Любовный приворот

Северус Снейп буравил глазами дверь, захлопнувшуюся за Гермионой. «Невыносимая всезнайка!» - цедил сквозь зубы маг, быстро вытряхивая содержимое принесенной корзины. Вместе с зеленым пахучим ворохом на свет показался и бордово - желтый гриффиндорский шарф. Профессор закатил глаза под самый потолок. Невыносимая всезнайка вдобавок оказалась еще и растяпой. Длинные пальцы ухватили край материи. Недовольный Снейп стал энергично складывать шарф, желая засунуть его куда подальше, прежде чем удастся вручить забывчивой хозяйке. Вдруг он резко притянул вещь к своему ястребиному носу, глаза его расширились и через мгновение шарф поверженной полосатой змеей растянулся на полу. Профессор с ужасом взирал на него, впервые за долгие годы ощущая полнейшую растерянность. Запах. Запах, пропитавший ткань был тем незнакомцем, что зельевар когда-то услышал во флаконе с амортенцией. Немыслимо! Профессор тяжело облокотился о край стола, низко опустив голову. Он стоял так несколько минут, не шелохнувшись. Затем полы черной мантии взметнулись по сторонам, и профессор поспешил к гербу Слизерина, хватая известный рычаг. Маг не стал разжигать камин. Грузно усевшись в кресло напротив, он, не мигая, уставился в зияющую черную пропасть чела, пока она не затерялась в сумерках, утопивших во мраке все окружающие предметы. Несколько дней спустя Гермиона украдкой наблюдала за профессором, рассеяно ходившим меж столов на занятиях факультета. Снейп молчал, черным вороном кружа по подземелью. Внимательный взгляд непременно заметил бы, что этот человек в мантии блуждает совершенно бесцельно и до происходящего вокруг ему нет никакого дела. Но юные волшебники годами вышколенные суровым нравом своего учителя воспринимали его безмолвие с тревогой и, озираясь на высокую темноволосую фигуру, с осторожностью вливали ингредиенты в свои котлы. На Защите от Темных Искусств, последовавшим за зельеделием, профессор несколько оживился - стал болезненно морщиться, наблюдая забавы своих подопечных с волшебными палочками и от скуки вертя свою в руках. После того, как мисс Грейнджер уложила профессора заклинанием, ей было несколько неловко демонстрировать свои способности в присутствии Северуса Снейпа, хотя Гермиона была более чем довольна собой. Взгляд юной волшебницы все норовил наткнуться на силуэт учителя, тогда как глаза профессора старательно отводились от лохматой девичьей головы. По позвоночнику мисс Грейнджер, катаясь верх и вниз, забавлялась стайка мурашек. Девушке вдруг стало неприятно от мысли, что подобный бойкот профессора предрекает скорое прекращение ставшего привычным тет-а-тета. Уж очень Гермиона не любила резких поворотов сюжета в собственной жизни и ради этого была готова признать своего профессора-тирана даже симпатичной ей личностью. Странной, но симпатичной. Особенно, если сощуриться и посмотреть с нужного ракурса: вот так. Девушка наклонила голову, оценивая засевшего над свитками зельевара, натужно скрипящего пером. Отличница уже корила себя, что наговорила лишнего: теперь Снейп замкнется в себе, а значит прощай ее гениальный план по разоблачению мага и крепкая дружба. К недовольным переглядам зельвевара добавится еще и перекрестный огонь со стороны мистера Поттера, который все ждал от нее секретной информации. Про фото матери в покоях Снейпа Гермиона Гарри так и не рассказала, опасаясь реакции своего друга. В конце занятий, когда все стали покидать помещение, девушка медленно собирала свои вещи, все еще надеясь услышать голос мага, призывающего ее на отработку. - А вас, мистер Поттер, я попрошу остаться, - изрек профессор, пройдя мимо Гермионы. «Точно обиделся» – подумала мисс Грейнджер, провожая взглядом удаляющуюся спину зельевара, который подходил к Гарри. Мистер Поттер такой просьбе был не рад и не считал нужным скрывать это. Занятия окклюменцией, которые должны стать благом для Гарри, волшебник считал пыткой. Из-за того, что умению закрывать свой рассудок от чужого влияния его учил ненавистный Снейп и, самое главное, на таких уроках Гарри, как он считал, не столько получал необходимые навыки, сколько давал профессору возможность унижать его, позволяя бесцеремонно копаться в своих воспоминаниях. Хоть Северус и в правду желал избавить своего подопечного от влияния Волан де Морта, толку от этого все равно не было. Недоверие и вражда между учеником и учителем сводила на нет старания обоих. Кроме того, тень сомнений закрадывалась в душу каждому: Гарри интуитивно отвергал шпионскую стратегию Снейпа, по которой он должен противопоставить врагу непроницаемую силу конспирации, скрытности и тайны, запрятать глубоко все свои «слабости» в виде любви, сострадания и жалости. Но ведь он уже не раз встречался лицом к лицу с Волан де Мортом, с самой смертью, и побеждал в этой схватке отнюдь не силой ненависти и самообладания, о которой талдычил учитель. Значит, Дамблдор все же ошибся, поручая мистеру Снейпу подобные занятия. Последний от бессилия выворачивал наизнанку сознание Поттера, убеждаясь, что его великий начальник «себе на уме» и мистер Снейп тоже пешка в его шахматной партии. Все эти поиски крестражей, предпринятые Альбусом, навлекли лишь проблемы. Профессору уже не казалась столь чудовищной просьба Дамблдора убить его при вынужденных обстоятельствах. О, да! Снейп, если не с радостью, то с осознанием необходимости был готов помочь директору, медленно угасающему от смертельного проклятия, лишь бы отстранить старика от этой страшной игры и, наконец, взять ситуацию в свои руки. Профессор уже не считал, что опека Дамблдора принесет юному волшебнику лишь благо. Он все больше уверялся, что его дорогой начальник более всего занят уничтожением Волан де Морта, а не спасением Поттера и резонно опасался новых планов Альбуса на счет Мальчика, Который Выжил. Весь вечер Гарри Поттер крыл зельевара непечатным текстом, нервно развешивая на деревянные плечики форму для квиддича. Гермиона с тоской тянула из своей кружки остывшее какао, не зная как остановить этот бурный поток негодования. Ее друг был уверен, что Снейп нарочно пытается вывести его из равновесия перед решающим матчем, чтобы победа досталась Слизерину. Мисс Грейнджер находила в этом обвинении долю правды. Она ведь сама слышала, как профессор, связанный какой-то темной тайной с Малфоем, все же велел тому сосредоточиться на игре. Заговор заговором, а битвы за первенство между факультетами никто не отменял. Гермиона упомянула о разговоре Драко с деканом, зная, что Гарри как елея на душу ждет очередного для себя подтверждения, какой Снейп ренегат и самое нехорошее в мире существо. Самой же волшебнице было досадно от таких предположений. Она всегда старалась быть объективной и беспристрастной в суждениях на счет Северуса Снейпа. В последнее время ей и вовсе стали неприятны колкие обвинения в сторону профессора, хотя мисс Грейнджер на себе ощутила все прелести тяжелого характера этого человека. Но, какую бы личину не носил маг, оставаясь с ним наедине, девушка все больше уверялась, что раскаляет атмосферу неприятием именно она, что на самом деле Гермиона никогда не чувствовала при их встречах того, что мистер Снейп демонстрировал у всех на виду. Оттого, сама мысль, что зельевар все же принадлежит к темной стороне бытия, была весьма горька и непримирима для девушки. Мистер Поттер, невзирая на кислую физиономию своей подружки, просиял и торжественно пообещал завтра же доложить обо всем Дамблдору. Пожелав ему удачи в этом деле, мисс Грейнджер поспешила на воздух, боясь съязвить и навлечь на себя очередные подозрения. Долгие часы и даже вечера, которые Гермиона коротала, пусть и не по своей воле, в компании мистера Снейпа, в конце концов, породили слухи. Подлил масла в огонь Рон, который вдруг вздумал на полном серьезе приревновать волшебницу к Северусу Снейпу. Вспомнил он и амортенцию и всю адвокатскую практику защиты профессора зазнайкой Грейнджер. После этого отношения меж друзьями были напрочь испорчены на недели вперед и высвободили волшебнице дни, которые Рональд Уизли пожелал ей провести в компании «любимого» зельевара. В принципе, мисс Грейнджер была не против, вот только достопочтенный профессор тоже не торопился одарить ее своим вниманием. Астрономическая башня высоким стройным силуэтом темнела на алом полотне закатного неба. Гермиона желала забраться на самый верх, чтобы полюбоваться уходящим днем и хорошенько подумать. Свежий ветер свистел под кровлей, проворно петляя меж перекрытиями. Девушка поправила мешающие волосы, ухватилась за поручень и, ловко прыгнув, очутилась на площадке. Сердце волшебницы забарабанило о ребра не только от физического усилия, но и от увиденного. Меж колонн стоял профессор Снейп. Его мантия черным дымным пламенем металась за его обращенной в девушке спиной. Ком застрял в горле растерявшейся от неожиданности волшебницы. Маг повернул голову так, что стал виден его профиль. - Мисс Грейнджер, какие у вас планы на эту ночь? - Профессор развернулся, сложив руки на груди. Гермиона опешила от такого вопроса, ошеломленно вглядываясь в черную фигуру и отвечая молчанием. - В таком случае, я бы хотел просить вас об одной услуге: в полночь я намерен отправиться за одной ценной травой и прибегнуть к вашей помощи. - Какой травой? – только и вымолвила девушка, растерянно хлопая глазами. - Все узнаете, если согласитесь. - Хорошо, – запинаясь, произнесла мисс Грейнджер - Жду, – коротко ответил мистер Снейп и быстро пропал из поля зрения, спустившись по лестнице. Весь вечер Гермиона проворочалась, безрезультатно уговаривая теплую постель наконец принять ее в свои объятия и дать немного отдохнуть перед затеянным походом. Сон не шел. Мысли веселыми кроликами прыгали в голове, норовя обогнать одна другую. Ночь. Мистер Снейп. Услуга. Загадочная трава, на поиски которой нужно отправиться под покровом темноты. Зачем он стоял на башне? Ждал? Знал, что она туда придет? Или следил за нею? Ох, целая интрига, сулившая знатное приключение. Гермиона нащупала ступнями холодные тапки и поднялась с постели, тихо подойдя к окну. За стеклом загадочно плыли облака, то скрывая, то обнажая взору желтый мякиш луны. Полнолуние властвовало над землей, освещая пространство на мили вокруг. До полночи оставалось несколько часов. Мисс Грейнджер небрежным комом собрала свои вещи и осторожно вышла в коридор. Там стояла привычная для ночи жуткая тьма, местами разгоняемая пламенем факелов. Девушка только начала натягивать теплую одежду, когда до нее донеслось прохладное дуновение, а тело почувствовало чье-то присутствие. Гермиона с силой сжала волшебную палочку. - Не спится, мисс Грейнджер? – Безголовый Ник сочувственно смотрел на нее прозрачными глазами. - Есть немного – выдавив улыбку, произнесла волшебница. - Будьте осторожны в такую ночь, – бесцветно сказало приведение и вежливо оторвав в бок свою голову на манер, как английские джентльмены снимают шляпу, тихо поплыло по своим неведомым делам. Освещая путь светом палочки, девушка стала пробираться в крыло Слизерина. Голова была чугунной, но сердце громко стучало, не давая ни секунды покоя своей обладательнице. Контур знакомой двери горел приятным теплым светом. Гермиона тихо постучала и услышала такой же тихий ответ. Северус Снейп сидел за чашкой какого-то дымящегося напитка. Вытянув из нагрудного кармана металлическую цепочку часов, маг громко щелкнул крышкой и убрал прибор обратно. - Что же, мы можем двинуться в путь, – произнес профессор, добавив снисходительно – Если вы не против. Мисс Грейнджер была против. Точнее разумная часть мисс Грейнджер справедливо негодовала от такого безрассудства и была настроена категорично. Но глупое молодое сердце лихо гнало по венам кровь, живя предвкушением тайн и новых впечатлений. А эти глаза напротив… В ночи взгляд Снейпа обладал просто чудовищной силой. Гермиона призвала на помощь все свое благоразумие, чтобы внаглую не уставиться в пропасть этих темных завораживающих тоннелей. Прохлада ночи привела девушку в чувство, а зловещая громада Запретного леса нагоняла страх. Волшебница робко посмотрела на профессора, энергично оправившего сумку на своем плече. По –видимому, Северус Снейп не разделял тревоги своей подопечной и весь его вид излучал спокойную уверенность. Гермиона вздрогнула от прикосновения к своему плечу. Маг слегка сжал ладонью ее предплечье. - Пойдемте, мисс Грейнждер. Поверьте, сегодня вы найдете пищу, достойную вашего пытливого ума.