True blue

Когда Тайга зашёл в палату, Дайки и Нана бурно обсуждали его реферат по социологии. — Я всегда подозревала, что это стереотипы, а не логика! — возмущалась Нана. — Я понимаю, многовековое патриархальное общество, традиции, корнями уходящие в прошлое, но ведь двадцать первый век на дворе, начните уже уважать женщин! Почему работа по дому менее ценна, чем работа мужа?! Вот он бы поделал все мои дела неделю, я бы посмотрела на него! — Ну совсем дерзкая стала… — засмеялся Дайки и потянул подол юбки, чтобы она села рядом. — Слушай, а давай отцу подкинем почитать? Посмотрим на реакцию, а? — Гениальная идея, — хитро улыбнулась Нана. — Я посмотрю, как у него лицо вытянется, особенно, если ты ему это порекомендуешь. Да здравствует революция! — и они оба расхохотались. — Только я сначала спрошу у Тайги, это же его работа и интеллектуальная собственность, — серьезным тоном заявил Дайки. — Я не приветствую такой подход: я чем-то поделился, а другой, не спросив меня, поделился с кем-то еще. Поэтому сначала получу разрешение, а уже потом сломаем отцу его привычную жизнь, ладно? — Конечно, о чем ты говоришь! Надо с уважением относиться к плодам труда таких талантливых и умных людей и не нарушать авторские права, — Нана закивала головой, соглашаясь с сыном. — Я не против, — улыбнулся Тайга, подходя к ним ближе. — Спасибо за лестный отзыв о моем реферате и способностях, Нана, и за бережное отношение к моей интеллектуальной собственности, Дайки. Можете смело начинать революцию и держать меня в курсе: мне тоже интересно, как Акайо-сан отреагирует на такое. — Ты приехал! — обрадовалась Нана, вскочила и порывисто его обняла. Она чуть наклонилась и быстро прошептала ему в ухо: — Спасибо тебе. За всё. Просто спасибо. — Пожалуйста, — также тихо ответил ей на ухо Тайга, обнимая в ответ и глядя в блестящие синие глаза Дайки. — Хорошо доехал? — Конечно хорошо. С комфортом, у меня даже мой любимый кофе был, благодаря кому-то… — Тайга выразительно посмотрел Нане в глаза. — И кто бы это мог быть? — невинно улыбнулась она и засобиралась. — Все, мальчики, я убегаю: у меня маникюр через час, а вы хорошо проведите время. Если не хватит еды, звоните — привезу бургеров. Тайга удивлённо посмотрел на Дайки, который в ответ лишь улыбнулся и развел руками. — С недавних пор у меня дерзкая мама, которая тоже любит обнимашки и терияки бургеры. — Ах вот оно что… Тогда добро пожаловать в наш скромный клуб дерзких любителей пообниматься и поесть вредной еды, — Тайга попытался изобразить серьезное выражение лица и официальный тон, но Нана с Дайки начали смеяться первыми и он к ним с удовльствием присоединился. Нана упорхнула, расцеловав обоих в щеки. Дайки, наконец-то, встал с кровати и порывисто обнял, шепча на ухо, как медленно тянется время, когда Тайги нет рядом. Тайга гладил его по спине и внимательно слушал. То, что Дайки открыто проявлял свое отношение лишь наедине, не стало для Тайги чем-то новым: синеволосая зараза всегда отличалась противоречивостью во всем. Однако в последнее время Дайки словно прятал его ото всех по неизвестной причине. При посторонних он вел себя как друг: непринужденно общался, подкалывал и язвил на разные темы, при этом зорко следя за реакцией самого Тайги. Наедине же старался быть как можно ближе: постоянно прикасался и тёрся то носом, то лбом. Как в манге про плохих парней, всегда хмурых, неразговорчивых, целеустремлённых и до ужаса крутых для окружающих, но в присутствии близких и дорогих людей ведущих себя как котики — требующих любви и ласки, довольно урчащих в ухо и бегающих хвостиком за объектом своей страсти. Что-то в Дайки сильно переменилось за это время. Он и раньше был скрытным одиночкой: на публике ничего личного не обсуждал и никого в свои планы не посвящал, но скрываться от родителей? Тайга сначала порывался это обсудить, но потом вспомнил свой разговор с отцом и решил оставить все как есть: похоже, Дайки начал проявлять проницательность и догадываться об изменениях в себе самом и в нем. Поэтому Тайга такое поведение Дайки принял как нечто само собой разумеющееся: вот сейчас его друг себя так ведёт и всё — не надо его учить жить, советовать и добавлять поводов для переживаний — Дайки взрослый парень и со многим способен разобраться самостоятельно. — У тебя уже закончились ежедневные сеансы садо-мазо? — Тайга хотел выяснить: можно сразу завалиться на кровать или ещё надо побыть «в образе» до ухода врачей. — На сегодня инквизиция откланялась. Можешь расслабиться и переодеваться в свою ночнушку. — Я знаю, ты мне завидуешь. Хочешь, я тебе тоже такую прикуплю? Будешь самый красивый в отделении. — Вот и прикупи, да покрасивее! — парировал Дайки и ущипнул его за бок. — И себе тоже. А то как это только я один красивый буду, а ты не очень? Тайга понял намек, но не подал виду: одинаковые вещи обычно покупают парочки. Ладно, раз этот поганец не сказал прямо, значит, надо продолжать подыгрывать. — Хочу есть, — он потерся носом о плечо Дайки. — И полежать. Нервный день до чертиков. — Ага, давай поедим и поваляемся, — выдохнули ему в ухо, но при слове «поваляемся», послышалось совсем другое. «Оговорочки по Фрейду, чтоб его…» Нана приготовила рис с овощами и курицей — любимое блюдо Дайки после того дня рождения. Он и самого Тайгу часто просил готовить это блюдо, а потом ел с таким удовольствием, что иногда становилось не по себе — будто другие блюда у него получились не такими вкусными. «Интересно, это тоже какой-то намек или нет?» — размышлял Тайга, разогревая еду и раскладывая ее по пиалам. Дайки всегда был прекрасным стратегом в баскетболе, интересно, перенесет ли он это в их будущие отношения или нет? На последней мысли у него выпали палочки из рук, и Дайки повернул голову в его направлении. Он гордо лежал под одеялом на второй кровати, ожидая, когда Тайга все принесет, поставит поднос ему на колени, присядет рядом, и они поедят. Нана, заметив пятна соевого соуса на пододеяльнике второй кровати, расхохоталась: дескать, мало того, что Дайки свое постельное белье пачкает, так и теперь чужое… Дайки в ответ безапелляционно заявил, что так вкуснее, и всем пришлось смириться с этим небольшим капризом: лучше пусть пачкает постельное белье, чем не ест вообще. — Буянишь там? — Ага. Видишь, какой голодный, аж руки трясутся. Дайки хитро улыбался, внимательно рассматривая его лицо. Пришлось криво улыбнуться и идти мыть палочки, раз такой растяпа. Тайга, погруженный в свои размышления, не заметил как задумчиво посмотрел ему вслед Дайки, как он подметил смущение на его лице после намека про одинаковые пижамы, и, конечно же, обратил внимание, что палочки не просто так выпали, а он их выронил от удивления. Они ели молча, сосредоточенно жуя и посматривая друг на друга. Еда была как всегда бесподобной: Нана очень хорошо готовила и щедро добавляла их любимые приправы. Довольный и сытый Тайга расплылся в улыбке, отодвигая от себя пустую пиалу. — Обожаю еду твоей мамы. Особенно сейчас, когда сам готовить не успеваю и кое-кто не требует еды три раза в день. Это такое счастье — просто разогреть готовое и поесть! — А мне твоя курица с рисом больше нравится, — в очередной раз констатировал Дайки, жуя дайкон. — Я был в приятном шоке, когда ты впервые приготовил мне именно это блюдо, а затем смылся в магазин за тортом. — Ты бы видел свое лицо, когда я тогда перед тобой поставил этот самый торт, — Тайга изобразил крайнюю степень удивления с открытым ртом, на что Дайки только ухмыльнулся. — А когда надо было свечки задувать, ты совсем засмущался. Такой серьезный, нахмурившийся и растерявшийся ас Тоо, гроза всех школ, с румянцем на щеках. Милота, да и только. Дайки отвёл взгляд и покраснел, а Кагами улыбнулся и ткнул в его щеку пальцем, даже голову наклонил, пристально рассматривая его чуть порозовевшее лицо. — Вот везёт тебе. На загорелой коже почти не видно, смущайся себе на здоровье. — Но ты-то видишь, — хмыкнул Дайки, замечая, как от друга не ускользает ни одно малейшее движение, чем бы он ни занимался: ел, говорил, смеялся, размышлял. Да, внимательность была коньком Кагами Тайги, как и его способность помалкивать о выводах своих наблюдений. И раньше это жутко бесило Дайки, ведь все никак не мог просчитать этого поганца, а для него это было важно. Да, он привык просчитывать людей, чтобы не тратить время на тех, кто ему попросту не интересен, и ни капли этого не скрывал. И обычно многие, кто сталкивался с его этой чертой, мгновенно пропадали с горизонта. Многие, но только не Тайга. Тот выделялся даже в этом: несмотря ни на что оставался рядом, поддерживал и подбадривал. — Я с тобой так долго играл в баскетбол, тусовался вместе, сидел на лекциях, жил в одной квартире, что было бы странно, если бы я не видел, — усмехнулся Тайга. Дайки немного наклонился вперёд, внимательно рассматривая сидящего рядом друга и снова отметил что тот немного смутился, но пытался все свести к шутке, чтобы не показывать, насколько сказанные слова воздействуют на него. — Дело не в этом. Ты единственный, кто видел больше всех, но никогда не отворачивался и продолжал со мной общаться. — Можно подумать, что ты вел себя по-другому, — пробурчал Тайга, отвернулся и начал складывать пиалы одну в другую. «Таак, отвернулся, чтобы не смотреть в глаза, потому, что смущается, — привычно отметил про себя Дайки. — Блин, надо действовать как-то по-другому, а то мы как два идиота: видим реакции друг друга, намекаем, двусмысленно шутим, но при этом ни один из нас не делает шаг навстречу». Тайга поставил поднос на стул у раковины, и открыл кран. «Ага, пока моет посуду, попытается взять себя в руки. Ну да надо сохранять невозмутимость и перестать краснеть». Тайга принялся сосредоточенно мыть посуду. Дайки тихо встал с кровати и на цыпочках подкрался к нему поближе. Тот стоял, замерев с пиалой в руке, и смотрел как пена красиво размывается водой в раковине. В этот момент Дайки обнял его со спины двумя руками за талию и поинтересовался: — Что такого произошло за день, что ты постоянно выпадаешь из реальности? — Дайки специально сказал вкрадчивым до невозможности голосом и дыхнул на шею. Тайга вздрогнул, покачал головой, и начал намывать пиалу. «Понятно. Сейчас придумает отговорку, но я-то почувствовал, что реакция была». — Да как-то вспомнилось, как мы работали в магазине, — похоже Тайга выдал его первое пришедшее на ум. — Спорим, что это не та причина? — Не та, ты прав, — согласился он, явно стараясь ничем не выдавать своего состояния. — Но не знаю, готовы ли мы оба это обсуждать. — Ты знаешь, я тут небольшой подвиг совершил, и мне понравилось, — Дайки ткнулся подбородком ему в плечо. — Поговорил, наконец, с матерью, и столько нового про нее узнал. До сих пор в шоке. Как будто я много лет прожил в выдуманном мире. Хотелось бы и тебя узнать поближе, если ты, конечно, не против. — Ну, ты сам напросился… Я тебя предупредил! — Что, так много чего интересного, о чем я не знаю? Я прям в предвкушении. — Я боюсь змей, — пробурчал Тайга, споласкивать палочки. — А я не люблю пауков, — признавшись в своей антипатии к классу членистоногих, Дайки поежился и сжал свои руки на талии друга. — И ужастики не особо люблю, кроме некоторых. Ты уже домыл посуду? — он привстал и посмотрел через плечо: Тайга уже давно закончил, просто стоял и разговаривал с ним. Дайки улыбнулся и потянул его в сторону кровати, предлагая переодеться, пока он сходит за чем-нибудь попить: в коридоре как раз был автомат с разными напитками. Он чувствовал, что атмосфера начинает накаляться, но надо дать Тайге собраться с мыслями и оставить одного на пару минут, потому предлог про попить показался уместным. Тайга запросил себе зеленого чая и начал стягивать с себя майку. Дайки посмотрел на спину, которую видел много раз, будто впервые, и понял, что серьезный разговор на этих выходных неизбежен: у него возникло настолько сильное желание провести по чужой спине языком, что пришлось до побелевших костяшек сжать кулаки, чтобы сохранить хоть какое-то самообладание и не вываливаться в коридор с похотливым выражением на лице. Когда за Дайки закрылась дверь, Тайга облегченно выдохнул и помотал головой — сегодня он особенно остро воспринимал присутствие синеволосой заразы: пошлые мысли так и лезли в голову, постоянно слышалось не то и от прижимающегося к нему тела кружилась голова. Он был благодарен Дайки за тактичность: тот явно почувствовал его состояние и дал время собраться с мыслями. Предстояло что-то серьезное, он прямо кожей это ощущал. Хотя вроде бы с чего бы? Он уже привык очень умело скрывать свои чувства и вроде бы никакого повода не давал, Дайки тоже не особо стремился сделать первый шаг, поэтому все оставалось по прежнему — близкие друзья, ничего больше. Но сегодня все будет явно по-другому, он готов в этом поклясться. И как прикажете себя вести? Тайга в глубокой задумчивости натянул штаны и майку, залез под одеяло, оставив место у стены свободным, и принялся ждать. Дайки вернулся с четырьмя бутылками зелёного чая и одну протянул Тайге. — Не знал, что тебе нравится зелёный чай, — удивился тот, рассматривая такие же бутылки в его руках. — Я много чего пью, — Дайки почесал затылок, взял одну с собой, перелез через лежащего и забрался под одеяло. — Просто захотелось попробовать то, что ты выбрал. — Препарирование меня и моих пристрастий идёт полным ходом, да? — немного нервно огрызнулся Тайга: похоже ему было неприятно такое пристальное внимание. Дайки лишь усмехнулся на это и продолжил рассматривать Тайгу, пока он пил чай. — Это не препарирование, ты же не насекомое или труп. Это узнавание. Спросить и получить ответ оказалось правильнее непосредственного наблюдения и не всегда верных собственных выводов. Мы же с тобой разные: я никогда не смогу полностью понять тебя, пока не задам вопрос. — Ты прав, но очень страшно открываться, ты же сам это знаешь… — выдохнул Тайга и поставил бутылку на тумбочку. — Знаю. И даже слишком хорошо. Посмотри на меня: я не умею дружить, не умею общаться, не понимаю людей, да даже и не стараюсь, и что в итоге? Я решил сдохнуть, потому что мне показалось, что прежний я совсем тебе не нужен, и тогда точно все, — я останусь совершенно один. Последнюю фразу Дайки выдохнул как-то даже слишком истерично. Во всяком случае ему самому так показалось. Поэтому резко присосался к бутылке с чаем, чтобы скрыть свое смущение от признания недостатков и передал бутылку Тайге, который медленно поставил бутылку на тумбочку, все еще продолжая на него ошарашенно смотреть, а потом внезапно рывком придвинулся, навис над ним и уставился сверху вниз злыми глазами. Медленно занёс руку и почти ударил. Дайки инстинктивно напрягся, но тут же приказал самому себе не дергаться: если надо получить по лицу, чтобы они, наконец-то, поговорили откровенно — он готов. Тайга просек, что он не собирается уклоняться, и не стал бить. Убрал руку, набрал побольше воздуха и чуть ли не заорал ему в лицо: — Ты вообще что такое себе там напридумывал? Ты совсем охренел?! Я чуть не тронулся, когда ты бесследно растворился! Всех знакомых на уши поставил, с ума сходил, по улице бегал за прохожими, не мог спать и есть. Моя жизнь в последний месяц напоминала ад, а от суицида меня останавливало только обещание матери, что я никогда больше не наложу на себя руки… А когда нашел тебя в больнице, я был просто счастлив, даже несмотря на весь этот ужас… Да, у тебя смертельный диагноз, но ты жив и рядом, понимаешь? Это так ты мне не нужен, да?! Пусть даже ты считаешь себя хреновым другом, ладно, будь хреновым, просто не бросай больше и не пропадай, понял?! Под этим взглядом Дайки шумно выдохнул, опустил глаза и начал комкать край одеяла в пальцах. Он действительно всерьез не задумывался, как Тайга жил все это время, пока отец его не привез в больницу. Представлял, догадывался, что тому было плохо, но не знал что настолько. Его до глубины души потрясло признание Тайги. Оно было похоже на крик смертельно раненного животного, которое наконец-то начинало успокаиваться и обретать покой, но ему снова воткнули в рану нож. В очередной раз он с ужасом осознал, что повел себя как законченный эгоист: придумал объяснение для успокоения собственной совести и продолжил жить дальше, а близкий ему человек чуть с ума не сошел от горя… И он решился. Резко нырнул вверх, обнимая Тайгу за шею и повалился с ним обратно на кровать. Тот не сопротивлялся, лишь прерывисто дышал и ждал дальнейших действий. — Самая главная причина моего исчезновения — понимание, что ты для меня стал больше, чем другом. Ты мне начал нравиться как парень ещё до поступления в универ. Тогда мне казалось, что простого присутствия с тобой рядом мне будет достаточно, и так было какое-то время, а потом мне перестало хватать. Прочитав реферат, я понял, что ты достоин большего, Тай. Найдешь себе красивую девушку, полюбите друг друга, порадуете родителей внуками, у тебя будет хорошая работа и дружная семья, а я со своими недостатками и влюбленностью, которая вынудит тебя переломать всю твою жизнь, туда не вписываюсь. Договорив, Дайки осекся, но захвата не ослабил. Тайга выматерился, сдвинулся вниз и сильно укусил его за ухо. Дайки сморщился, но продолжал удерживать, пока тот не успокоится. Тайга выворачивался и требовал отпустить: он должен разбить ему лицо и не важно, что они в больнице. Шипел, выплевывая неприятную правду как ему было плохо и как он чуть умом не тронулся, постоянно думая, что значило это странное заявление на листике. Дайки уже хотел было разжать руки, понимая, что начинает возбуждаться от ерзания сильного и гибкого тела, но вдруг почувствовал, что не только один он возбуждён. Похоже, Тайга тоже это ощутил и перестал дёргаться из стороны в сторону. Тяжело вздохнул и просунул обе руки ему под голову, обнимая за шею, расслабился и хрипло поинтересовался в ухо: — Ну, мне все ещё надо доказывать, что ты мне тоже сильно нравишься, или уже все и так чувствуется? — Больше ничего доказывать не нужно, — с облегчением согласился Дайки, разжимая руки. — Я прекрасно почувствовал насколько я тебе нравлюсь. Они просто лежали и молчали, ожидая, пока волна возбуждения схлынет. Атмосфера разрядилась: каждый из них получил ощутимый ответ на свой вопрос, но не спешил переходить к дальнейшим действиям. Тишину первым нарушил Тайга: он повернул лицо на подушке, дыша ему в щеку, и усмехнулся. — Ты думаешь, я так просто выбрал тему того реферата про пол? Вовсе нет. Когда ты пропал, чего только я не перечитал в попытках понять себя и почему мне так плохо. Изучал ориентацию, сексуальную в том числе, сидел на форумах, забивал запросы в поисковик один страннее другого. Конечно, я тебя понимаю: всю жизнь считали себя обычными, а тут у нас крышу друг от друга рвет… Шок — это ещё слабо сказано. Поэтому я прикинулся, что все по-старому, чтобы не добавлять переживаний: у тебя сейчас есть вещи поважнее, чем разбираться со мной и своей ориентацией. Все, теперь ты можешь материться и выкатывать претензии, как ты это обычно любишь. Дайки рассмеялся, но материться и претензий выкатывать не стал. Забрался руками под майку и начал поглаживать теплую спину. Кто бы мог подумать, что это настолько приятно? Сразу захотелось потрогать Тайгу всего-всего. — Ещё так минут пять поделаешь, и мы в такой позе будем лежать до самого утра, — проворчали ему в ухо. — У тебя спина эрогенная зона? — удивился Дайки, но гладить перестал. — Получается, что да, — голос Тайги прозвучал хрипло и он нехотя перестал. — Тай, мы, значит, теперь геи? На этот осторожный вопрос Тайга только хмыкнул, вытащил руки из-под его головы, быстро перевернулся на спину и лег рядом, подтягивая, съехавшее к ногам, одеяло. — Похоже, что мы демисексуалы. Это те, кто испытывает влечение к людям, независимо от пола, если есть сильная эмоциональная связь. Тебе ведь другие парни не нравятся? Вопрос, особенно в сумраке палаты, прозвучал угрожающе. Дайки устроил свою голову на плече Тайги, обнял его рукой за талию и закинул на него свою ногу. — Мне вообще мало кто интересен, кроме тебя, тем более — в сексуальном плане. Я могу с людьми разговаривать, играть в баскетбол, даже рядом сидеть, но накрывает меня только от тебя. — Ну вот, видишь, у меня тоже самое. Я вообще не понимаю, как мы так долго продержались. Дайки решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сказать о предстоящем, раз уж они прояснили главное. — Тай, со следующей недели у меня начинается самая сильная химиотерапия: врачи понизят количество лейкоцитов до минимума и поместят нас с матерью в стерильный бокс. Недели на три, пока достаточное количество новых не вырастет. Так что меня ждёт выпадение волос, рвота и другие потрясающие ощущения. — Три недели… — ошарашенно выдохнул Тайга. — Господи, Дай. Три недели… Да что б их! Я с тобой, пусть не физически, но мысленно — точно. Пиши и звони мне в любое время, ты же теперь знаешь насколько мне важен. — Ну вот и я о том же — предстоит нехилая битва за жизнь, поэтому я все равно собирался признаться тебе, понимаешь? А вдруг тело не выдержит и я сдохну, а ты так и не узнаешь, почему я так себя вел? — Ты собрался умереть и бросить меня, Ахомине? — возмущенный Тайга, порывисто притянул его к себе и обнял. Это было настолько потрясающе, насколько вообще возможно. — Конечно же не собираюсь. Но это рак, Бакагами, может быть все, что угодно, — Дайки не удержался и потерся о щеку Тайги своей, а потом и носом о нос. Хотелось лизнуть кожу, как это делают коты, но он не стал: после такого ему точно будет сложно удержаться и не продолжить дальше. — Ну да, я все время отношусь к тебе, как к здоровому, забывая, что у тебя диагноз такой, что врачи еле выговаривают… Значит, у нас последние две ночи перед тремя неделями? — Тайга выдержал паузу, а потом снова хрипло спросил: — Получается нам надо много чего успеть? Дайки облизнул губы, наконец-то поняв, что голос у Тайги становится хриплым, когда тот возбуждается, и ухмыльнулся. — Получается, что так. Но, даже несмотря на серьезность ситуации и предстоящие три недели разлуки, я не собираюсь заходить далеко. Во-первых, все это чертовски смущает, а во-вторых, даже, если это звучит сопливо, я не хочу первый раз в больнице, понимаешь? — Полностью, — согласился Тайга, забираясь ему рукой под пижаму и поглаживая спину. — Ты знаешь, есть и хорошая новость. — Какая? — Демисексуалы спокойнее переносят отсутствие секса. Мы можем компенсировать это общением и поддержанием связи. Главное — быть друг с другом, — Тайга осекся, когда он переместил свою руку уже на живот и начал поглаживать кубики пресса. Чужая горячая рука тут же переместилась на его живот и Дайки выдохнул в ухо: — Насколько далеко в этот раз мы собираемся зайти? — Ну, мы мало что умеем, да и времени не так много. У тебя хоть с кем-то был секс? — Когда? Для меня кроме баскета ничего и не существовало! Только с собой, если это вообще можно сексом назвать. — Аналогично. Поэтому у нас впереди обучение, исследование и сбор данных. — Мне нравятся такие исследования. А можно по максимуму? — Хочешь мозоли натереть? — хмыкнул Кагами, сжимая ему сосок пальцами. — У меня есть детский крем, не волнуйся, — выдохнул Дайки и потянулся его поцеловать. Целовались осторожно. Сначала просто в губы со звонкими причмокиваниями и смехом между ними, затем как взрослые: с языками, пока в итоге не столкнулись зубами. Тайга сначала наехал на него, что шире рот надо открывать, а потом глупо захихикал, когда Дайки вместо извинений, признался что у него устала челюсть, а потом просто завалился на него сверху и начал стаскивать майку, на ходу объясняя, что с языками целоваться слишком муторно: дышать через нос, опять же — челюсть контролировать, поэтому в губы — самое то. Тайга выслушал объяснения, чмокнул в нижнюю губу, а потом удивленно поинтересовался:  — Майку-то зачем стянул? — Как думаешь, сперму с чего легче стирать? — Дайки лизнул его по губам и смачно чмокнул. — С живота или ткани? Тайга понимающе хмыкнул: конечно, с кожи проще стереть, а потом пихнул его плечом и потребовал сесть. Дайки сначала удивился, но послушно сел между разведенных ног сидящего Тайги, закидывая свои ноги поверх его и придвигаясь ближе. — О, очень удобная поза: можно целоваться и делать друг другу хорошо. — Ага, в Интернете высмотрел, — признался Тайга, облизывая ему шею и медленно стягивая его штаны вниз. — Медленно или быстро? — Наверное, сначала медленно, — Дайки тоже потянулся к резинке чужих штанов, — я же никогда тебя так не трогал — надо узнать и привыкнуть, а потом можно по-всякому… — Поняяятно… — Тайга переместился с шеи к уху и осторожно обхватил его член. — Домой, значит, куплю много салфеток и крема для рук. — Ага, купи побольше, — Дайки предвкушающе облизнулся и запустил руку ему в трусы.