True blue

Больничные вечера сразу после отбоя стали их любимым временем суток. Никто больше не ходит, не задает вопросы и не зовет на процедуры: единственная возможность по настоящему побыть наедине друг с другом, восполняя проведенное порознь время. Вот и сейчас они уже отпустили Нану домой, поели и посмотрели фильм. Довольно хихикая, переоделись в новые пижамы, выключили свет и чинно разлеглись по разным кроватям, ожидая заключительного визита медсестры: та должна была убедиться, что больной лег и не нарушает постельный режим. Через несколько минут после ее ухода послышалось шлепанье босых ног по больничному полу и теплые руки в темноте обняли Тайгу, забираясь под пижамную рубашку, прикасаясь, гладя и провоцируя, пока он притворялся спящим. Он поломал комедию еще пару минут, чтобы немного подразнить Дайки, а потом также запустил свои руки под его пижаму и принялся гладить по спине и бокам, чмокая куда попало, пока не нашел знакомые губы и не почувствовал как возбуждение накрыло с головой. — Ты можешь поверить, что всего через несколько недель эта кошмарная история закончится? — прошептал Дайки, расстегивая пуговицы на рубашке и поглаживая Тайгу по груди, задевая соски. — Могу, — еле выдохнул тот. — Ну вот тогда я оторвусь по полной программе! — хрипло пообещал Дайки и потянул пижамный верх вниз, чтобы укусить в плечо и тут же зализать укус. — Ты больше не сможешь отмазаться, что мне противопоказаны нагрузки на сердце и я получу тебя полностью. — А ты не думал, что и я смогу получить тебя «полностью»? — Ого! Не знал, что у тебя были желания подобного рода. — А чем я хуже тебя? Я тоже парень и мне хочется всего и сразу. Тайга навалился сверху и подмял синеволосого провокатора под себя, жарко целуя и стягивая мешающую одежду. Поцелуи чередовались с укусами и зализываниями, он словно кошка, старающаяся оставить запах на человеке, расставлял свои метки на загорелой коже, заявляя свои права на этого потрясающего парня. Дайки извивался от удовольствия, вцепившись руками в простынь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы громко не застонать. Наконец он не выдержал, вывернулся и на спине оказался уже Тайга, после чего уже на его коже начали появляться собственнические отметины в виде укусов и засосов. Теперь уже он комкал простынь, кусал губы и мычал от удовольствия, чувствуя, как между телами становится влажно и липко. А потом, когда они уже лежали обнявшись на измятой простыне и их разгоряченные тела остывали в приятной ночной прохладе, Дайки вернулся к разговору на тему, волнующую их обоих, но старательно избегаемую из-за смущения и непонимания как же это грамотно преподнести. — Ну, я в общем-то совсем не против, как видишь. Все честно. Равноправные отношения, смена ролей и все такое. Будем по очереди и настроению. — Ну вот и замечательно. Значит, мы договорились… Все, хватит болтать, давай поспим, — шепнул в ответ Тайга, закрывая глаза. Выходные пролетели незаметно и вновь наступил грустный момент расставания. Дайки махал ему в окно, прикусив губу и изо всех сил стараясь не хмуриться, а Тайга размахивал шапкой с улицы, стоя перед распахнутой дверью машины и все никак не решался сесть внутрь. Ужасно не хотелось уезжать, но он крепился, и, размахивая рукой, напоминал себе, что осталось совсем недолго и они больше не вернутся сюда — не будет никаких капельниц, уколов, выпадения волос и остальной жути. Их ждет обычная жизнь, уютная квартира, Найт, большая кровать и теплое одеяло на двоих… Вернуться к Дайки хотелось просто нечеловечески, но Тайга сжал зубы покрепче, улыбнулся напоследок и забрался в машину. По негласному правилу, его все также привозили и увозили как самого бесценного гостя. Всю обратную дорогу он промечтал на заднем сидении, отстраненно глядя в окно со счастливой улыбкой. А дома, даже не дав нормально раздеться, на него набросилась соскучившаяся Найт. Он подхватил кошку на руки и поспешно закрыл глаза, поглаживая от ушек до хвоста, пока она приводила его в порядок. Найт могла так выражать свою любовь часами, поэтому Тайга решил совместить одно с другим: и раздеться, и не прервать при этом умывания. Сначала осторожно снял с плечей рюкзак, придерживая увлеченную вылизыванием Найт одной рукой, потом размотал шарф и стянул с себя куртку. Затем избавился от кроссовок, наступая на задники, почесал за ушками Найт, которая не прервалась ни разу, пока он раздевался, и пошел на кухню. Как и ожидалось: в мисочках было пусто. Найт услышала звук открывающегося холодильника и, наконец-то, оторвалась от своего увлекательного занятия. Ещё раз укусив Тайгу за нос и зализав укус, она потянулась вниз, собираясь вывернуться из рук. Тайга опустил ее на пол и пушистая непоседа затанцевала на месте, ожидая, когда он покормит ее. Едва мисочка с паштетом коснулась пола, Найт накинулась на паштет с такой скоростью, словно ее не кормили целую неделю. Насыпав в другую мисочку сухого корма и налив воды, Тайга улыбнулся и пошел принимать душ и заодно разбираться с лотком брошенной девочки. Пока он мылся, Найт умудрилась поддеть лапой дверь и гордо пройти к своему главному месту в доме. Тайгу ужасно веселили и умиляли ее такие выходки — иногда казалось, что Найт понимает больше, чем ему кажется. Свои дела в ванной они закончили одновременно и дружно отправились в сторону кровати: хоть завтра у Тайги и не было экзамена, но организм требовал сна после двух бессонных, но таких приятных ночей, проведенных в больнице. Его ждали сны о синеволосой заразе, а Найт — присутствие рядом горячо любимого хозяина, сон которого она ревностно охраняла каждую ночь. Она ловко скользнула под одеяло и привычно разлеглась под боком, облизывая сгиб локтя. Тайга поправил одеяло, чтобы ее прохладный нос высовывался наружу, и, улыбаясь, попробовал заказать себе сон. Это не всегда это получалось, конечно, но почему бы и нет? Ему приснилось как они закончили университет. Стояли на сцене плечом к плечу, в мантиях и шапочках, улыбались и махали в зал руками. Бакалавры в сфере менеджмента. Кто бы мог поверить… Родители сердечно их поздравляли, обнимая каждого, как родного, и отпустили на вечеринку выпускников только тогда, когда взяли с них обещание, что завтра все вместе пообедают и отметят. На самой вечеринке ничего интересного не было, кроме их взаимных заигрываний под столом. Очередное соревнование «на слабо»: сидеть с невозмутимым видом, когда пальцы твоего парня гладят по внутренней стороне бедра или же, когда ты слышишь шепот в ухе, чем бы он занялся, вместо того, чтобы сидеть здесь, и еще улыбаться при этом скучным людям. А потом его закрутил калейдоскоп из прикосновений, поцелуев, укусов, характерных движений и протяжного стона, от которого Тайга проснулся среди ночи, не понимая, где находится: настолько все казалось реальным и происходящим на самом деле. Тайга поморщился: ему «мокрые сны» не снились достаточно давно. Выбрался из постели, стараясь ступать осторожно — в темноте наступить на черную кошку ой как легко, — и, глупо улыбаясь, направился в душ. Пришлось по дороге все же включить свет на кухне, чтобы спокойно передвигаться по коридору, не боясь отдавить кому-то лапы: пушистые бока то и дело задевали ноги. — Найт, а тебе все не спится, да? — ухмыльнулся Тайга примчавшейся жизнерадостной и полной энергии кошке. Та в ответ муркнула и боднула головой ногу. Он посмотрел на это неугомонное существо, вздохнул и насыпал ей корма. Пока кошка хрустела едой, Тайга принял душ и вернулся обратно на кухню выпить воды. Внезапно Найт прислушалась и побежала к нему в комнату. Было четыре утра. Вокруг стояла звенящая тишина, что такого она могла там услышать? Тайга невольно прислушался, чтобы понять на что среагировала кошка и расслышал, как в беззвучном режиме вибрировал его телефон. Звонили с неизвестного номера. Сердце екнуло, но он все же нажал кнопку с изображением зелёной трубки. — Алло… — еле выдохнул он. — Здравствуйте, — поздоровался с ним равнодушный механический голос робота. — Ваш номер находится в списке информационной рассылки больницы NNNN. Это автоматическое уведомление о изменении статуса пациента. Пациент: Аомине Дайки. Скончался. Время смерти 03:45, причина смерти — остановка сердца. Приносим наши соболезнования. Повтор сообщения. Пациент: Аомине Дайки. Скончался. Время смерти… — Найт, его больше нет… — прошептал Тайга и ошарашенно уставился в стенку напротив. Ноги подкосились и он неуклюже плюхнулся на пол, не веря тому, что услышал. Мобильник выпал из похолодевших пальцев и с противным стуком упал на пол. — Дай умер… Этого не может быть! Он щипал себя, надеясь, что это сон, и происходящее ему снится, но боль была реальной, как и кошка, хватающая его ноги лапами и приглашающая хозяина с ней поиграть, раз уж они проснулись. «Нет, это ошибка. Конечно, в больнице ошиблись!» — он уцепился за эту мысль, как утопающий пытается ухватиться за соломинку. Взгляд Тайги остановился на мобильнике и его осенило: Нана. Трясущимися пальцами он давил по экрану, промахиваясь и пытаясь открыть список контактов. Нана не отвечала и сбрасывала звонок, но он упорно продолжал нажимать вызов, пока та наконец не сдалась и не ответила. — Это правда? — прошептал он в трубку. — Да, — в ее голосе была нечеловеческая боль. — Он умер, Тайга, Дайки больше нет. — Не может этого быть… — почти шепотом. — Все же было хорошо… Как же так? — Сердце отказало… — она заплакала, шмыгая носом. — Послезавтра похороны. — Где и когда? — слова еле выдавливались из непослушного горла. — Не приходи, Тайга, я не хочу тебя видеть! — рыдания мгновенно сменились гневом. — Я тебя просила спасти моего сына! А ты его спас?! Ты его не спас… Мразь! Ты не спас моего сына… — Я пытался, Нана, я изо всех сил пытался… — заревел Тайга. — Я так хотел его спасти, я ведь люблю его… — Любишь, да? — Нана презрительно фыркнула. — А некого больше любить! Плохо ты его любил, Тайга, плохо… Поэтому, чтоб я тебя не видела, слышишь?! — Хорошо, — обреченно выдохнул Тайга. — Вы правы, я плохо его любил и не уберег… — Это ты виноват. Если бы он не познакомился с тобой, всего этого бы вообще не было. Ненавижу тебя! Не звони больше! Тайга выронил телефон из рук и уставился в стену. Да, во всем виноват лишь он: если бы не приехал в Японию и не поступил в Сейрин, Дайки был бы жив. Играл бы себе в баскетбол, не лежал бы в больнице со смертельным диагнозом. Дайки был бы жив… Это он виноват, не сказал, что любит его, так мало времени проводил с ним… Позволил ему настоять, не переехал чтобы быть рядом всегда. И вот синеволосой заразы больше нет. Не будет больше смеющихся глаз, теплых рук, поцелуев по утрам… Его не будет… больше… никогда. Все кончено. Дайки больше нет… Тайга протяжно застонал, закрывая глаза. Почему он не сказал Дайки, что любит его так сильно, что не сможет пережить его смерть?! Почему не сказал эти гребаные три слова, которые снисходительно и цинично называл пафосной маркетинговой херней и сопливым женским сюсюканьем?! Почему не дал больше поводов бороться со смертью?! Почему…?! Может быть эти слова сказанные вовремя, имели бы смысл и Дайки захотел бы жить еще сильнее. А сейчас уже поздно… Слез не было. Не хотелось даже выть. Не осталось ничего, даже боли. Все было кончено и ничего больше не имело смысла… Полная пустота внутри, будто выключили свет, и в которой ты блуждаешь как потерявшийся ребенок. Холодно и пусто… Тайгу начало засасывать в мутный вакуум, без звуков, запахов и ощущений. Все перестало иметь значение в один миг, ведь синих глаз больше нет… Время остановилось и безысходность погребла под собой то, что некогда было целеустремленным жизнерадостным парнем по имени Кагами Тайга… Найт убежала недели через две или три, хотя, возможно, прошли годы. Тайга не мог сказать точно: происходящее слилось в один серый, липкий туман. Она пыталась играть, не понимая что произошло, по-прежнему приставала, мешала лежать и тупо смотреть в стену, поэтому он просто запер ее в комнате Дайки. Кинул туда разорванный огромный мешок с сухим кормом. Несколько дней оттуда доносилось встревоженное мяуканье, Найт царапала дверь, умоляя выпустить ее, но потом все стихло. В какой-то момент просветления Тайга вспомнил, что не оставил кошке воды, и решил налить, пока опять не забыл, но когда открыл дверь в комнату, ее там уже не было. Он походил по комнате, морщась от противного звука хрустящего под ногами заплесневевшего корма, но обнаружил лишь приоткрытое окно и толстый слой пыли на подоконнике, покрытом пожухлыми осенними листьями. Тайга открыл окно пошире, выбросил уже никому ненужную миску с водой и вернулся в свою комнату. Кажется звонили из университета, говорили про какую-то непосещаемость, задолженности и декана. Тайга выключил телефон, даже не дослушав. Зачем говорить столько слов, когда ему не интересно? Слова раздражали. Они были противным шумом, нарушающим его забвение, в котором было так спокойно. Он вспомнил, что пока телефон работает, ему могут позвонить, а значит — нарушить его тишину. Поэтому он аккуратно положил телефон на пол и раздавил ногой. Все, теперь его, наконец-то, оставят в покое и не будут требовать, просить и угрожать. Люди перестали для него что-то значить, как и слова, которые они произносили. Смысла не осталось ни в чем, даже в его существовании… Когда-то, давным давно, жил некто по имени Кагами Тайга. Этот парень, чудом выжив после клинической смерти, поклялся себе, что ни за что в жизни не наложит на себя руки. Сейчас он уже плохо помнил, каким он был раньше, да это уже было и не важно — все стало настолько бесполезным и бессмысленным, что даже не хотелось тратить силы на это. И снова все остановилось. День сменялся ночью, но его это вообще не касалось, ему было все равно. Без Дайки ничего больше не имело смысла. Ни Найт, ни родители, ни даже его жизнь, которую он, по неизвестной причине, не мог прервать своими руками. Что ж, он дождется, когда тело умрет само… Но надоедливые люди все никак не могли успокоиться: ему стучали соседи, требовали открыть дверь, потом вроде бы приходила хозяйка квартиры, грозясь выселить, но он ей просто не открыл. Ему было не понятно, чего все к нему вообще прицепились? Какое-то время он наслаждался тишиной: его никто не трогал, но в какой-то момент туман словно завибрировал от настойчивого, непрекращающегося звука. Он долго вспоминал от чего бывает такой ужасающий звук и понял — кто-то очень громко колотил в дверь ногами. — Тайга, я не уйду пока мы не поговорим! Так нельзя! Уже сколько прошло, давай поговорим! Давай поплачем! Это я, Фабрицио! Открой же, наконец, эту чертову дверь! Я не уйду! Я не брошу тебя в таком состоянии! — Этот шум должен прекратиться! — застонал он, зажимая уши. Но шум не прекращался. Он нехотя встал, подошел к двери, открыл ее и ударил кулаком прямо в лицо обрадованному итальянцу. Раз, другой, третий, потом пнул его со всей силы ногой и тот, с противным хрустом и вскриками, закувыркался вниз по лестнице, и затих где-то внизу. Он снова закрыл дверь и равнодушно уставился в окно. Через какое-то время на улице заморгала мигалка, загудела сирена и санитары понесли носилки. Он безучастно отошел от окна, лег на кровать и накрылся одеялом. И снова благословенная тишина. За дверью снова звучали голоса. Он поморгал, стараясь определить откуда исходит источник шума — может это все же не к нему, но под его входной дверью опять разговаривали люди, создавая этот противный шум и не давая ему покоя… — Да. Совсем спятил, опасен. Нет, не наркоман, просто псих. Сейчас таких много. Ну как обычно, вскрываем дверь, вытаскиваем его и вырубаем шокерами. Все готовы? Шокеры наготове… Откройте, полиция! — Этот шум должен прекратиться! — снова застонал он, закрывая уши: ему было физически больно от звуков. Он катался по кровати, стараясь отстраниться от этого гула, но не получалось. И тогда он в ярости вскочил и побежал к двери, тихо шепча снова и снова: — Они откроют дверь и снова будут шуметь, а я не хочу чтобы они шумели! Он затаился в темном коридоре, опустившись на четвереньки, и, выждав пока рухнет выбитая дверь, со звериным рычанием впился зубами кому-то из ворвавшихся в горло, размахивая кулаками. Тело сразу же пронзила судорога, потом еще одна, и еще. Его уткнули лицом в пыльный пол и начали что-то надевать, стесняя движения. Он рычал и сопротивлялся: ему просто нужна тишина, как они этого не поймут?! Ему удалось вывернуться и ударил куда-то ногой. Послышался чужой вопль и тело снова пронзила судорога, а потом ещё одна и, наконец, все скрыла благословенная тьма…