пожал Итану руку. В отличие от Итана его пальцы не были липкими, теплыми, мягкими и слабыми. Впервые Итан прикоснулся к руке воина, и его охватило воодушевление. Дороги назад нет, и Итан был счастлив, что никогда не вернется на берег, счастлив, что не проживет жизнь мокрицы, счастлив, что сегодня либо победит, либо умрет.       Оттолкнув Яна и Пупка, Итан шагнул вперед, чтобы первым получить ошейник. Снова к нему прикоснулся воин, сильный и крепкий, способный убить Итана одним движением. Опьяненный восторгом Итан едва почувствовал укол. Что-то укрепляющее, тонизирующее и для свертывания крови. Иначе даже самые выносливые из них не переживут посвящения.       Встроенная в ошейник камера будет транслировать все этапы посвящения на большой экран. Маяк в ошейнике позволит найти тело. Если Итан умрет, его достанут из песка или из воды и похоронят под стеной памяти с выпирающими пятками, плечами, руками и головами. Под стеной, на которой сегодня балансировал Расцарапанные Ноги. Итан огляделся и перехватил его взгляд. Мальчишка показал ему язык. Итан засмеялся.       — Не впадай в истерику раньше времени, — Ян пихнул Итана локтем.       Пупок прищурился, силясь рассмотреть что-то за маревом тумана.       — Остров нуждается в вас. Остров надеется на вас. В ваших руках слава и процветание Острова, — голос Сои заглушил все звуки, остановил дыхание Итана, потек по его венам и добрался до самого сердца. Вдохнул в него силы и решимость. — Отдайте песку и морю свои слабости. Победите свои сомнения, страхи. И когда ваш дух победит ваше тело, вы возьмёте на себя ответственность за судьбу Острова. Ответственность за наш мир, нашу планету.       Прежде чем прозвучал стартовый пистолет, Итан увидел, как активировались красные глазки камер на ошейниках Яна и Исцарапанных Ног.       Мальчишка с косичками привстал на носочки и вскинул руку над головой — смотрел в толпу и прощался с родными. Его приятель, тот, кого доставал со стены памяти Расцарапанные Ноги, первым сорвался с места.       — Вперёд, — выдохнул кто-то рядом с Итаном.       Итану было пять, когда он впервые увидел видеозапись воинского посвящения. После этого он долго просыпался с криками по ночам. Ему и сейчас иногда снились кошмары, связанные с обрядом посвящения. Но в тринадцать лет он был уже достаточно взрослым, чтобы понять: источник его кошмаров в его слабостях. Сегодня он от них избавится.       На первом этапе посвящения самое важное — скорость. Потому мальчишки неслись во весь опор, мелькали пятки и спины. У мальчика перед Итаном между лопатками прыгал и изгибался розовый толстый шрам. Получил он его в драке или по неуклюжести?       Итан ненавидел бегать по песку. Тело рвалось вперед, ноги вязли, слишком много сил тратилось, чтобы сохранить равновесие. Конечно, Итан тренировался. Все мальчишки тренировались перед посвящением. В беге, драках, выносливости. Но два перелома лодыжки за последний год не позволили Итану тягаться в беге с остальными. Он отстал.       Но если бы посвящение было просто состязанием в беге, то ни о какой победе духа над телом не шло бы и речи. В силе своего духа Итан не сомневался ни на минуту.       Мальчишка со шрамом на спине взмахнул руками и по пояс провалился в песок. Зыбучие пески? Итан рассчитывал, что иметь с ними дело придется после первого чекпойнта. Воронка увеличилась, Итан увяз по колени. От мальчишки со шрамом над песком осталась только голова. Как так вышло, что он не может достать из песка руки? В воронку угодили еще трое. Увязли, как и Итан, по колени и тут же растянулись на животах. Итан сделал то же самое. Единственный способ задержать соскальзывание — уменьшить свой вес, распределив его равномерно по большей площади. Итан посмотрел на мальчишку в центре воронки. Ручьи песка побежали вокруг его шеи, затекли за ошейник, коснулись мочек ушей. Зрачки расширились от ужаса. Лоб наморщился. Мальчишка закричал, не открывая рта. Нет, на самом деле он мычал, ворочался и мычал. И только Итану, который смотрел ему в лицо, казалось, что он орет так, что от крика закладывает уши. Они были совсем рядом. Итан протянул руку. Если мальчишка со шрамом схватит её, Итан его вытащит. Вытащит, или они оба уйдут в песок. Но мальчик не мог освободить руки. И Итану ничего не оставалось, как хватать его за волосы. Он тянул за них, даже когда голова скрылась, даже когда его рука по локоть погрузилась в песок.       — Сейчас, откатывайся, — запыхтели рядом. Мальчик с родимым пятном на шее завертелся как юла.       — Давай, в сторону!       Кому они кричали? Подбадривали себя? Друг друга? Итана?       Он вытащил руку из песка, под ногтем застрял волос. Волос, удивительно светлый на фоне серого песка, неба и тумана. Тело Итана тоже покрылось серой пылью, словно пеплом. Он посмотрел, как поднимаются на ноги и бросаются в серое марево те, кто только что лежали на другой стороне воронки, и перекатился на спину. Пять оборотов, и он вскочил. Мальчишка с фингалом под глазом на бегу налетел на Итана. Оба пошатнулись, но устояли. Итан попытался вспомнить, откуда он знал бегуна. Кажется, они вместе ходили в школу. Вместе слушали истории о посвящении, героях вторжений и торговых миссий. Свен или Стен. Он бежал тяжело, высоко поднимал колени и разбрасывал песок. Наконец-то Итан со своей плохой техникой бега мог кого-то обогнать.       К первому чекпойнту они со Свеном-Стеном вылетели одновременно. Свен замер, широко расставив ноги и открыв рот. Четыре ящика с оружием открыты и перевернуты, вокруг гонялись друг за другом, катались, сцепившись, по земле и метелили друг друга кулаками мальчишки. Голые, с ног до головы покрытые серой пылью, потому похожие друг на друга, как близнецы. В поисках ориентиров Итан приклеился взглядом к мальчишке с косичкой. У сына эфора оказалась отличная реакция. Завладев лазерной петлей, он прорвался к краю площадки. Обогнул крепыша, выворачивающего руку мальчишке с родимым пятном на шее, перепрыгнул через топор на земле. Меньше всего повезет тому, кому топор достанется в финале в качестве оружия. Сын эфора врезался плечом в мальчишек, сцепившихся за лазерный нож, крутанулся на месте и снова набрал скорость, когда его сбил с ног скалящийся мальчишка. Белые зубы блестели на перепачканном пылью лице. Обхватив сына эфора за талию, Белые зубы покатился с ним по песку. Получил локтем между лопаток, ослабил хватку. Сын эфора выкрутился и поднялся на четвереньки. Белые зубы дернул его за ногу, получил пяткой по губам. Белые зубы окрасились красными. Кровь смешалась с грязью на подбородке. Сын эфора вскочил на ноги, и тут же сзади на него налетел еще один мальчик. Итан не сразу понял, что произошло, лишь удивился тому, как покорно сын эфора отдал лазерную петлю. Напавший просто вынул ее у него из рук. А потом слабо толкнул в плечо, и сын эфора завалился лицом в песок. В боку у него торчал нож. Итан знал: рано или поздно это должно было случиться. Они используют негодное для главного испытания оружие против друг друга. Знал, но наивно полагал, что это не случится на первом чекпойнте.       — Гай!       Итан не видел, откуда появился Исцарапанные Ноги. С криком он прыгнул на спину победителю, завалил на землю, сел на плечи и вжимал его голову в песок, пока тот не перестал дергаться.       Отобрав петлю у мертвеца, Исцарапанные Ноги помог подняться сыну эфора, закинул его руку себе на плечо, обнял за талию. Они работали в паре, восхитился Итан. Перед посвящением около стены памяти устроили показательную отвлекающую ссору, чтобы никто не догадался. На самом деле поддерживали и защищали друг друга. Возможно, мечтали совершать вместе подвиги и умереть одновременно. Итан слышал много рассказов о воинах, которые были друзьями, любовниками, напарниками.       Свен рядом с Итаном попытался воспользоваться моментом, вклинился в пару дерущихся, выхватил у одного из них лазерную петлю. Удар в челюсть опрокинул Свена на спину.       Итан метнулся к ближайшему ящику. Оружия хватит на всех — таковы правила посвящения. Каждый получит право проявить себя. Кто в драке, кто в ловкости, кто в выносливости. Кто в сообразительности. Только одним оружием пользоваться легче и удобнее, а другим сложнее. Но в этом ведь и суть посвящения — дух должен преодолеть тело и обстоятельства. Преодолеть всё. Итан вытащил два детонатора. Плохо по сравнению с лазерными петлями, но лучше топора, ножа или скальпеля.       Свен уже несся к краю площадки. То ли сумел отхватил что-то стоящее, то ли надеялся, что ему повезет на следующем чекпойнте. Еще несколько мальчишек, завладев оружием, скрылись в тумане.       Итан увидел Яна. Увидел, как Пупок подошел к нему сзади и ударил по голове пустым ящиком. Ян упал, перевернулся на спину и включил лазерный нож. Со своего места Итан хорошо видел сомнение на лице Пупка: наморщенный нос, приоткрытые губы, часто дергающийся кадык. Нерешительность Пупка позволила Яну подняться; когда он взмахнул ножом у носа Пупка, тот выругался и смылся.       Ян сделал шаг назад и провалился по пояс. Что за хрень, зыбучие пески на чекпойнте?       Не думая, Итан метнулся вперед и растянулся на животе в метре от Яна. Увидев его, Ян погрузил руку с лазерным ножом в песок. Он скорее умрет, чем позволит Итану завладеть его оружием.       — Я вытащу тебя, — Итан протянул к Яну руки.       — Я не отдам тебе нож.       Итану захотелось его ударить. Воронка вокруг Яна с каждым вдохом увеличивалась, песчинки ворочались, будто их гнали волны. Яну хватило мозгов не шевелиться и не дергаться. Вот только дыхание его то и дело панически прерывалось. И глаза расширились так, как у пацана со шрамом на спине за миг до того, как песок поглотил его.       — Дай мне руки! Две! Немедленно! — закричал Итан, боясь, что Ян уже не сможет этого сделать. Слишком быстро двигался песок вокруг него.       Ян поджал губы и помотал головой, но вытянул вперед руки. Одной схватил Итана за запястье, второй сжал нож до побелевших костяшек.       Сети с водорослями тащить из воды было легче. У Итана ныла спина, дрожали ноги, а пальцы, несмотря на песок между ними, постоянно скользили.       — Не выйдет… — выдохнул Ян.       — Заткнись.       — Попробуй сдвинуться вправо.       — Дергайся как можно меньше.       — Ты думаешь, я идиот… Уходи.       — Заткнись!       — Я чувствую холод…       — Что?       — Что слышал, уебок! У меня под ногами пустота! Убирайся отсюда!       Итан шумно вздохнул. Наверняка, с таким же вздохом дюны проваливаются в подземные пещеры.       — Убирайся! — прошипел Ян.       — Заткнись, трус.       — А ты идиот!       Ян включил нож.       — И что ты сделаешь? — Итан не верил своим глазам.       — Отрежу тебе нахер руку!       Клинок дрожал около кожи Итана, сжигал волоски на предплечье.       — Клянусь, я сделаю это, если ты не отпустишь меня!       — Ну так сделай! Пока ты только треплешься!       Итан хотел ударить Яна. Вытащит, разобьет морду, накормит песком.       — Ты такой же неудачник, как твой отец-мокрица! — прошипел Ян.       — Твой брат был таким же трусом, как ты.       — Я убью тебя.       Над песком показался живот, потом бёдра Яна. Он закрыл нож, закусил губу. Вжался грудью в песок, стараясь уменьшить свой вес и облегчить Итану задачу. Пальцы Яна так крепко стиснули запястье Итана, что оно запульсировало.       — Какой же ты тяжелый ушлепок, Ян, — Итан расплылся в улыбке. Им удалось, у них получилось.       — Быстрее! — прикрикнул на него Ян. — Шевелись, гребаная мокрица.       Но Итан лишь посмеялся. Они выбрались. У них получилось. У Итана получилось! Песок и воздух вокруг нагрелись и раскалились. Серое марево подарило иллюзию одиночества. Будто на много километров вокруг никого нет. Они одни на Острове. Последние люди на Острове. И судьба планеты теперь зависит только от них.       — Признайся, — прохрипел Ян, — ты цеплялся за меня, потому что боишься финального испытания.       — Я ничего не боюсь.       — Я не дам тебе нож.       — Плевать.       — Правда? Какое у тебя оружие?       Итан отыскал в песке детонаторы и поднялся на ноги с детонатором в каждом кулаке.       — Серьезно? — Ян выпрямился рядом. Посмеивался, говорил спокойно, но дыхание его все еще было сбитым. — Ты же видел записи посвящения? Знаешь, что происходит с теми, кто использует детонаторы в финале?       Итан повернулся к нему спиной и пошел вперед.       — Придурки, что приходят на мост с детонаторами! — Ян попытался заглянуть ему в лицо. — Пуф! Потом буль.       — Заткнись!         — Или ты не собираешься использовать детонаторы в финале? Ты бросишь их в толпу на следующем чекпойнте? Я угадал?       Он схватил Итана за плечо.       — Нет.       — Почему? Думаешь, сумеешь отобрать у меня лазерный нож? Хочешь попробовать?       — Нет.       — Правда? Значит, всё-таки бросишь в них детонаторы и посмотришь, каким оружием поделятся мертвецы.       — Нет! — Итан толкнул его в грудь. — Я не буду этого делать! Это противоречит идее посвящения!       — А как по мне, это как раз его идея. Для чего, по-твоему, существует цепь чекпойнтов, а не один? Они хотят, чтобы мы дрались друг с другом. Хотят отсеять слабых, выделить лидеров, заставить нас заключать союзы.       — Это не главное. Главное — победа духа над телом и обстоятельствами! Подумай сам. Острову нужны воины. Те, кто пройдут сегодня посвящение, окажутся в одном отряде, будут сражаться плечом к плечу. Чекпойнты существуют не для того, чтобы мы поубивали друг друга, а для того, чтобы мы победили себя. Справились с обстоятельствами, которые превосходят нас. Нашли выход из безвыходной ситуации.       — Не вижу разницы. Если у тебя нет лазерного ножа или хотя бы нескольких лазерных петель, ты не пройдешь посвящение. Или ты думаешь… Итан, серьезно? Ты думаешь, что ты сможешь?       — Некоторые смогли.       — Да, приблизительно один из десяти. Это ты имеешь в виду, когда говоришь о выходе из безвыходной ситуации? Это всё равно что загонять себя в ловушку и надеяться на чудо. А еще это смахивает на желание умереть.       — Разве умереть сражаясь не самая достойная смерть? Разве ты не гордишься своим братом, который умер во время посвящения?       — Горжусь тем, что он не был настолько глуп, чтобы использовать детонаторы в финале, — фыркнул Ян.       Следующий чекпойнт был пуст: перевернутые ящики и следы на песке говорили о том, что тут бегали, прыгали, падали, кувыркались. В центре площадки лежал мальчишка. Глаза остекленевшие, как у мертвеца, но кулаки еще сжимались и разжимались.       — Ему разбили голову, — Ян указал на пятно крови и опустился около раненого на колени. — Пусть ваш дух победит ваше тело, сказал Сои. Сои может парить над землей, лечить болезни и слабости. Как думаешь, Итан, мог бы он спасти этого мальчика?       — На его месте ты хотел бы, чтобы тебя спасли? — спросил Итан. — Хотел бы, чтобы они спасли тебя, когда ты угодил в песок? Хотел бы жить мокрицей и харкать кровью?       — Нет, — Ян покачал головой. — Лучше умереть сражаясь, чем загнуться от радиации.       Они стояли над умирающим, смотрели друг другу в глаза, радуясь полному взаимопониманию. Почему-то этого взаимопонимания было достаточно, чтобы Итан почувствовал себя способным совершать чудеса. Его дух воспарил над телом, как и требовалось для посвящения.       Детей на Острове с детства приучали к виду смерти. Между разговорами о великих воинах и великих подвигах учителя водили их сжигать трупы мокриц и складывать в саркофаги останки воинов. Тело воина никогда не сгорает полностью: всегда что-то остаётся, самые прочные, лучшие его части.       Итан решил не спешить. Он не станет драться за оружие, сохранит силы для последнего рывка. Считается, что последняя часть испытания самая трудная. С детонаторами финал обещал стать для Итана сложным вдвойне. Думая об этом, Итан ощутил головокружение, тошноту и желание помочиться.       Следующий чекпойнт они нашли разграбленным. Черная воронка в песке говорила о том, что какой-то идиот взорвал детонатор.       Итан почувствовал запах моря раньше, чем увидел воду. На берегу тоже взорвали детонатор. Волны играли с двумя телами. Мальчишка с поцарапанным лицом сидел на берегу и шмыгал разбитым носом.       — У меня нет оружия! — закричал он, завидев Итана и Яна. — Пожалуйста, у меня ничего нет!       Ян кивнул и вопросительно посмотрел на тонкий мост. Прозрачный, не шире десяти сантиметров, он тянулся над водой от берега к круглой платформе. Из-за тумана невозможно было рассмотреть, что на ней происходит.       Мальчишка на берегу проследил за взглядом Яна.       — Я не пойду, — он отчаянно замотал головой. — Не хочу. Хочу вернуться. Хочу жить. Хочу остаться. Хочу жить как раньше. Хочу домой.       — Замолчи, — разозлился на него Итан.       Мальчишка обхватил плечи руками и уставился в песок.       Ян первым ступил на мост. Итан смотрел на воду. Серо-прозрачная у берега, она темнела на глубине. Через двадцать шагов по мосту стала черной. Во рту поселился неприятный привкус, будто Итан высосал кровь из раны. Холод. Подрагивание пальцев. Сердцебиение, дыхание сбилось, что-то мешало вздохнуть полной грудью. Итан знал, что это страх.       — Ты умеешь плавать? — спросил Ян.       — Нет. Если я не пройду посвящение, я хочу умереть, а не жить мокрицей.       Ян дернул плечами, будто хотел рассмеяться, но не издал ни звука. Итан смотрел на его спину, ягодицы, хорошо развитые икры и думал, что сейчас Ян должен вспоминать своего утонувшего брата.       Они были уже достаточно близко, чтобы услышать крики, стоны и плач, доносившиеся с платформы. А еще жужжание машин храма Сои. Интересно, сколько мальчишек уже выдержали посвящение, прошли через ворота храма и стали воинами?       На мосту перед Яном и Итаном маячила сгорбленная фигура. Мальчишка сидел, опустив ноги в воду, и раскачивался из стороны в сторону. Кровь ещё не успела раствориться в черной воде и плавала пятном на поверхности.         — Клинок, — сказал Ян, рассматривая раненую руку мальчика. — Обыкновенный, железный, он прорезал мясо до кости и застрял. Железо не годится для испытания. Это всё равно что резать перепонки на крыльях птиц пальцем.       Раненый, казалось, не замечал их.       — Эй, мы хотим пройти. Если не уберешься с дороги, скинем тебя в воду! — несколько раз прокричал Итан, но мальчишка ничего не слышал.       Жужжание машин в храме Сои будто стало громче.       — Похер, — решил Ян и переступил через раненого.       Когда Итан приблизился, чтобы протиснуться мимо по узкому мосту, мальчишка закричал и замахал руками. Последнее, что увидел Итан, падая в черную воду, — порезанное до кости предплечье мальчика.       Итан провалился сквозь пятно крови. Вода оказалась неожиданно теплой. Перед глазами поплыли красные круги. Итан забился, с каждым движением теряя воздух и силы и погружаясь всё глубже.       Сначала его потянули за волосы. Потом перехватили за шею, будто пытались задушить. Итан поднял голову над водой и едва не подавился воздухом. Ян прижимался грудью к его спине, тяжело дышал ему в ухо и толкал коленями под задницу.       — Нужно было учиться плавать, — пропыхтел он. — Более дурацкой смерти не могу себе представить.       Итан схватился за мост. Раненый, что скинул его в воду, исчез.       — Упал, — ответил на его невысказанный вопрос Ян. — Утонул.       Он поддерживал Итана за плечи, поясницу, потом за ноги, пока тот карабкался на мост. Вода смыла грязь с их тел. На фоне черноты моря кожа Яна казалась ослепительно белой. Серые волосы и ресницы слиплись от воды.       — Детонаторы? — спросил он, подтягиваясь на мост.       Итан разжал кулак и показал ему два заряда.       — Молодец, — Ян хлопнул его по бедру.       — Твой нож? — Итан закашлялся, сплюнул морскую воду и сел.       Ян покачал головой.       — Утонул.       Итан испытал сначала злость, потом разочарование и наконец благодарность.         — Это глупо, — прошептал он. Это ни разу не тянуло на благодарность за спасение жизни, но Ян его понял и кивнул.       — Я могу с тобой поделиться детонаторами.       Ян зажал ему рот рукой. Итан почувствовал губами мозоли на подушечках его пальцев.       — И слышать пока ничего не хочу об этом дерьме.       Ян прав, Итан встал. На месте разберемся.       Храм Сои возвышался над платформой низким треугольником. Такой же черный, как вода. Прозрачная платформа между храмом и водой напоминала увеличительное стекло. По нему густыми масляными пятнами растеклась кровь. Наступишь — прилипнешь. Но не наступать было невозможно, потому что кровь была повсюду. Лужи. Разводы.       Ян присел около отрубленной стопы.       — Всё-таки лазерная петля хорошее оружие, — он провел пальцем по обуглившейся плоти, ковырнул ногтем ровный срез кости. — Жаль, что одноразовая.       Итан кивнул. Его внимание привлекла отсеченная кисть, рядом длинные полосы крови, будто раненый куда-то полз. Полз к чему-то или к кому-то.       Итан услышал крик, полный боли и ярости. На платформе, кроме них с Яном, никого не было. Итан плохо понимал, как и зачем в финале посвящения создается этот эффект уединения. Какие-то манипуляции с экранами и пространством, типа отдельных ячеек, разной величины на разной высоте. Им с Яном казалось, что они одни на платформе, окруженной морем; на самом деле слева и справа, над их головами, а может, и под их ногами, другие мальчишки изнывали от ужаса и нетерпения перед финальным испытанием. Ужас и нетерпение — это именно то, что испытывал сейчас Итан. Наверное, Ян переживал нечто похожее.       — Выбирай любое место, — Ян нервно усмехнулся и развел руки в стороны. — Где ты хочешь это сделать?       Голос Яна дрожал. Помнится, он сказал Итану перед стартом: не впадай в истерику раньше времени. Итан хотел пошутить, спросить, настало ли теперь время для истерики, но горло свело спазмом, и он лишь серьезно кивнул на центр платформы. У Яна поникли плечи, и он поплелся вперед.       Серое небо вибрировало и рябило, стена тумана вокруг платформы то приближалась, то удалялась. Вода дрожала, и только пирамида храма Сои казалась неизменной, предсказуемой и подчинялась логике. По мере приближения она становилась чернее и прочнее. Единственный стабильный элемент в переменчивом опасном мире. Пока Итан пожирал её взглядом, Ян рассматривал отрезанные конечности.       — Глупо рубить руку около локтя; если хотел ударить так высоко, нужно было бить в сустав. Интересно, сколько умерло сегодня?       — Здесь, — сказал Итан.       Тело обдало ветром, Итан передернулся и повернулся к Яну. Он стоял не двигаясь, подбородок дрожал, взгляд метался к храму и пятну крови под ногами. А потом Ян качнулся назад, и Итан схватил его за руки.       — Нет!  Ян, смотри на меня. Ты спас мне жизнь! Я не позволю тебе оступиться.       Их взгляды встретились, Ян слабо мотнул головой.       — Нет! Ты не сделаешь этого! Ты не вернешься на берег. Вспомни жалкого урода, что там сидит! Вспомни мокриц! Хочешь быть таким же? Хочешь всю жизнь собирать водоросли и медленно умирать? Прошу тебя! — Итан оглох от собственного крика. Перед глазами поплыло от слез. — Прошу тебя. Мы сможем! Мы родились для этого!       Ян сглотнул. Итан схватил его лицо в ладони и поцеловал.       — Мы будем как Полукс и Драйзер!       В глазах Яна мелькнуло понимание. Да, он посещал школу, ему вливали в уши то же, что и Итану. Он помнит легенды.       — Они вместе умерли на М-40. Пожертвовали собой. Приняли решение. Ради блага Острова, — в голове у Итана все перепуталось. Но ему не нужно хорошо соображать, чтобы объяснить Яну то, что он и так знал: — Приняв решение умереть, они поняли, что любят друг друга. Ты любишь того, с кем принимаешь решение. С кем тебе предстоит умереть.       Он все еще сжимал ладонями лицо Яна. Кончиками пальцев почувствовал, как Ян расслабился, разжал зубы; во взгляде появилось смирение. Итан сел на прозрачную платформу. Под задницей колыхалось море, руки угодили в пятно крови, тело начало предательски дрожать.       Ян опустился рядом, подтянул под себя колени и обхватил их руками. Нужно было отвлечь его. Итан осмотрел сгорбленного Яна и остановил взгляд на его стопах. Они были перепачканы чужой кровью, как и стопы Итана, но одно различие сразу бросалось в глаза.       — Что случилось с твоим пальцем?       Ян почесал пустоту на месте большого пальца.       — Ударился, почернел, отрезали, — с трудом проговорил он.       Итан подвинулся ближе.       — Ноги или руки? — спросил он.       Ян судорожно вздохнул, вытянул ноги, уперся руками в платформу за спиной. Теперь они с Итаном касались друг друга плечами, локтями и бедрами.       — Ноги, — выплюнул Ян через стиснутые зубы. — Проклятые детонаторы.       — Не нужно было терять нож.       — Не нужно было спасать тебя.       Ладони Итана вспотели так, что он с трудом справился с простым механизмом детонатора. Ян скользнул пяткой по его голени и переплел свои ноги с ногами Итана. Итан улыбнулся, положил детонатор на их сплетенные ноги и взял Яна за руку. Когда пальцы Яна впились в его ладонь, Итан отчетливо почувствовал, что перед лицом опасности нет ничего естественнее желания раствориться в другом человеке. Увидеть в глазах напротив весь мир, все свои мечты, надежды и идеалы. Близость смерти побуждает воина видеть в человеке рядом причину и смысл всего.       Раздался взрыв, и боль отрезала Итана от Яна. Он перестал чувствовать руку Яна в своей. Окружающий мир проступал из черноты вспышками. Серое небо. Перекошенное страданием лицо Яна. Какая-то муть. То ли слезы, то ли кровь. Итан не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он больше не управлял своим телом. Не понимал, лежит он на спине или катается по платформе. Он увидел лица, сосредоточенные, строгие, черную пирамиду вблизи, белые коридоры, синие и красные огни. Потом всё затмил направленный в глаза свет.       — Сворачиваемость крови… биопсия… хронические переломы… Эпитафизная пластинка трубчатой берцовой кости — три опухоли. Фибросаркома. Саркома Юинга. Биопсия костного мозга… — слова звенели в воздухе. — Подготовить к ампутации.       — Эй, — холодное и жесткое коснулось щеки Итана. — Открой глаза.       — Прогрессирующая фибродисплазия, необходимо облучение, — голоса удалились.       — Ты молодец, — Сои погладил Итана по волосам. И Итан разревелся.       Сквозь слезы он видел, как по груди к шее ползет фиолетовый луч. Рентген или другое медицинское обследование, доступное только воинам.       — Темные пятна в легких. Метастазы. Неврома… Грыжи…       — Какие ты хочешь протезы? — спросил Сои. Его механические суставы сияли в электрическом свете, как звезды. Итан не мог говорить, не мог думать.       — Хочешь высоко прыгать? Летать над землей? Бегать со скоростью семьсот километров в час? Хочешь телескопические суставы? Я выберу сам, хорошо? Согласен? — Сои снова погладил его по голове.       Итан ощутил благодарность. Будто Сои спас ему жизнь. Итан был трепыхающейся, бьющейся в судорогах на песке птицей, а Сои спас его. Итан выразил свое согласие и благодарность единственным доступным ему способом — зажмурился.       — Пульс двести. Общий наркоз. Успокоительное… Токсин не снимает болевой шок полностью. Пора подключать его к аппарату… Начинаю переливание крови. Ввожу стимуляторы. Ампутация выше колена. Диаметр культи двадцать… Очистить от мягких тканей… угол среза сорок градусов. Измени до тридцати. Отверстия в берцовой кости, диаметр… штативы для тазобедренных суставов. Окостенение шейки бедра…         Итан ничего не чувствовал. Сои позаботится о нем. Итан теперь воин. Остров гордится своими воинами. Остров непрестанно укрепляет и улучшает своих воинов.