True blue

— Прошло всего два дня, а я безумно по нему скучаю. Это нормально, доктор? — Дайки старался не краснеть, задавая свой излюбленный вопрос психологу. «Это нормально?» заканчивало почти каждую его реплику. — Аомине-сан, это нормально — скучать по людям, которые вам дороги, — понимающе улыбнулся в ответ психолог. — Но Тайга же парень… — осекся Дайки, ожидая услышать, что это против биологии и установок общества. — Аомине-сан, что вас больше беспокоит: то, что Тайга — парень, или то, что вы испытываете подобные чувства к парню? «Этот психолог хорош, сразу же задаёт уточняющие вопросы, — про себя отметил удивленный Дайки. — И ведь не в бровь, а сразу в глаз». — Ну, раз вы до сих пор не прочитали мне лекцию, что я неправильно себя веду, или что я какой-то ненормальный, то так уж и быть, скажу вам честно: меня беспокоят сильные эмоции, испытываемые к парню, которые противоречат моему воспитанию и установкам в обществе, — Дайки устало выдохнул и посмотрел в окно. — Скорее всего, я просто не могу сам в себе разобраться. — Не волнуйтесь, все проходят через этап самоидентификации*. Это нормально. Испытывать сильные эмоции к человеку — это тоже нормально. Что именно вы имеете в виду, когда говорите о сильных эмоциях по отношению к Кагами Тайге? — Радость, интерес, желание поддерживать и получать поддержку, общаться, прикасаться, защищать, заниматься чем-то вместе, просто валяться в обнимку. О сексе тоже думаю, но ещё не представляю, как это сделать — слишком непривычно и жутко смущает. — Спасибо, — мужчина сделал пометку в блокноте. — Вы говорили, что у вас был напарник. Куроко Тецуя, если не ошибаюсь? — Да, — кивнул Дайки, пытаясь понять, как бывший товарищ по команде и Тайга связаны. — Какие эмоции он у вас вызывал? — Хммм… — Дайки поерзал в кресле и нахмурил брови. — Поддержка, радость от хорошей игры, с ним можно было поговорить про баскетбол. — А другие люди: ваши друзья, товарищи по командам в прошлом, одноклассники вызывали у вас такие же сильные эмоции, как Тайга? — Дайте подумать… — Дайки рассматривал свои руки и молчал. Вспомнил про красивые пальцы Тайги и помотал головой. — Наверное, нет. Я за эти два года вообще ни про кого не вспоминал, пока вы не спросили. Меня всегда мало интересовали люди любого пола, пока нашу команду не победила команда Тайги. Ну да, я, конечно, залипал на моделей с большой грудью, так то фотографии — с реальными я же знаком не был, это просто было как бы фоном — всем же какая-то внешность нравится, ну вот и мне нравилась такая внешность девушек, я же парень. Но потом внезапно заметил, что есть кто-то живой и реальный, а не красивое тело с фотографии, способный меня заинтересовать и увлечь. Сначала в баскетболе, потом в учебе. Тайга был настолько непохожим на всех остальных: сильный, яркий, целеустремлённый, бесстрашный и теплый. Когда он мне широко улыбался, у меня что-то екало внутри. И я решил пойти за ним дальше: смотреть на него, сидеть вместе на лекциях, быть постоянно рядом, но и этого было мало. Мне хотелось его запереть и не выпускать, чтобы он был только моим. Я хотел, чтобы весь его мир сошелся только на мне. Психолог поменял позу в кресле, кивнул и продолжил внимательно слушать. — И чем это закончилось? — Дайки печально усмехнулся. — Закончилось пониманием, что я сломаю ему жизнь, если и дальше продолжу в том же духе: я не умею любить и нормально относиться к людям. Вы мне можете просто объяснить, что такое равноправные отношения? — Аомине-сан, равноправные отношения трактуются по-разному, но главный принцип один: вы работаете над своими недостатками, восполняете нехватку общения, эмоций и чувств. Разбираетесь в себе, восстанавливая свою целостность как отдельной личности, и не стараетесь слиться с другим человеком в одно целое. Когда вы не повторяете какие-то сценарии прошлого, а выстраиваете свои отношения в настоящем: узнавая другого, прислушиваясь к нему, при этом сохраняя свои и его личные границы. Это процесс, Аомине-сан, — психолог помолчал и посмотрел на часы. — К сожалению, наша беседа сегодня подходит к концу. Мы встретимся с вами на следующей неделе. Подумайте, понаблюдайте, прислушайтесь к себе, а потом мы снова поговорим. — Хорошо, — Дайки был одновременно удовлетворен и не удовлетворен беседой. — А может, у вас есть что-то почитать по данной теме? — К сожалению, книги у меня дома, но я дам вам имена авторов и названия, — мужчина написал несколько строк в блокноте, вырвал лист и протянул его Дайки. — То, что вы вообще размышляете об этом, уже ценно. Все у вас получится. — Благодарю. До встречи на следующей неделе. Дайки вышел из кабинета психолога и прикрыл за собой дверь, хмуря брови. Ну не был он любителем выворачивать себя наизнанку, тем более перед незнакомым человеком, поэтому облегчение, которое испытывал после разговора, оказалось странным. В задумчивости он дошел до палаты, где его ждала мама. — И как все прошло? — осторожно поинтересовалась она, зная, насколько Дайки не любит, когда ему лезут в душу. — Слишком много вопросов, на которые мне предстоит самостоятельно найти ответы. Психолог посоветовал почитать пару книг по теме, которая меня заинтересовала, — буркнул он. Аомине Нана посмотрела на своего сына и ее материнское сердце дрогнуло. Она любила его и хотела быть ближе, но его многолетняя отстранённость, нежелание Дайки посвящать окружающих в свою жизнь, полное отсутствие физического контакта, не позволяло этого. Единственным человеком, растопившим этот неприступный ледяной айсберг, стал Кагами Тайга. Неожиданно Дайки встал со своей кровати и присел рядом с ней. Он помялся, пока она удивлённо смотрела на него, и неуверенно обнял. Нана не сразу среагировала на такое: они много лет не обнимались, ей казалось, что Дайки совсем перестал воспринимать ее как мать. Поэтому пришлось сначала отмахнуться от своих мыслей, а уже потом крепко обнять в ответ. — Мне так страшно… — выдохнул Дайки. — Я не хочу умирать, мам. И ее гордый ребенок заплакал, хватаясь за кофту на ее плечах, давясь воздухом и не стесняясь своих слез. Дайки шепотом признавался, насколько ему плохо: все тело болит, он чувствует себя трупом, у которого не сгибаются руки от капельниц и синяки везде от бесконечных уколов. Его постоянно тошнит и приходится заставлять себя есть. И постоянно кажется, что химиотерапия разъест вены, а сердце перестанет биться. Нехотя признался, что перестал чувствовать запахи, поменялось вкусовое восприятие, двоится в глазах, частенько бывают галлюцинации и регулярно болит сердце. Нана обнимала, гладила по голове, плакала вместе с ним и как заклинание повторяла: они справятся, Дайки не умрет. У него есть она, и отец, и Тайга. Дайки не один — они рядом. Все получится, если очень хотеть. Желание жить может победить все. Со своей стороны она приготовит много разных блюд, чтобы найти те, которые он сможет есть; договорится с врачами, чтобы прописали таблетки от тошноты и болей сердца; она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь ему, надо всего лишь попросить. — Спасибо, мама, — Дайки шмыгнул носом, а она вытерла ему руками слезы. — Я давно не говорил, как я тебя люблю. А я ведь тебя сильно люблю. Прости меня, пожалуйста, — он опять уткнулся ей в шею и заревел как ребенок, а она снова обняла его и начала успокаивать, гладя по голове и повторяя, что она его прощает и тоже очень сильно любит. Они плакали больше часа, а потом, когда пришла пора очередной медицинской процедуры, Нана неожиданно предложила съездить за терияки бургерами, чтобы Дайки поел. — Вроде же нельзя? — Можно, сын, можно, — хитро улыбнулась она. — Как говорится, на войне все средства хороши, так что заказывай! — Тогда бургеры, курицу в панировке и фри. И томатный сок. Что-то захотелось, — он смущенно улыбнулся, удивленно ее разглядывая. — Я не знал, что ты можешь быть такой дерзкой. Мне казалось, что ты всегда такая правильная и соблюдающая правила. — Ахахаха. Я и правильная? — захохотала Нана. — Дайки, ты меня просто не знаешь. Я не всегда соблюдала правила, сын. — А вот это интересно — дерзкая мама. Мне нравится! — подмигнул ей Дайки. В палату заглянула медсестра поинтересоваться будут ли они обедать. Нана сказала, что сама покормит сына, поблагодарила за заботу, взяла сумку и вышла. Молоденькая девушка лишь пожала плечами, сделала пометку в карте, стрельнула глазами в сторону симпатичного парня, но, не получив ожидаемой реакции, вышла. Дайки, показав двери, закрывшейся за медсестрой, средний палец, открыл ноутбук и наконец решил разобраться с самоидентификацией, предварительно написав Тайге кучу сообщений, как он скучает и ждёт выходных. Ответа не было: замученный студент, скорее всего, был ещё на лекциях. Он вздохнул, нашел в интернете одну из статей авторов, которые посоветовал психолог, и углубился в чтение. «Самоидентификация — процесс, посредством которого человек развивает привязанность к другому человеку и восхищение этим человеком, обладающим качествами и чертами, которыми он сам хотел бы обладать. То есть идентифицирует себя в другом; в том, как используется этот термин, однако, нет никакого предположения о нарушении идентичности личности». — Ну слава богу, одним диагнозом меньше, — выдохнул Дайки, почесал затылок и продолжил дальше. «Поведение детей носит имитационный характер, в процессе которого дети имитируют интонационные характеристики голоса, высказывают сентенции, принадлежащие взрослым. Ребенок идентифицирует себя с яркими качествами значимых окружающих, в первую очередь с качествами обоих родителей». — Ну да, я хмурю брови, как отец, и дерзкий, как мама, но что-то я не подался в бизнес отца, а увлекся баскетболом… — Дайки, анализируя прочитанное, разговаривал сам с собой вслух. — Нет, что-то не совсем сходится. Ладно, может, ответ дальше. «В случае травмирующих психику ребенка отношений с родителем (или обоими родителями) идентификации с этим родителем не происходит». — Хмм, а вот это уже больше похоже на правду. Родня же была против брака отца и матери, и эти постоянные разборки на семейных празднествах… — он скривился, вспоминая бабушек и дедушек, которые поливали друг друга и собственных детей грязью, мило улыбаясь при этом. — Ааргх! Как вспомню, так вздрогну! Конечно, как тут самоидентифицироваться с родителями, когда тебе постоянно объясняют, какие они плохие? Статья пестрела незнакомыми терминами, которые было лень прояснять. Дайки решил просмотреть все десять страниц по диагонали, чтобы получить общее представление, останавливаясь на том, что могло бы ответить на его вопросы. «В большинстве случаев негативной самоидентификации большую подпитку дает комфортное ощущение быть плохим». — А вот это самое то! Пусть лучше считают плохим, чем постоянно ломают под свои идеалы и выносят мозг, заставляя испытывать противоречивые чувства: ты любишь родителей, а они плохие… — Дайки пнул спинку кровати, выматерился и спародировал противный старческий голос: — Ты должен быть успешным, умным, красивым, не то что твои родители. Твои бабушки и дедушки хотят тобой гордиться. Раз дети не оправдали надежд, то ты уж постарайся… «Отсутствие у человека достаточной самоидентичности может характеризоваться нарушением межличностных отношений с возникновением предпочтительного общения с миром вещей, заменяющим мир людей, что приводит такого человека к стремлению получать удовольствие способами, исключающими контакты с людьми», — прочитав последнее, Дайки отпихнул от себя ноутбук и вскочил с кровати. Его реально колотило от бешенства. «Надо собраться, пока не пришла мама. Ей плохо станет, если увидит меня в таком состоянии», — лихорадочно соображал он, чтобы успокоиться, а затем схватил мобильник и написал Тайге: «Тай, разбираюсь тут с самоидентификацией. Ничего не читал по этому поводу?» «Привет, красавчик! Нет, с самоидентификацией не разбирался ещё, у меня тут реферат по экономике, чутка на другую тему. Выслать надо вечером. Извини, что раньше не написал. Как только закончу, обязательно отпишусь». «Ого! Про что на сей раз пишешь?» «Ох, спросил же на свою голову у преподавателя о дополнительном домашнем задании, чтобы перестраховаться и получить хорошую оценку по предмету, от которого у меня мурашки, и это совсем не от большого удовольствия… Короче, тема у меня: «Влияние развития экономики страны на благосостояние сельских жителей». Грызу третий учебник, просто жесть…» «Пришлешь почитать? Не люблю экономику, но люблю твои мысли, и то, как ты их выражаешь» «Конечно. Чертовски приятно, что у меня такой читатель, помимо преподавателя. Могу тебе скинуть свой реферат по социологии, который писал несколько недель назад. Правда, там про гендер* и пол, но думаю, может быть полезен в тему самоидентификации. Как раз на выходных и обсудим. Ок?" «Конечно обсудим. Жду реферат про пол и гендер». «Выслал. Дай мне пару часов и я тебе пришлю экономику, а пока почитай социологию». «Не вопрос. Жду с нетерпением. Хааг». «Хааг. Слушай маму и нормально кушай». «Да, папа». «Да ну тебя, дитятко», — Тайга прислал кучу ржущих смайликов, потом следующим сообщением много обнимающих и откланялся. И тут до Аомине дошло, что он, пока переписывался с Тайгой, успокоился и даже улыбается. И снова поразился этому феномену: что бы ни происходило, каким бы ни было его настроение, Тайга парой фраз мог подбодрить, успокоить и поддержать. Он сел обратно, кликнул на полученный файл, скачивая его, и ещё раз перечитал, разозливший его, абзац. Конечно, не обрадуешься, когда черным по белому значится, что ты не можешь общаться с людьми и выбираешь вещи вместо людей, потому что тебе так комфортнее. Дайки повертел эту мысль в голове, привыкая к горькой правде и тяжело вздохнул. Как бы не хотелось материться и запальчиво доказывать обратное, но так на самом деле и все было — ему было намного проще одному, чем вместе с другими. Поэтому он ни с кем особо не сходился и отказался работать в компании отца — слишком много людей. Могло показаться, что баскетбол никак не вписывался в эту систему координат, ведь это командный спорт, но нет — Дайки умудрился даже в командном спорте играть без остальной команды и в одиночку побеждать соперников. И вот тогда, когда смог добиться такого уровня личной игры, что перестал от кого-либо зависеть, и пропало желание играть: не с кем. Пока не появился Тайга… Оставался всего один вопрос — почему Тайга стал исключением из правил? Дайки снова вздохнул, уже не надеясь ответ именно в этой статье и почти закрыл ноутбук, когда увидел строчки: «Самоидентификация является одним из ключевых элементов личности человека. Негативная или позитивная самоидентификация может кардинальным образом влиять на все поведение человека. Подражание человеку, который обладает желаемыми качествами, способно, вероятно, повлечь соответствующие изменения в самом индивиде, как позитивные, так и негативные». Он поморгал, переваривая прочитанное, и почувствовал, что вот это и есть то, что он искал: они самоидентифицируются, причем оба… Самоидентифицируются друг с другом. — Над чем задумался? — поинтересовалась мать, заходя в палату и ставя перед ним бумажные пакеты. Дайки на нее внимательно посмотрел: стоит говорить или нет. Вспомнил абзац о нарушении межличностных отношений и решил попробовать: с Тайгой же у него получалось нормально общаться, а тут человек, который знает его всю жизнь. — А себе не взяла ничего, что ли? — осторожно поинтересовался он, наблюдая за реакцией. Мать улыбнулась и взяла завёрнутый бургер из пакета. — Почему это? Взяла. Терияки бургер. — Ты тоже их любишь? — неверяще переспросил Дайки, доставая из пакета свой терияки бургер. — Ага. Просто не афишировала… — она озорно улыбнулась. — Ты меня заразил. Потрясающе вкусно пахли. — Да ладно… Вот это новости! — Так ты мне расскажешь или нет? — повторила свой вопрос мать, отхлебнув кофе из стаканчика. — Расскажу, — пробубнил Дайки, жуя картошку фри. — Только не смейся. — Ну, ты же не шутить вроде собрался, не так ли? — Конечно же нет. Просто мы с тобой никогда открыто не общались. Поэтому я даже не знаю, как ты к этому отнесешься. — Ну, почему бы и не попробовать? — ободряюще улыбнулась ему мать, вытерла пальцы салфеткой и села к нему на кровать. Потом обняла одной рукой и прижалась к левому боку. — Рассказывай уже. Сказать, что Дайки был в шоке — ничего не сказать. Он дожевал бургер, большими глазами смотря на мать, и долго пил сок, пытаясь собраться с мыслями от такого внезапного проявления близости. — Ты не перестаешь сегодня меня удивлять, но наверное, это хорошо. Пора меняться — это я сегодня понял со всей ясностью, — он покосился на сидящую рядом мать. Она положила голову ему на плечо и вопросительно посмотрела. — Ну, что? Я тоже люблю обнимашки. Дай потряс головой и опять отпил сок. Невозможно столько новостей переварить за раз, просто невозможно. — Всё, рассказываю. Сегодня я разбирался с таким понятием, как самоидентификация. Да, я интересуюсь психологией и философией теперь, — он снова посмотрел на мать, но та сидела и внимательно слушала. — Меня в последнее время мучает вопрос, почему Тайге удалось стать мне очень близким человеком, а никому другому это не удавалось. — И почему же? — Потому, что в Тае есть те черты, что я хочу себе, и во мне есть те, что нравятся ему. Мы как бы служим неким примером и стимулом друг для друга, поэтому у нас такая сильная эмоциональная связь. Не думаю, что это полный ответ на мой вопрос, почему я так зациклен на нем, но хоть что-то. — А это интересно. Намного проще было все объяснить влюбленностью, гормональной бурей и отсутствие опыта. А ты решил основательно разобраться! молодец! — То есть, ты поняла меня? — Конечно. Мне очень понравились твои размышления. У меня самой такой же вопрос возник: что такого в Тайге, что ты захотел измениться? Ну вот, похоже, ты и себе, и мне потом ответишь, разве это не здорово? — Здорово, но непривычно, — проворчал Аомине. — Может, нормально теперь обнимешь сына? — Конечно, — тепло улыбнулась мать и обняла его двумя руками. — Расскажешь еще чего-нибудь? — А вот и расскажу! — фыркнул Дайки и они оба расхохотались.