2nd decade of October
18 января 2019 г., 00:28
Поначалу еще была надежда и Тайга, пытаясь заполнить мучительную пустоту внутри, развил бурную деятельность: обзвонил всех прежних знакомых, тренеров и приятелей Дайки. Всех, о ком тот упоминал за эти два года. Хватался за любые соломинки и ниточки, но безуспешно: по телефону люди отвечали, вспоминали, сочувствовали, а при встрече пожимали плечами, хмыкали, иногда вежливо обещали помочь… но результат всегда был одним и тем же — Дайки никто не видел уже очень и очень давно.
Дни сменялись днями, а людей, способных хоть что-то прояснить, становилось все меньше и постепенно им начало овладевать отчаяние. Тайга снова попытался связаться с семьей Дайки, но безрезультатно. Даже пытался звонить анонимно, пробовал притвориться кем-то другим, но ответ всегда был одним и тем же — молодой господин уехал к родственникам на неопределенный срок. Наконец позвонил Куроко и очень удивился, что Тайга разыскивает Дайки, ведь они же вроде как близкие друзья.
Куроко невольно сыпнул соли на рану, напомнив, что хорошим тандемом они с Дайки были три года назад — до перехода Куроко в старшую школу Сейрин, а потом, с появлением Тайги, их общение с Дайки сошло на нет, и именно поэтому он совсем не в курсе, где тот может быть. Со своей стороны Куроко клятвенно пообещал помочь в поисках, позвонить ребятам из команды, но этим все так и закончилось.
Последняя надежда растаяла и, похоже, желанию Тайги найти лучшего друга и разбить ему лицо, за то, что посмел его бросить, не объяснив причины и не поговорив нормально, не суждено было сбыться. Дайки буквально испарился, будто его никогда и не было. И никого эта пропажа не особо-то и волновала — пропал и пропал — окружающие продолжили жить своей жизнью. Все, кроме Тайги: его привычная жизнь в один момент просто закончилась.
Он сам себя не понимал: Дайки же просто друг, хоть и близкий, так чего убиваться, словно потерял любовь всей своей жизни?! И почему так больно и пусто внутри без синеволосой заразы, словно ему кислород перекрыли?!
Осознав, что это явно нечто большее, чем просто дружба, Тайга излазил весь Интернет, забивая вопросы один страннее другого и проясняя для себя, что такое «близость», «привязанность», «дружба», «любовь». Чем глубже он вникал в эти, «всем известные» понятия, тем больше вопросов у него возникало. Он, с легкостью, нашел у себя кучу «симптомов» совсем не дружеской любви к Дайки и вконец запутался.
Новая информация столкнулась с установками воспитания и принятыми нормами общества, и он тупо «завис» на трех основных вопросах: как он может испытывать подобного рода чувства к другу? Это вообще нормально? Разве может быть такая же влюбленность между парнями, как между мужчиной и женщиной?
И тут, как нельзя кстати, задали реферат по социологии. Увидев в списке предлагаемых для написания тем название «Пол как биологическая и социальная категория», Тайга сообразил, что это хорошая возможность собрать информацию и наконец-то разобраться в происходящем и ответить хотя бы на основные мучающие его вопросы: это влюбленность? Это нормально? Почему это происходит? Если еще найдет совет, что со всем этим делать — вообще будет прекрасно.
Решившись посмотреть правде в глаза, Тайга купил себе упаковку пива и целый вечер провел за чтением статей на тему сексуальности и сексуальной ориентации. Разделив термин «пол» на понятия биологии и социологии, он был немало удивлен, что сексуальная ориентация связана не просто с сексом, а с более глубокими потребностями в любви, преданности и интимности, общими целями, ценностями, взаимной поддержкой и продолжительными обязательствами.
Неожиданно открыл для себя понятие «демисексуал» — человек, который способен испытывать сексуальное влечение только к человеку, с которым у него сильная эмоциональная связь, и таких людей не привлекает какой-то конкретный пол, они испытывают влечение только к определенному человеку или группе людей. Решил провести эксперимент и начал рассматривать фотографии красивых мужчин и женщин, сравнивая их Дайки. От красивых тел сердце не екало, а вот от одних воспоминаний о синих волосах и глазах — да.
Весь следующий день, Тайга переваривал полученную информацию, которая заставляла пересматривать вбитые с детства «прописные истины» и принципы поведения, а вечером вновь засел за учебники, и начал штудировать исследования уже относительно пола. После трех вечеров изучения разных графиков, диаграмм, опросов и научных трудов по заданной теме, он не только написал реферат, но и окончательно разобрался в себе.
Приняв уже как факт, что между ним и Дайки образовалась глубокая эмоциональная связь, из-за которой ему и нравилось с синеволосой заразой лежать в обнимку, учиться, жить вместе и даже строить планы на будущее, Тайга признал, что Дайки интересует его в первую очередь как близкий человек и родственная душа, и что пол в данном случае практически не важен, что вполне согласуется с термином «демисексуальность».
Реферат в итоге он сдал на отлично и обрел некое подобие зыбкого равновесия — теперь Тайга знал, что не откажется от язвительного поганца, чтобы тот не писал в прощальных записках про хренового друга. Пусть продолжает быть хреновым, но пусть будет другом и рядом, а не неизвестно где, обрекая его на пустоту и боль. Однако, пока Тайге не было известно местоположение Дайки, ничего другого не оставалось как кое-как существовать, работать, учиться и продолжать искать этого придурка, чтобы уже при встрече обнять, поговорить и набить морду за такой «сюрприз».
После прояснения основных вопросов, стало морально легче, но вот эмоционально было все также тяжело. Теперь Тайга словно существовал в двух отдельных параллельных мирах: на учебе отвлекался на новую информацию и даже, на некоторое время, забывал о своей искореженной жизни, отвечал на вопросы, писал контрольные и временами непринужденно общался с однокурсниками.
На работе поддерживал свое амплуа хорошего парня, используя навыки общения, да и постоянные вопросы покупателей требовали его внимания, так что тоже особенно впадать в уныние было некогда, да и внешний мир требовал хороших манер, социального лоска и определенных моделей поведения. Зато внутренний мир, не ограниченный какими-то внешними рамками, был подобием личного миниатюрного ада, напоминающего замкнутую временную петлю, в которой его агония повторялась по кругу: кошмары, недосып, улыбки во внешнем мире, расшатанные нервы, постоянные флешбеки в прошлое и периодические «зависания» в самые неожиданные моменты во внешнем «внутреннем мире».
И так изо дня в день, пять дней в неделю, а в выходные депрессия погребала Тайгу под собой полностью. В первые дни после исчезновения этого придурка, когда он столько раз, обознавшись, бежал за прохожими, перепутав их с Дайки, у него ещё была надежда, хоть какой-то луч света в липком сером тумане… Тайга разворачивал к себе синеволосых парней, рассчитывая увидеть знакомые синие глаза, но их ни у кого не было…
А потом надежда сменилась попыткой забыть. Он сорвался и выкинул все синее, даже свои любимые кроссовки: какой от них толк, если играть больше не с кем? Комнату Дайки запер и не входил. Совсем. Пытался запретить себе думать и вспоминать, но не смог привести чувства в порядок и сдался. Стёр все ими обоими любимые фильмы с компьютера, всю музыку, которая ассоциировалась с ним. Если бы только мог, стер бы и собственную память, настолько было непередаваемо больно.
Правильнее было бы переехать, сменить обстановку и окружение, но нелепая надежда и воспоминания о вместе проведенном времени не давали этого сделать. Тайга предполагал, что у Дайки могла быть веская причина неожиданно исчезнуть, но он никак не мог ее вычленить из множества. Самым логичным объяснением было: Дайки что-то взбрело в голову, а потом он единолично принял решение, не посоветовавшись с Тайгой и драматично свалил в закат… Да, очень в стиле этого эгоистичного придурка.
Поначалу было желание избить Дайки до реанимации, когда найдется. За все потраченные нервные клетки и пошатнувшееся душевное спокойствие. Избить так сильно, чтобы тот сполна почувствовал всю ту боль, что пережил Тайга и больше никогда так с ним не поступал. Но, с течением времени, даже это желание пропало, оставив в душе лишь тоску и апатию.
Дома Тайга махнул на все рукой: почти не убирался, перестал готовить и ел лишь тогда, когда в глазах темнело — сил быть собой прошлым у него не осталось. Жизнь катилась дальше скорее по инерции, чем по его желанию. Каждый новый день был, как две капли, похож на предыдущий: учеба — работа — апатия дома и торг с самим собой относительно выполнения заданного на дом. Если бы не чувство ответственности и вбитое родителями понимание, что другие не должны страдать, когда у тебя нет настроения или сил, Тайга бы свернулся в клубочек под одеялом и не выходил бы из дома.
Но нет, его воспитали бойцом, который не может опустить руки, у него просто не было на такое права даже из уважения к самому себе. Поэтому, сжав зубы посильнее, Тайга вставал, через «не могу» делал ожидаемые от него вещи и продолжал улыбаться людям, как ни в чем ни бывало… А потом снова брел домой, опустив глаза и уже не высматривая синюю макушку в толпе — надежда, что Дайки где-то рядом, давным-давно развеялась как дым, — чтобы снова прогрузиться в беспросветную апатию.
Единственное, куда он заглядывал, когда хорошо сдавал экзамены или контрольную, был тот маленький уютный ресторанчик итальянской кухни. Они подружились с поваром и владельцем Фабрицио, который стал отдушиной в этом бесконечно повторяющемся кошмаре. Когда однажды осунувшийся Тайга, впервые за долгое время, заглянул поесть пасты, итальянец поинтересовался, где его бойфренд, но увидев его, перекошенное болью, лицо, сразу же закрыл ресторанчик и принялся отпаивать Тайгу вкусным латте и кормить пиццей, не взяв при этом ни йены.
Они просидели до самого вечера: Фабрицио не отпустил его, пока Тайга, плача и вытирая сопли фирменными салфетками, не рассказал всю историю его отношений с Аомине Дайки. Итальянец был потрясающим слушателем, неподдельно сопереживающим и очень живо реагирующим на повествование. Его эмоциональная поддержка была настолько искренней, что Кагами действительно полегчало после того долгого разговора и двух бутылок вина.
С того памятного вечера Тайга начал чаще заходить к «амиго», как итальянцы называли друг друга. Фабрицио пару раз посмеялся, что надо мягче это слово выговаривать, а то больше на испанский язык похоже, но потом плюнул и не стал вдаваться в лингвистические тонкости. Так у Тайги появился «амиго» по имени Фабрицио.
Вот и сегодня повар широко ему улыбнулся и тепло поздоровался.
— Buonasera, Тайга! Ты сегодня опять что-то сдал на отлично, правильно?
— Buonasera, Фабрицио! Ага. Сдал презентацию по менеджменту «Стили управления», — устало улыбнулся Тайга и потянулся обнять друга.
Фабрицио был радушным и жизнерадостным, как и все итальянцы. И, будучи типичным обладателем южного темперамента, просто обожал обниматься со всеми. Тайга про себя радовался этой особенности — хоть какой-то телесный контакт, напоминающий, что он до сих пор жив и чувствует.
— Рассказывай, что интересного в стилях управления! — воодушевленно затараторил амиго на английском, готовя ему кофе.
— Ох, ты реально хочешь моей смерти… Давай я тебе напишу название учебника и ты потом на родном почитаешь? А то у меня еще не настолько обширный словарный запас на английском, — Тайга был выжат, как лимон, и напрягаться совсем не хотелось.
— Отличная идея. Мне для работы не помешает! — обрадовался хозяин ресторана.
— Именно. Надо открыть сеть ресторанов и подсадить японцев на пасту и пиццу.
— Да, да, да! — закивал Фабрицио, ставя перед ним вытянутую чашку с белой пенкой, посыпанной корицей, а затем отошёл за прилавок обслужить клиентов и оставил Тайгу наедине с его мыслями.
Тайга отпил приятный напиток и закрыл глаза. Кофе с молоком и корицей оставляли приятное послевкусие. Ощущение праздника, дома и тепла. Сразу же вспомнились датчане со своим понятием «хюгге», обозначающим уютную атмосферу: теплое, желательно жёлтое, освещение, кофе с корицей и кардамоном, сладкое, плед, вязаный свитер и носки на ногах. Жители датского королевства, знающие толк в уюте, неспешно общались в такой обстановке с близкими, подзаряжались позитивом, чтобы сохранять внутри себя тепло и противостоять суровому скандинавскому климату.
«Какого хрена Дай решил уехать непонятно куда?! Вот бы сейчас поизображать из себя датчан: обняться, поваляться под пледом, попить кофе с корицей…» — закономерно расфантазировался Тайга и горестно вздохнул.
Вернулся Фабрицио и присел напротив со своей чашкой.
— Как сам? Выглядишь смертельно уставшим.
— Чувствую себя ещё хуже. Даже глаза больно открывать и возвращаться в реальность.
— Куроко так и не позвонил? — ложка неприятно билась о кружку, пока Фабрицио размешивал кофе.
— Позвонил, но он ничего про Дайки не знает — они не пересекались после того, как мы с ним начали больше общаться. Я уже ничего не жду и ни во что не верю, амиго, — признался Тайга, устало потерев лоб. — Так странно… Я ведь очень долго не считал Дайки близким другом, но только с его исчезновением понял, что он самый близкий для меня человек…
Очередной горестный вздох Тайги напоминал стон смертельно раненого животного. Фабрицио положил свою теплую руку на его ледяные пальцы и понимающе улыбнулся.
— Терять всегда тяжело, Тайга. Но потеря на многое открывает глаза. Это как рестарт. Человек тебе показывает, что хватит, довольно. Только вот вопрос: кому довольно? Чего довольно? Что с этим делать дальше?
— Фабрицио, я уже и так, и так раскладывал: у нас только однажды была серьезная ссора, которую мы разобрали на конфликтологии и по-настоящему начались изменения. Дайки перестраивался, по собственному желанию. Ты сам его видел — ему хотелось узнавать новое, понравилось наконец учиться, вместе делать домашки… Он стал внимательным, дипломатичный, даже ласковым. Я вообще уже ничего не понимаю…
— Мой друг, может быть я ошибаюсь, но, мне кажется, дело не в тебе. Возможно, Дайки решил, что ты для него слишком хорош. Люди уходят не всегда потому, что не хотят быть с кем-то, иногда они хотят освободить от себя, хотят, чтобы дорогой человек был счастлив.
До Тайги не сразу дошел смысл слов амиго. За все это время под таким углом рассмотреть происшедшее ему просто не пришло в голову.
— То есть, ты думаешь, что возможен вариант, что Дайки подумал, что он не тот человек, что мне нужен? Надо освободить место для кого-то получше?
— Да, такое очень даже возможно. Словно он сам себя наказал за что-то. Ему тоже очень больно, поверь!
Тайга ошарашенно закрыл лицо руками.
— Вот я идиот! Этот вариант даже не рассматривал, потому что он был совсем не в его эгоистичном стиле… но сейчас понимаю, что он — самый вероятный. Я знаю, Дайки всегда был излишне импульсивен, но кто давал ему право решать такие вещи одному?! — руки сами сжались в кулаки до побелевших костяшек.
— Тайга, я уверен, что Дайки вернётся. Столь близкие люди не исчезают навсегда. Просто подожди, а пока подумай и разберись в себе. Постарайся понять, чтобы и ты с ним встретился другим человеком, — Фабрицио успокаивающе погладил его кулаки. — Да, сейчас тебе больно. Больно, потому, что не понимаешь и считаешь, что тебя предали. А ведь Дайки может просто не додумался до другого варианта? Может он не знает, как надо поступать? Скорее всего, у Дайки такое тоже впервые.
В словах амиго было много разумного. Вот, что значит иметь богатый жизненный опыт: поживший человек смотрит на вещи шире и допускает огромное количество вариантов развития событий, и даже не всегда самых плохих. А он сразу же выбрал пару тех, что были созвучны его состоянию и всё — другие словно вообще не существовали. Он сам, был таким же эгоистом, даже не попытавшись посмотреть на ситуацию глазами Дайки…
Внутри будто щелкнуло и Тайга вспомнил момент перемены в друге: тот радостно побежал за учебником, пока он готовил суп, а затем ушел к себе под предлогом головной боли. Что он мог такого увидеть?
Ложка со звоном упала на фарфоровое блюдце.
— Реферат… — прошептал Тайга и вскочил. Порывисто обнял Фабрицио и чуть не расцеловал от облегчения. — Амиго, я понял, где искать! Спасибо за кофе, мне надо бежать! Я завтра обязательно зайду, ладно?!
— Конечно, Тайга! Я рад, что ты понял. Удачи, файтинг!
***
Тайга буквально взлетел на третий этаж, несколько раз уронил ключи, пока пытался открыть дверь и, не снимая обуви, понесся в комнату. Ноут, как назло, грузился слишком медленно. За это время он успел сбегать закрыть дверь, снять кроссовки и раздеться. Чуть не сел мимо стула и лихорадочно защелкал по папкам в поисках этого злосчастного реферата. — Ага, вот он. Так, я после ухода Дая ещё часа три его дописывал — значит, он мог видеть кусок из начала. Что же ему могло попасться на глаза и так запасть в душу? — Тайга начал вдумчиво читать то, что сам тогда наваял в эмоциональном запале: ещё преподаватель отметил, что реферат получился скорее криком души, нежели компиляцией работ. «Всё-таки совместное проживание ускоряет процесс привыкания и координации действий: разучиваются привычки, алгоритмы поведения, слова-паразиты, любимые выражения, два человека подгоняются друг к другу как шестерёнки одного большого механизма под названием «взаимные отношения». Одновременно с этим появляется новая информация о человеке: его скрытые стороны, которые он считает нелицеприятными, биологические реакции, которые надо принимать во внимание, какие-то стереотипы и закостенелые установки, требующие пересмотра и глубокой внутренней проработки». — Тут вроде ничего такого страшного и не написано, — Тайга почесал карандашом затылок, погрыз кончик, ещё раз перечитывая строчки, чтобы убедиться, что все более или менее «нормально» и шока у читателя вызвать не должно. «Когда первый этап адаптации будет пережит, и человек будет принят другим даже с недостатками, то начинается поистине самый интересный период — глубокое погружение с желанием понять, прикоснуться к внутренней сути, ощутить и соединиться — на мгновение стать другим. Увидеть мир глазами другого человека, погрузиться в чужой микрокосм и познать суть этой личности. Вслед за этим не отвернуться, не испугаться, открыться и ждать, позволяя другому прикоснуться к самому сокровенному, увидеть тебя без социального лоска, узнать твои темные стороны, принять недостатки, стать тобой на мгновение, и отступить в свое пространство, оставляя послевкусие близости». — Ну, с этим тоже вроде как полный порядок. Думаю, что Дайки чувствовал что-то похожее, — Тайга нахмурился и заново вчитался. — Вроде тоже не то. Где же был абзац про гармоничные отношения?! «Классическая литература, реклама и маркетинг насаждают обществу такие понятия как идеальные отношения и вечная любовь, которые базируются именно на вышеописанном желании максимально познать другого человека. Из-за субъективности восприятия, авторы транслируют свой травматический опыт созависимых отношений как нечто ценное, такое, чего нет у других. И неокрепшие умы, читая книги, смотря растиражированные фильмы и слушая песни о такой несчастной, но одухотворённой любви, истязают себя и своих близких невыполнимыми требованиями, ничем не подкрепленными претензиями, ревностью, в попытке доказать, что вот это и есть «любовь». На самом деле, созависимая любовь — это непрекращающийся кошмар, в который люди погружаются в надежде обрести целостность, которую нельзя найти вовне — лишь восстановить изнутри. Оставаться собой, когда против тебя такое вселенское согласие, инстинкты и установки общества, очень трудно. Ещё труднее не позволить это сделать другому, чтобы в конце концов ваши отношения продолжались, а не калечили двух ни в чем не виноватых людей, которые просто не потрудились разобраться в себе». — Точно. А я и забыл про эти… — выдохнул Тайга. Дайки же не прочитал окончание, где он писал от себя, что помогая друг другу, из созависимости можно выйти. — Да бля! Что этот придурок там себе напридумывал?! Тайга даже заревел от глупости Дайки: вместо того, чтобы поговорить, тот себе нарисовал самую мрачную картину и освободил его от своего присутствия. — Мудак! — в сердцах выплюнул Тайга. Как ни странно, но снова полегчало. Тайга вытер лицо рукой, подскочил со стула и пошел убираться в соседней комнате. Снял постельное белье, открыл окно, положил подушку с одеялом на подоконник проветриваться и помчался на кухню за тряпкой для пыли. После настал черед пылесоса: он отодвигал мебель, чтобы добраться до укромных уголков, и за кроватью обнаружил фотографию, на которой они, широко улыбаясь, смотрели в объектив и показывали знак V скрещенными пальцами. Тайга устало сел на пол, смотря в синие смеющиеся глаза, и снова заревел. Хорошо, что работающий пылесос заглушал его рыдания, всхлипы и мгновенные приступы удушья. Так долго он ещё никогда не пылесосил. Бедные соседи. Зато на душе посветлело, а в голове стало ясно. Тайга улыбнулся фотографии и прошептал: — Я найду тебя, поганец, и выбью из тебя всю ту дурь, что взбрела в твою тупую башку! Уборку он закончил поздним вечером, даже приготовил себе бенто, выпил снотворное и завалился спать. Режим депрессии перешёл в режим выжидания и накопления сил для следующего витка поиска синеволосой заразы.***
Наступил следующий день и, казалось, что он будет точь в точь похож на предыдущий. Однако в жизни Кагами Тайги назревали серьезные перемены… — А вы не могли бы мне принести такую же майку, только синюю? — раздался голос покупателя из примерочной. — Да, конечно. Минутку, — Тайга повесил майку на перекладину и чуть отошёл на пару шагов в сторону, чтобы не смущать клиента, но при этом слышать пожелания. Сегодня упоминание о синем цвете не вызвало приступа истерики, как раньше. Словно какая-то внутренняя пружина наконец-то разжалась и стало легче дышать. Тайга даже обрадовался, но тут же дернулся, когда в зале внезапно промелькнули синие волосы. — Неужели… — прошептал Тайга и сжал кулаки, чтобы не рвануться от покупателя и не побежать следом. — Вам ещё какой-нибудь другой цвет принести для сравнения? — вежливо поинтересовался он, чтобы был повод выйти в зал. — Да. Еще красную и зелёную. Тайга метнулся за майками и начал глазами искать синюю макушку. Мужчина, отдаленно похожий на Дайки, стоял и рассматривал спортивные костюмы. Тайга выдохнул, когда понял, что это не та синеволосая зараза, которую он так отчаянно ищет, и пошел обратно. Сложил выбранную майку в фирменный пакет, дежурно улыбнулся покупателю и, проговорив стандартную фразу благодарности, решил сходить на склад за самыми ходовыми моделями кроссовок: их разбирали как горячие пирожки, а у него в наличии осталось только два размера. Вернувшись с коробками, он вновь увидел того же синеволосого мужчину, ожидающего его у прилавка. — Добрый день! Чем могу вам помочь? — произнес Тайга заученную формулировку, поставив коробки. — Добрый день! Скажите, это вы Кагами Тайга? — вежливо улыбнулся незнакомец, выжидающе глядя в глаза. — Да, это я. — Простите, я не представился. Меня зовут Акайо Аомине. Я отец Дайки. — Приятно познакомиться. Скажите, с Дайки все хорошо?! — просипел он, чувствуя, как перехватывает горло и мгновенно холодеют пальцы. Тайга тряхнул головой: только обморока ему не хватало и сильно ущипнул себя за ногу. Боль моментально отрезвила и он снова смог сконцентрироваться на собеседнике. — Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Когда вы сможете освободиться? — Работа заканчивается через час… — на полном автомате ответил Тайга, но потом нахмурился, сжал кулаки и выпалил: — Но я освобожусь через пять минут. — Хорошо. Через пять минут в кафе за углом. Буду ждать. — Договорились, — Тайга попытался улыбнуться непослушными губами, но получилось плохо. Отец Дайки вышел, а он кинулся к менеджеру. В голове крутились мысли одна ужаснее другой, но Тайга себе напоминал, что варианты бывают разные: может, конспекты Дайки нужны, например. Пришлось поставить менеджера, перед фактом, что у него возникла чрезвычайная ситуация, поэтому этот час Тайга отработает в какой-то другой день. Едва дослушав ответ, он схватил свои вещи и рванул в кафе. Акайо Аомине сидел за столиком у окна и смотрел на людей. Тайга опасливо присел напротив и сцепил руки под столом, стараясь держать себя в руках. На него устало посмотрели и грустно улыбнулись. — Боюсь, у меня плохие новости. Тайга шумно выдохнул и посильнее сжал пальцы, до боли вонзив ногти в ладони, чтобы не заорать. — Дайки в больнице. У него лейкемия с осложнениями — комплексный диагноз в три строчки. Врачи не знают, как это вообще лечить, так что пробуют разные варианты. Шансов мало, но самое страшное не это… Дайки не хочет бороться, Тайга. Словно принял решение умереть и действительно умирает, — красивые пальцы нервно комкали бумажную салфетку. — Я уже отчаялся. Дайки ничего не хочет… — Где он? — почти шепотом произнес Тайга. — Скажите мне где он! — Он в больнице в нашем городе. Я готов прямо сейчас отвезти тебя к нему. — Поехали, — Тайга вскочил со своего стула и они быстро вышли из кафе. Уже сидя на заднем сидении автомобиля с Акайо Аомине, Тайга внезапно спросил: — Почему вы считаете, что, увидев меня, Дайки захочет жить? Он же принял решение вычеркнуть меня из своей жизни. — Познакомившись с тобой, он захотел измениться. Он поступил на бюджет, начал учиться и даже стал чаще звонить. А потом приехал совсем другим человеком… И теперь вот это. Наверно, ты единственный, к чьим словам он сможет прислушаться, — в усталом голосе слышалась безысходность. — Думаю, вы правы. Жаль, что вы раньше меня не нашли, может быть до этого бы и не дошло… — Согласен. Я уже устал себя ругать, что пошел на поводу у сына и не нашел тебя раньше, даже если он и был против, — отец Дайки горестно выдохнул и умоляюще посмотрел на него. — Но теперь пришло время исправлять ошибки и я очень тебя прошу... помоги спасти Дайки! — О чем вы? Конечно, — решительно заявил Тайга и сжал трясущиеся пальцы в кулак.
