True blue

Приехали они поздним вечером. Больница уже отошла ко сну и приемные часы давно закончились, однако деньги и связи решали всë — попадавшийся по пути медперсонал лишь уважительно кланялся, пока они шли по длинным гулким коридорам, пропитанным тяжелым запахом дезинфекции и лекарств. Аомине-старший довел его до нужной двери, но сам заходить не стал. Тайга немного подержался за ручку, собираясь с силами, и тихонечко проскользнул внутрь. Это была небольшая двухместная палата. Одна кровать пустовала, а на подушке второй виднелась копна синих волос. Рядом на стуле дремала миловидная женщина, держащая в руках газету: должно быть сон сморил ее за чтением. Тайга на цыпочках подошёл поближе и рюкзак чуть не выпал из его ослабевших пальцев. От одного только взгляда на похудевшее и осунувшееся лицо Дайки глаза предательски защипало. Горло мгновенно перехватило при виде черных синяков под глазами, нахмуренных, даже во сне, бровей, искусанных губ и испещренных следами уколов рук. «Наконец-то я тебя нашел, Дай…» Кажется Тайга все-таки всхлипнул и женщина на стуле тут же зашевелилась, спросонья ошарашено глядя на незнакомого плачущего парня, но потом сообразила, что за визитер пожаловал в такой поздний час, улыбнулась и поднялась навстречу. — Приехал… — выдохнула она и в ее синих глазах тоже заблестели слезы. «А глаза-то у Дая мамины…» — невпопад подумал Тайга. Шмыгнув носом, быстро вытер слезы и тихо поздоровался. Мать Дайки обняла его словно очень близкого человека, с которым давно не виделась, а Тайга молча приобнял ее в ответ, не зная, что принято говорить в таких случаях. Они немного постояли, потом мать Дайки от него мягко отодвинулась. — Спасибо, что приехал. Пожалуйста, оставайся столько, сколько нужно. Не беспокойся, водитель отвезёт тебя обратно в любое время, — она положила руку ему на плечо. — Ты хоть поел? Может, хочешь чего-то попить? Тут на этаже есть кофейный автомат. — Я бы не отказался попить… — Тайга замешкался, — …Аомине-сан. — Тогда пойдем выпьем кофе и немного поговорим, — предложила она и взяла кошелек из сумки. Тайга ещё раз взглянул на чудовищно изменившегося Дайки и нервно сглотнул. Он ненавидел больницы из-за липкого страха, который окутывал его в этих стенах, оседая на коже капельками холодного пота. Аомине-сан настояла и купила ему кофе. Они устроились в комнате отдыха и какое-то время молчали. Затем Аомине-сан потерла ладони — Тайга успел заметить подергивающиеся пальцы — и заговорила: — Уже неделю лежит в больнице… — она вздохнула. — Кстати, я должна перед тобой извиниться. В тот раз я соврала, что он уехал, когда ты приезжал, потом — тоже. Ужасно стыдно из-за этого. Прости меня, Тайга. Дайки ничего не объяснил, просто приехал и заперся в своей комнате. Отключил телефон, не пользовался компьютером, сказал, что его ни для кого нет. — Ну, очень в его стиле, да. — Точно. Потом я начала замечать, что он почти все время спит и очень мало ест. Буквально таял на глазах. Я умоляла его поехать к врачу, но он отказывался. Слава богу, что той ночью мне не спалось и я проходила мимо комнаты: Дайки хрипел. Вызвали скорую и прямиком в больницу. Сразу взяли кровь. Через час он уже был в палате и делали новые анализы… — собеседница перевела дыхание, сжала губы и замолчала. Тайга слушал молча, не перебивая. Его накрыло чувство нереальности происходящего напополам с безысходностью. Из одного непрекращающегося кошмара, он тут же угодил в другой. Наивно хотелось как в сказке — закрыть глаза, потом открыть и чтобы всё было как раньше — чтобы он и Дайки проснулись в их маленькой уютной квартирке под одним одеялом, чтобы его снова шутливо пнули, ворча, что Тайга опять отлежал чужую руку, чтобы эта синеволосая зараза была здорова… Очень хотелось, но ведь в жизни так не получится. Поэтому Тайге только и оставалось, что сидеть и слушать Аомине-сан, до боли сжимая свои длинные красивые пальцы, чтобы не заорать. — Врач беседовал со мной долго. Он тоже фанат баскетбола и знает сына. Минут пятнадцать никак не мог мне сказать диагноз. Шок у всех был сильным: единственный диагноз в стране… Они не знают, как его лечить и будут пробовать сразу все… — она не удержалась и тихо заплакала. Тайга отставил бумажный стаканчик на столик и, накрыв ее сцепленные руки своей ладонью, с чувством произнес: — Врачи действительно могут не знать как лечить уникальный случай, но, в первую очередь, Дайки должен захотеть жить и бороться. Если есть воля, то врачи сделают все остальное! — Думаешь? — Нет, знаю, — припечатал он. — Аомине-сан, я тоже пережил смерть, и верю, что ваш сын справится, если захочет. — А по тебе совсем не скажешь… — синие глаза внимательно на него посмотрели. — Тогда я тебя очень прошу, не дай ему умереть, хорошо? — Хорошо, — Тайга встал и прикоснулся к ее плечу. — Езжайте домой и отдохните. Я побуду с Дайки. — Спасибо тебе, — она записала свой номер телефона на бумажке и сунула ему в руку. — Позвони мне, когда надо будет вернуться. — Договорились. Они вместе зашли в палату. Тайга подвинул стул, на котором раньше сидела Аомине-сан, поближе к кровати и сел, а она, нагнувшись за сумочкой, лежащей рядом на тумбочке, вдруг прошептала ему на ухо: — Знаешь, во сне Дайки постоянно твердит твое имя. Похоже, ты для него действительно важен. Она поднялась и ободряюще улыбнулась на прощание. Тайга осторожно положил свою руку на согнутую в локте загорелую руку друга, лежащую поверх одеяла. На тыльной стороне руки, почти у запястья, был катетер, соединённый с капельницей. «Стопроцентно поставили сюда, потому, что в вены уже колоть некуда…» — он невольно поежился, вспоминая каково это, когда не согнуть руки в локтях от боли, после ежедневных капельниц в обеих руках. У него, конечно, была не лейкемия, а лишь перитонит, но какая разница из-за чего оказаться на грани жизни и смерти? Недели две боль в животе Тайга списывал на несварение, пока не упал в обморок прямо во время игры. Ему повезло, как и Дайки: если бы не расторопные врачи, которые сразу же увезли его в операционную, началось бы заражение крови. Простая операция затянулась на пять часов. Ассистировало несколько хирургов. Даже организм спортсмена не справился с нагрузкой, и сердце не выдержало. Тайга отчетливо помнил, как наблюдал процесс реанимации со стороны: громко кричащие врачи, попытки запустить сердце, укол прямо через грудную клетку… В тот момент ему было все равно. Он умирал, а врачи боролись за его жизнь. Смешно, не так ли? Тайгу уже ничего не держало в этом мире, он хотел свести счеты с жизнью ещё две недели назад — просто не стал расстраивать мать, которой пришлось бы отмывать ванную от крови своего единственного сына. Да, просто не стал портить ей день рождения: выкинул лезвие, которым намеревался полоснуть вену левой руки, и пошел есть торт. Лезвие-то он выкинул, а вот желание умереть никуда не делось. Поэтому морально Тайга был уже мертв еще задолго до того, как на операционном столе его настигла клиническая смерть. Пока врачи суетились над ним, он, вися в воздухе рядом с телом, отстраненно наблюдал и считал, что от его смерти всем будет только лучше. Однако, в какой-то момент, его настигло озарение, что умерев, он не только обретет долгожданный покой, но и никогда больше не сможет сыграть в баскетбол… Эта мысль его порядком удивила: Тайга был уверен, что в его жизни больше не осталось ничего стоящего внимания, а тут внезапно нашлось. Как оказалось, баскетбол определенно стоил того, чтобы жить. И Тайга выбрал жизнь. И сердце снова забилось… Под рукой легонько зашевелились пальцы и он перестал отстраненно рассматривать пластиковую трубку капельницы и заново переживать эти жуткие воспоминания. Поднял глаза и встретился с ошарашенным взглядом Дайки. «Ну наконец-то синий цвет волос и глаз совпал в одном человеке…» — невпопад подумал Тайга и поспешил ободряюще улыбнуться. — Привет, Дай! — П-привет, Тай… — неверяще выдохнул Дайки. Тайга прищурился и развел руки в стороны. — Хааг? Дайки кивнул и потянулся ему навстречу. Хватка загорелых рук так и осталась крепкой, и это внушало надежду: раз силы есть, то и побороться за выздоровление эта синеволосая зараза сможет. Тайга осторожно погладил исхудавшую спину, едва уловимо подрагивающую под пальцами, и почувствовал как натягивается кофта и начинает давить ворот на шею: Дайки вцепился в него просто мертвой хваткой. — Ты пришел… — Как я мог не прийти?! Я вообще-то собирался тебе лицо разбить при встрече, но это позже, — выдохнул ему в ухо Тайга. — Знаешь как без тебя плохо было? — Знаю, — тяжело вздохнул Дайки и потерся носом о его плечо. — Теперь все хорошо. Ты справишься! — Врачи в этом не уверены… — Если ты захочешь жить, врачи сделают все остальное. — Что-то ты слишком уверенно это заявляешь. — Уверенно, потому что по собственному опыту знаю. — Разве у тебя была лейкемия? — уставился на него Дайки. — Нет, лейкемии у меня не было — просто остановка сердца во время операции перитонита. Не рак, но тоже было очень весело, — хмыкнул Тайга, предоставляя другу пару минут, чтобы переварить новую информацию. — Поэтому я и знаю, что твое выздоровление, в первую очередь, зависит от тебя самого. — А чего раньше не рассказывал? Ну, про клиническую смерть? — Как-то не было повода. — Да ладно?! — тут же вскинулся Дайки. — Сколько бы я у тебя ни спрашивал про шрам, потому, что мне он всегда казался слишком длинным и широким, ты мне всегда отвечал, что тебя просто плохо зашили. — Ну ведь плохо зашили, разве нет? Но да, ты спрашивал про шрам — это правда. — Вот. То есть повод был, но ты не рассказывал… — Дайки недовольно засопел. — Я не стал в душу лезть, думал — сам расскажешь. И что? И хренушки. Друг называется… Дайки раздраженно фыркнул и продолжил: — И меня реально задевает, что ты мне рассказал о таком только сейчас. Я словно какой-то прохожий, которому такие вещи знать необязательно… — Нет, это вовсе не так! — поспешил его заверить Тайга и начал извиняться, что ненароком обидел, но искренне этого не хотел: тогда он был попросту не готов говорить о тяжелых воспоминаниях. — Могу сейчас рассказать, почему шрам такой длинный. — А сейчас ты точно готов? — переспросил Дайки, немного отодвигаясь и смотря ему в глаза. — Точно, — заверил его Тайга, обратно притягивая его к себе и поглаживая по макушке. — Еще раз прости. — Прощаю. А теперь рассказывай. — За год до прилета в Японию у меня заболел живот. Думал — несварение. Сходил к врачу — тип да, попейте таблетки. Ну я попил. Две недели попил, а потом в обморок грохнулся во время игры. Вызвали скорую и повезли в больницу. Прямо из приемной — в операционную. Оказывается, я все это время ходил с порвавшимся аппендицитом и почти доходился — еще бы пару часов и гной попал бы в кровь… Но врачи, красавчики, успели. Пришлось, правда, все вытаскивать и промывать по самые гланды, — Тайга истерично засмеялся. — Поэтому шрам длинный: надо же как-то достать все эти четыре, или сколько там метров, кишок. — Реально вытащили все кишки и мыли? — ошарашенно переспросил Дайки. — Ага. Я отдельно и мое добро отдельно в тазике. Красота… Потому понадобилось пять часов вместо часа: из-за гноя передозировка наркоза, остановка сердца, клиническая смерть — все в лучших традициях. — Пиздец… — Дайки обнял его покрепче и ткнулся теплым носом в шею. — Видел свет? — Неа, но видел свое тело со стороны, когда сердце запускали. Дайки тяжело вздохнул, очень хорошо понимая, что такое больница и каково это — быть на волосок от смерти, и тоже погладил по спине. — А как ты в тело вернулся, если тебя выкинуло? — Захотел снова сыграть в баскетбол. Просто тупо отказался умирать, хотя до этого очень стремился к смерти. Я же чуть не перерезал себе вены в ванной за две недели до этого. Мне тогда казалось, что самоубийство — лучший выход, если ничего не получается и все против меня… А оказалось, что жить все-таки стоит. Вот такая история, — хмыкнул Тайга, заканчивая свой рассказ. — После этого не люблю больницы, но смерти не боюсь. И знаю, что можно даже смерть победить, если очень захотеть. — Теперь я понимаю, почему ты такой безбашенный в баскете: как будто для тебя нет ничего невозможного. — Ага. Реально нет ничего невозможного, ты прав. Не злишься на меня больше? — Не злюсь, просто рассказывай про себя чаще, ладно? А то дружим уже вон сколько, а столько всего еще не знаем друг про друга… — в голосе Дайки послышалась досада. Тайга согласно угукнул и замолчал, продолжая гладить, уже расслабившуюся спину друга. Как ни странно, сейчас было хорошо просто сидеть в обнимку: переживания недавнего прошлого поблекли и Тайга немного поуспокоился — Дайки-то он нашел. Однако радость от воссоединения омрачало понимание, что дальше будет еще сложнее — придется методично выполнять предписания врачей, улыбаться Дайки несмотря ни на что, спокойно переносить перепады настроения больного и мотивировать его бороться дальше. А ведь еще универ и работа… Вспомнилась своя тяжелая реабилитация после операции и Тайга снова восхитился своими родителями, которые не опустили руки даже во время такой трагедии. Они улыбались ему, поочередно мотались через весь город в больницу и бесконечно подбадривали. И именно благодаря их поддержке, Тайга медленно, но верно пошел на поправку. А потом настал день, когда врач, с улыбкой, объявил, что пациент здоров и может отправляться домой, и он с родителями радостно носился по палате, собирая вещи и с воодушевлением строя планы на будущее. — Не устал сидеть? — заботливо поинтересовался Тайга, очнувшись от воспоминаний. — Ты прям как моя мама. Не спрашивай, я сам скажу, — снова фыркнул Дайки, устраиваясь поудобнее. — Ты смотри, какие мы чувствительные — прям позаботиться немножко о тебе нельзя, — подколол Тайга в ответ, за это тут же получил легкий укус в ухо. Он даже на такое и не обиделся — надо же как-то Дайки отстаивать свою самостоятельность и автономность, будучи тяжело больным и зависимым от других. Тайга улыбнулся и неожиданно для себя зевнул во весь рот. Внезапно нечеловечески захотелось лечь на свободную кровать в палате и заснуть. «Какое спать, когда у меня и так мало времени?» — одернул он самого себя, мягко отодвинулся и посмотрел в недовольное лицо Дайки. — Я хочу кофе. Тебе принести? — Чего это ты такой жизнерадостный, а? — Ну, я наконец-то тебя нашел, чем не повод для радости? Так принести или пойдешь со мной? Тайга не мог перестать улыбаться, даже если бы и захотел: губы все равно разъезжались от уха до уха, ведь он нашел свою синеволосую заразу. Трудности его не пугали, главное — Дайки жив, рад ему, а, значит, остальное приложится. — Ну, раз ты просишь… — Дайки снова все обставил так, будто делал ему большое одолжение. Подкатил к себе капельницу поближе и медленно встал. — Но должен предупредить — я не один: капельница тоже приглашена. — Без проблем, пойдем вместе с твоей спутницей, — улыбнулся Тайга и про себя обрадовался, когда на губах Дайки появилась ответная улыбка.

***

Они стояли в коридоре у окна и смотрели на темную улицу. На стекле отражались их лица и капельница Дайки. Тайга пил кофе, задумчиво рассматривал друга и все никак не мог насмотреться. — Кстати, тебе идёт пижама. Чего раньше не носил? — Пффф. Чего это я дома должен ходить в пижаме? — к Дайки вернулся прежний уровень язвительности. — Ну да, дома только треники, только хардкор. Тайга было заржал, но тут же спохватился, что в больнице, как и в библиотеке, нельзя шуметь и сразу же прикрыл рот ладонью. Дайки выразительно посмотрел на него, но ничего не сказал и снова уставился в окно, что-то рассматривая в темноте и попивая сок из банки. Они помолчали и вдруг Дайки неожиданно завалил его вопросами: — Как там в универе? Моя цыпа в магазине не появлялась? Что вообще нового? Тайга сначала замер, не веря своим ушам: все-таки друг не совсем равнодушен к реальной жизни, как ему тут рассказывали, а потом принялся увлеченно расписывать новые интересные предметы: кризисные коммуникации, маркетинг, социологию. Рассказал смешные приколы с работы, а еще погордился как однажды учился готовить пасту сам, под четким руководством Фабрицио. У отражения Дайки в стекле был заинтересованный взгляд и Тайга поздравил самого себя с маленькой, но победой. — Слушай, а почему бы тебе не продолжить учиться? — внезапно пришедшая мысль, заставила повернуться к другу. — В смысле? — В прямом. Переведись на заочное отделение и не теряй год. Ноутбук у тебя есть, интернет не проблема, а конспекты я тебе отсканирую и пришлю. Я тоже могу перевестись за заочное и будем опять вместе делать домашку! Круто же будет. Я даже могу переехать в этот город и смогу ежедневно забегать, приносить вкусняшки и проверять хорошо ли ты себя ведёшь и слушаешься ли маму. А в конце семестра просто будем ездить в универ и сдавать экзамены. — Продолжить учиться — хорошая идея, — Дайки посмотрел не закончилась ли капельница. — Но у меня есть условие. Пошли в палату, расскажу. В палате Дайки сел на кровать и провел рукой по лицу. Тайга неуверенно присел на стул напротив, очень надеясь, что ему не будет предложено сходить куда подальше со своими предложениями. — Я прочитал кусок твоего реферата про созависимые отношения. Так получилось, — внезапно признался Дайки. — И я согласен с написанным: не хочу созависимых отношений, однако и один быть тоже не хочу. Знаешь, когда лежишь в больнице, то многое переосмысливаешь, разбираешь, анализируешь свои ошибки и приходишь к неожиданным ответам. Тайга кивнул головой, правда до конца так и не поняв к чему Дайки ведёт, но тут же принялся объяснять, опасаясь отрицательного ответа: — Реферат не был закончен. Потом я дописал, что с этим можно справиться вместе. Важно желание это сделать и понимание происходящего, уважение и… — Да, справиться с созависимостью можно. Но давай все же без жертвенности, Тай, — перебил его Дайки и закинул ногу на ногу. — Поэтому мое условие таково: ты остаешься на дневном и никуда не переезжаешь, а я, в свою очередь, переведусь на заочное. И, конечно же, я буду рад конспектам и твоей помощи, ведь просто овощем лежать здесь реально скучно. Знаешь, я даже соскучился по учебе. Короче, что я хочу сказать: приезжай проведывать, шли конспекты, но вот переезжать и плясать вокруг меня не надо. — Да это не жертвенность, это просто оптимальное решение! — вспылил Тайга, задетый, что его не только перебили, но и его искреннюю помощь отвергли. — Не злись, я объясню. Это было твоим решением — поступать в универ, работать и не зависеть от родителей. И ты его реализовал. Я последовал за тобой и мне понравилось. Но потом я принял другое решение — и вот мы здесь. Это мое решение, поэтому с ним я буду разбираться самостоятельно. Пойми, я не отталкиваю тебя — мне понятно твое желание быть рядом и помогать, но мне же будет легче, если ты не сломаешь свою жизнь из-за моего неправильного решения, понимаешь? Тайга сжал руки в замок, стараясь не злиться еще больше, а слушать Дайки, который говорил совершенно правильные вещи. — Умом понимаю, поэтому продолжай. — Ладно. Помнишь, ты мне задвигал про равноправные отношения? Так вот, я согласен только на равноправные. — Но я хочу больше с тобой общаться! Ты же теперь не живёшь в соседней комнате… — проворчал Тайга, все-таки не удержавшись и вставив свой комментарий. — Будем созваниваться и переписываться, не переживай. Ещё надоесть тебе успею, — усмешка Дайки совсем не была злой. — Приезжай на выходные, будем кино смотреть и дурью маяться. Может, погулять разрешат. — Тяжело, знаешь ли, жить своей жизнью, когда у близкого человека уникальный и очень тяжелый диагноз, а у самого был почти месяц кошмара. Я же не знал, почему ты уехал и думал, что всё: больше не увижу тебя и в баскетбол не сыграю. Разумеется, мне до чёртиков хочется прописаться здесь, ведь я боюсь тебя снова потерять. Дайки слегка пнул его ногой, но выглядел при этом чертовски довольным. — Да не умру я, обещаю! Врачи, конечно, попытаются меня прикончить, и лечение будет тяжелым — меня уже успели об этом предупредить, но давай мы оба постараемся, ладно? Тем более, услышав твою историю, я не могу тебе проиграть! — Дайки улыбнулся совсем как раньше: с предвкушением. Пусть сердцем Тайга и не был согласен с условием, теперь уже сам желая приклеиться к Дайки и не отпускать, но умом прекрасно понимал, что тот хочет как лучше не для себя, а для них. Поэтому, немного похмурившись, он улыбнулся и согласился, но все же немного выразил свое недовольство: — Ладно, давай постараемся. И вообще, ты использовал против меня мою же тактику, поганец! Так нечестно! — Да, да, у нас это взаимно. Ну что, перестанешь корчить из себя героя, и позволишь мне самостоятельно выиграть эту игру? От пасов я не отказываюсь, но в корзину буду забивать сам. — Хорошо, будь по-твоему. Но кроме универа, остальное на мое усмотрение, — таково мое условие, — Тайга твердо посмотрел в синие глаза. — Где и как работать, и работать ли вообще, когда приезжать и насколько — я буду решать сам. — Хорошо, уговорил. Время вместе пролетело совершенно незаметно. Тайга опешил, когда заметил, что часы на стене показывают половину десятого вечера: казалось, что он только пять минут назад зашел в палату, а уже потихоньку нужно собираться и выдвигаться в сторону дома. Возвращаться жуть как не хотелось. Тянуло послать лекции и работу к чертям и остаться ночевать. Хотелось побыть как можно дольше рядом: насмотреться, натрогаться, надышаться... но ведь Дайки ему такого точно не позволит. Настроение Тайги начало портиться, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. Но Дайки не был бы Дайки, если бы этого не почувствовал — слишком уж хорошо они знали повадки друг друга. — Дай-ка мне свой телефон, — внезапно потребовал он и начал набирать номер. — Мам, а ты можешь по дороге заехать в бургерную? Да, представляешь, резко захотелось бургеров. Тогда мне два терияки и Таю два чизбургера. Спасибо. Да, подождем тебя, поедим, и он поедет. А, еще захвати мой телефон с собой, ага. Да, надо теперь быть на связи. Согласен, лучше новую симку. Все, ждем тебя. — Как обычно всё за всех решил. А где же равноправные отношения? — подколол его Тайга — Давай не начинай, — Дайки, уже давно перебравшийся на кровать и под одеяло, приподнялся, вытащил подушку из-под спины и пристроил ее к изголовью. С удобством устроился сидя и усмехнулся, глядя на Тайгу. — А то я не знаю, как ты бургеры любишь. Считай, позаботился о тебе, да и маман обрадовалась, что я захотел съесть чего-то более существенного. Слушай, можешь позвать медсестру? Капельница закончилась. — Ладно, заботливый ты мой, за два чизбургера, так уж и быть, схожу за медсестрой, — усмехнулся Тайга и вышел в коридор. Как только Тайга вышел, Аомине улыбнулся на «заботливый мой» и облегченно выдохнул. Потом вспомнил, что он ещё и близкий человек и совсем хорошо стало. При друге он старался «держать лицо» и не показывать насколько такие слова ему приятны, но внутри его так и распирало от радости. «Все-таки нашел меня, зараза. Не сдался, простил и приехал… Кагами Тайга, ты опять меня уделал, но я совсем не против». Пришедшая молоденькая медсестра ловко вытащила трубку из катетера, спросила о самочувствии и укатила с собой капельницу. — Руки как? Очень больно сгибать? — осторожно поинтересовался Тайга, снова присаживаясь на стул у кровати. — Блин, всё забываю, что ты в курсе всех этих неприятных нюансов, — усмехнулся Дайки и почесал затылок. — Больно. Синяки как у наркомана. — А уколы не делают? — Давай я тебе не буду рассказывать, как моя задница себя чувствует. Ты же поди в курсе, насколько это весело, когда по шесть уколов в день делают? — О даааа, непередаваемые ощущения… — драматично закатил глаза Тайга и оба расхохотались. Через полчаса приехала Аомине-сан и привезла им заказанное. Присела к кровати на второй стул и с улыбкой наблюдала, как они пожирают бургеры, будто сроду их не ели. Как ни пытался Тайга есть аккуратно, но все равно по уши измазался в соусе, и дико смутился — в присутствии мамы Дайки хотелось выглядеть как можно лучше. Но Нана, да Аомине-сан потребовала, чтобы Тайга перестал называть ее по фамилии, оказалась совершенно замечательной: из своей сумки быстро достала влажные салфетки и сноровисто вытерла лицо Дайки, а потом ему. Еще и невольно засмущала их обоих обозвав чумазыми, но милыми. В итоге к машине Тайга спустился около полуночи. Нана проводила его до самых дверей, обняла на прощание и сердечно поблагодарила: впервые за месяц она увидела улыбку сына, услышала его смех и наблюдала как он с аппетитом ест. Попросила звонить ей в любое время, если Тайга соберется приехать — все организационные вопросы она готова взять на себя. Тайга жутко смутился от такой щедрости и клятвенно пообещал навещать Дайки как можно чаще, звонить каждый день и оказывать посильное участие в моральной поддержке. Как только машина отъехала от больницы, он пожелал в смс Дайки спокойной ночи, попросил водителя разбудить его, когда приедут, и провалился в сон.