True blue

Тайга вздрогнул от шума и открыл глаза, стараясь понять кто он и где он. Шум прекратился и он устало смежил веки, собираясь поспать дальше, ощущая себя подавленным и полностью опустошенным после событий, произошедших с ним за ничтожный момент времени: его сон о завершении университета с Дайки, поздравляющие родители, а затем вечеринка выпускников, на которой все самое интересное происходило под столом… и смерть Дайки, после которой расхотелось жить и все окутал серый туман. На часах было четыре утра, когда он проснулся в холодном поту, и пошел в душ, заглянул на кухню покормить кошку, которая вдруг навострила уши, оторвавшись от мисочки с едой, и метнулась прочь. Тайга невольно прислушался, с ужасом понимая, что его кошмар повторяется снова: он уже знал на что среагировала кошка — вибрацию его телефона в беззвучном режиме. Все повторялось снова. Он не хотел идти, но ноги сами зашагали в комнату, руки сами потянулись к требовательно гудящему телефону… Он рухнул на пол, скрючился в позе зародыша, зажал уши руками, чтобы не слышать жужжание. Его сознание затопила волна безумного, животного ужаса. «Нельзя! На этот звонок нельзя отвечать! Если он ответит, то равнодушный механический голос снова скажет, что пациент Аомине Дайки скончался, причина смерти — остановка сердца». Воющий от ужаса Тайга зажимал уши руками, стараясь не слышать назойливое гудение телефона, но оно все повторялось и повторялось. Гудение требовало, звало, мешало уйти в себя, забыться. Казалось оно будет продолжаться вечно… «На этот звонок нельзя отвечать. Если ответить, то Дайки умрет!» — в его голове билась лишь эта мысль. Дайки умрет и он умрет тоже, как умер в прошлый раз, мгновенно утратив волю и желание жить, а тело без души и сознания, в котором останутся лишь животные инстинкты, будет продолжать существовать, метаться по квартире, словно раненый зверь, страстно желающий тишины и покоя, а лучше — забвения и смерти… Гудение продолжалось. Оно проникало сквозь зажатые ладони, просачивалось прямо в мозг и растекалось по телу, заполняя собой изнутри и заставляя каждую клеточку его тела вибрировать и гудеть. Тайге стало непередаваемо больно и жутко, и он закричал… Тайга резко сел на кровати. Ему на колени соскользнул вибрирующий мобильник, на экране которого светилось уведомление: «Входящих сообщений (5)». Тайга неверяще на него уставился и дрожащим пальцем ткнул в значок сообщений. «Доброе утро, студент! Чего молчишь?! Угадай сколько мне за презентацию поставили?!» — и строчка хитрых смайликов в конце сообщения. Тайга пролистнул чуть дальше. «Отправитель: Дай (2 минуты назад)». «Это Нана. Ненавидит меня за то, что не спас Дая, и мстит. Но это уже не важно…» Чувствуя, что ему даже не интересно, почему она это написала, Тайга отложил телефон в сторону и погладил Найт… и внезапно «завис», не понимая, почему он ощущает кошачью шерсть, но абсолютно уверен, что кошки здесь быть не может. «Найт же убежала, когда я ее запер? Наверное, я схожу с ума…» — отстраненно отметил про себя Тайга: ну сходит он с ума и что? Какая уже разница? Он машинально продолжил гладить пушистый бок, чувствуя как вновь возвращается усталость и наваливается апатия. Закрыл глаза, привычно ощущая липкий серый туман и почти заснул, но Найт решила, что он совсем испачкался и принялась облизывать его лицо. От прикосновений шершавого кошачьего языка кожу начало покалывать и туман стал рассеиваться, постепенно сменяясь звуками, запахами и ощущениями. Найт начала требовательно кусать за нос, напоминая, что утренний ритуал кормления никто не отменял и пришлось вставать с такой удобной кровати и идти на кухню, зная, что она его в покое не оставит. Накормив кошку, Тайга на автомате заварил кофе. Две кружки: синяя и красная стояли на полочке рядом друг с другом. Рождественские каникулы… Тогда он был абсолютно счастлив… А сейчас, наверное, пришло время платить по счетам: просто так ничего не бывает. Нельзя умереть, а потом передумать, ничем не пожертвовав взамен. Тайга почувствовал, что ужасно замёрз, зубы почему-то стучали и его лихорадило, хотя в квартире было достаточно тепло. Он взял из комнаты одеяло и пошел во вторую комнату, удивлённо про себя отметив, что окно закрыто, на полу не валяется разорванный мешок с кормом, нигде нет пыли и все на привычных местах. Они с Найт забрались под котацу и стало намного теплее физически, но вот внутри… Внутри будто вымерзло до самого сердца. Больше не было эмоций и чувств, только самые животные потребности: холод, голод, сон. Найт подкатила к нему носом мячик, но Тайге не хотелось даже двигаться. Они лежали под столом: Найт мурчала около его бока, а он тупо смотрел на синие Air Jordan, лежащие на полу в коридоре. При виде подарка Дайки внутри даже ничего не екало: кроссовки были из прошлой жизни, где он их хотел, а теперь стало всё равно. Неожиданно для себя он снова заснул, и звонок телефона услышал не сразу. Вставать не хотелось. Тайга посмотрел на Найт. — Ну да, глупо просить тебя принести телефон, — устало усмехнулся он. — Тем более, кому там мне звонить? Пошли все к черту! Закутался поплотнее в одеяло и закрыл глаза. Навсегда заснуть не удастся: родители не переживут его потери, да и не заслужили они такого — их известный сын перерезал себе вены, бросился под поезд или спрыгнул с крыши — понравившееся подчеркните. Нет уж, в Японии без огласки такое не провернуть. Может плюнуть на все, полететь к ним и утопиться в теплом океане? А Найт куда? Телефон продолжал настойчиво звонить. Это звук ужасно раздражал и возвращал его к настоящему, в котором он был кому-то очень нужен, хотя ему уже был не нужен никто. — Да чтоб тебя! — Тай вяло матернулся и начал медленно вылезать из-под стола, чтобы заткнуть этот чертов мобильник. Кто-то явно был очень настырным. «Прям как покойный Дайки… Мда… Повезло синеволосой заразе — отмучился, а вот мне еще придется влачить жалкое существование, пока не соображу как грамотно его прекратить». Тайга дошел до комнаты, сел на пол около кровати и, даже не посмотрев кто звонит, нажал на кнопку и и раздражённо выплюнул: — Что? Почему вы мне звоните полчаса подряд?! Если человек не берет трубку, то он или занят или не хочет с вами разговаривать, что здесь непонятного?! — Привета, Тай! — сказала трубка знакомым хриплым голосом. — Хорошая шутка, Аомине-сан! — язвительно парировал Тайга. — Просто шикарная! Не ожидал, что вы опуститесь до такого, после обвинений в том, что именно я виноват в смерти вашего сына! Просто отлично! И бросил трубку. «Пошла она… Не буду я терпеть издевки ни над своими чувствами, ни над памятью о Дайки». Телефон зазвонил снова. Разозлившись Тайга нажал на кнопку и рявкнул прямо в трубку, перепугав Найт: — При всем уважении, Аомине-сан, не оставить ли вам меня в покое и не беспокоить меня своими претензиями?! — его уже начало трясти. — Что, хотите меня на похороны всё-таки пригласить? Так вот, мой ответ — идите вы… И опять бросил трубку. Посмотрел на телефон в своей руке и швырнул его об стену. Ну вот теперь точно больше не позвонят. — Сука! Ещё посмела мне позвонить! Да ещё и голос Дая записала, чтобы больнее сделать! Ненавижу! — на его глазах выступили слезы. Телефон зазвонил снова. Тайга удивленно на него посмотрел. Подтащив к себе ногой мобильник, обнаружил, что экран покрылся сеткой мелких трещин, но в остальном был исправен. — Ну ладно, Нана, если хочется пожестче, я тебе устрою! — мстительно ухмыльнулся он и, в очередной раз, нажал кнопку. — Ну что опять, Аомине-сан? — издевательски поинтересовался Тайга, шмыгая носом. — Хотите пореветь вместе со мной, да? Не с кем скорбеть по вашему сыну, да? Какая же вы сука, Аомине-сан… — и заревел. — Тай, что с тобой?! — обеспокоенный голос Дайки лишь усилил его рыдания. — Как вам удалось записать его голос? — это было единственным, что его интересовало в данный момент. — Да никак! — рявкнула трубка голосом Дайки. Голосом живого и очень злого Дайки. — Что там у тебя творится?! — Ничего у меня там не творится. Абсолютно ничего. Я вообще не понимаю, почему все не оставят меня в покое… — машинально поправил его Тайга. — С твоей мамой вот отношения пытался выяснить. Жалко ей меня на твои похороны пустить. Сука, она, не обижайся, пожалуйста. — Бакагами! Я жив! Почему ты меня хоронишь? Давно он не слышал голос обеспокоенного Дайки, нет, даже испугавшегося. Это было чем-то из ряда вон. — Ты не можешь быть живым, — он вытер слезы рукавом и печально вздохнул. — Ты лишь галлюцинация моего воспалённого сознания вследствие шока от твоей смерти и невозможности умереть самому. Вот и все. Возможно я сошел с ума. И все эти твои: «Я живой» — чушь собачья. Мне звонили из больницы. Время смерти чуть позже четырех, не помню точно, надо в телефоне посмотреть журнал вызовов. — Тай, я жив! — продолжал убеждать хриплый голос, в котором чувствовалось сильное беспокойство. — Со мной все хорошо, я иду на поправку и меня через несколько недель выпишут. — Боже, я обожаю свои галлюцинации, настолько ты похож на Дая и голос у тебя один в один… — мечтательно признался Тайга. — Поговори ещё… Так приятно… Как будто ты жив. — Так я жив, мудака кусок! — рыкнула трубка так, что у него немного заложило уши. Он тряхнул головой и неожиданно для себя, решил обдумать эту новую мысль. — Хорошо, скажи что-то, что Дай мне никогда не говорил и тогда я подумаю. Надо же дать своей галлюцинации шанс, если она так настойчиво его убеждает, что Дайки жив-здоров, а ему все это вроде как почудилось? — Я люблю тебя! — уверенно заявил голос в трубке. — Дай никогда тебе не говорил, что любит тебя. Тайга заорал и со всей силы шарахнул кулаком об пол. Оказалось чертовски больно. Из разбитых костяшек закапала кровь. Значит это реальность, а не сон. Но раньше тоже все было реально. Он совсем запутался и не понимал что происходит. Или это галлюцинация, или сон, или он умер и это такая изощренная пытка в аду — наказание… Или? — А ещё что-нибудь скажи, чтобы я поверил? Нужно было убедиться, что галлюцинация не врет и это на самом деле. Требовались еще подтверждения, чтобы он осмелился поверить в другую реальность после того, что пережил. — Я потерял фотографию в нашей квартире, где мы вдвоем и показываем скрещенные пальцы, — подумав, сообщил голос в трубке. Точно. Та фотография, которую он нашел за кроватью, когда Дайки пропал… — Ты жив?! — ошарашенно выдохнул Тайга и поперхнулся воздухом. Казалось, что он выплюнет лёгкие на пол, пока откашляется. — Да, Тай, я жив. Все хорошо. Отдышись и объясни мне, почему ты решил, что я умер? — в голосе Дайки послышались успокаивающие нотки. — Я ничего не понимаю. Мне ночью позвонили из больницы и так сказали, а потом твоя мать подтвердила. — Тай, может тебе приснился кошмар? — вкрадчиво поинтересовался голос. — Кошмар… Мне приснился кошмар… — он раскачивался из стороны, в сторону, всхлипывая и вытирая сопли рукавом. — Дай жив… Мне приснилось. — Тай, — успокаивающе нашептывал голос в трубке. — Тай, все хорошо, я жив. Это был страшный сон, но ты проснулся и все хорошо. Со мной все в порядке. Ты меня не потерял, а я не потерял тебя. — Я не могу в это поверить… Все было таким реальным… Боже, ты жив… — Со мной все хорошо, Тай, все хорошо! Я жив и скоро вернусь домой. И будем опять пить кофе из наших любимых кружек, валяться под котацу в свитерах для парочек и шалить! — Я тоже тебя люблю! — внезапно, но решительно признался Тайга. — Я тебя так сильно люблю, что предпочту умереть, если ты не выживешь! — И я сильно тебя люблю, — настолько тепло повторил Дайки, что он даже невольно дыхание задержал, насколько это его поразило во второй раз. — Я предпочту выжить, и вернуться как можно быстрее, чтобы тебе перестали сниться кошмары. — Спасибо, — Тайга вытер нос и погладил нервно дергающую хвостом Найт. — Я так рад, что это был всего лишь сон. Извини, что столько гадостей наговорил тебе, я ведь реально поверил, что ты умер, аж рассудок похоже чутка помутился. — Все хорошо. Просто сон перепутался с действительностью. У меня пару раз тоже так было. Все хорошо, — Дайки продолжал повторять одно и то же, успокаивающим голосом, а затем печально вздохнул. — Жаль только, что я не могу тебя реально обнять, извини. Даже если я закачу истерику, из бокса не выпустят. Но я могу говорить с тобой, сколько захочешь. — Правда? — как ребенок удивился Тайга, глупо улыбаясь. — А как же мама? Господи, она же там с тобой… И все слышала… — Мам, ты там как? — похоже Дайки обратился к Нане напрямую. — Сидит, уже улыбается. Сказала, что за бургерами съездит по такому случаю. — Тайга, все хорошо, — в трубке неожиданно зазвучал мелодичный голос Наны. — Я хочу тебя заверить, что Дайки жив и с ним все в порядке. Это был просто кошмар. Мы все переживаем и такое бывает. Все хорошо. Он с нами. — Не врёте? — ляпнул Тайга и прикусил себе язык. — У вас точно все хорошо? Я могу приехать, если надо. — Не вру, — заверила его Нана. — Не переживай так сильно, Дайки поправляется очень быстро. Даже облучение отменили. — Ого! — обрадовался он, но потом вспомнил про признание Дайки и опять покраснел. — Нана, признание… Это… Как бы вам сказать… Только не ругайте его, пожалуйста…  — Я не удивлена, и я не против, если что. Надеюсь ты понимаешь о чем я, — тепло ответила она. — Ну, мам! — послышался возмущенный окрик Дайки. Нана на него шутливо шикнула, чтобы не мешал маме с его парнем разговаривать. Тайга удивлённо заморгал: Нана только что вслух назвала его парнем Дайки? Она не против?! — Как вы догадались раньше нас? — Тайга все никак не мог понять: разве было настолько заметно? — Мы вас давно уже вычислили, — призналась она. — Это просто опыт, Тайга. Я же тоже была молодой и любила. — Вы не будете говорить, что я сломал ему жизнь? Он же теперь гей… — последнее он почти прошептал. — Не буду. Ты любишь моего сына, помогаешь ему, поддерживаешь его и заботишься о нем. А как вы оба проводите свое время за дверями спальни, это ваше и только ваше личное дело, — спокойно ответила Нана. — Спасибо тебе. И я поехала за бургерами, хотя нас могут и отругать, но такое нельзя не отметить. И ты тоже приготовь себе вкусняшки и отметь этот день. — Хорошо, — Тайга непроизвольно кивнул. — Спасибо вам. Вы просто потрясающая. Простите меня за эту истерику. Надеюсь Дайки и вы все же в порядке… — А то. Не волнуйся, все хорошо. Все живы-здоровы, ну немного драмы было, и что? Главное — теперь ещё лучше стало, разве нет? — засмеялась Нана. — До встречи, Тай. Береги себя. — Хорошо, — машинально ответил он. — До встречи. — Ну вот мы уже точно спалились! — захихикал Дайки в трубку. — Раньше они может и замечали и делали свои выводы, но теперь уже все — не отвертимся, но даже как-то не стыдно, веришь? — Верю. Извини, что я тебя так ошарашил своим поведением. Ещё и признание из тебя выбил. Мне даже стыдно. Реально прости. Тайга уже почти успокоился, но его продолжало потряхивать. За одно утро пережить смерть Дайки, собственную агонию, а потом воскрешение и признание в любви. И даже благословение родителей получить… — слишком много всего. — Да ничего, я и сам хотел признаться, просто ждал подходящего момента.  — Правда? А я вот не ждал. Вообще не думал, что скажу, — тут Тайга испугался, что Дайки неправильно его поймет. — Прости, сейчас объясню. Меня все еще трясет и я не совсем правильно подбираю слова. — Вот да. Объясни, чтобы я не чувствовал себя дураком, потому что я вообще-то собирался эти слова сказать, — фыркнула трубка на его заявление. — Объясняю, — он постарался говорить спокойно, чтобы ещё больше не задеть своего парня. — Я всегда считал фразу «я люблю тебя» слишком женской и избитой. По мне любовь видна в действиях и отношении, потому я и не говорил. Вроде и так понятно, как мы относимся друг к другу. Но сейчас, после кошмара, я наконец-то понял, что самое страшное, о чем я сожалел в том сне: я не успел сказать тебе, что люблю тебя. — Ну вот, теперь я понимаю о чем ты. У меня была похожая идея, потому и тянул с признанием. Придурки мы, да? В голосе Дайки больше не было раздражения и Тайга, с облегчением, захихикал. — На всю голову. — Может от начала до конца мне сон этот расскажешь, пока мама не вернулась? — осторожно предложил Дайки. — Я читал, что, когда рассказываешь, о том, что тебя беспокоит, это имеет терапевтический эффект. — Хорошо. Тайга рассказал в деталях свой сон, вплоть до фраз, своих ощущений, даже про то как боялся второй раз взять трубку не стал скрывать. Дайки внимательно слушал, лишь вставлял междометия, а иногда и мат. Под конец разговора он задумчиво резюмировал:  — Теперь понимаю. Если бы мне такое приснилось, я бы так же себя повел. — Поэтому у меня и началось, когда ты написал… Я понимаю и твой шок тоже: все в порядке, пишешь своему парню, а он за ночь спятил. Надеюсь я не сломал тебе романтические планы по поводу признания в любви? — Боже, конечно нет. Так или иначе, мы уже знали, что это такое. Просто сегодня был тот момент, когда мы просто констатировали факт. Это даже не признание, Бакагами, — это констатация. Солнце — желтое. Я люблю тебя. Два факта, понимаешь? — Да, понимаю. — улыбнулся Тайга и закивал, забывая, что собеседник его не видит. — Но вслух констатация факта звучит приятно, не находишь? Дайки охотно с ним согласился, а потом осторожно попросил послушать и не перебивать. — Ты знаешь, это может прозвучать жестоко, но я хочу все же поделиться с тобой своим пониманием. Это был ужасный сон, и я бы не хотел, чтобы тебе такие сны еще когда-нибудь снились, но также я рад, что ты его увидел и все произошло, как оно произошло. Мы слишком боимся потерять друг друга, потому иногда безбожно тормозим там, где надо вместе двигаться вперёд. — Да, очень хорошо подмечено. Мне нечего добавить. — Я понимаю, что мы такие, какие мы есть, и мы работаем над собой, но может нам стоит быть более открытыми друг с другом, больше общаться даже о том, что нас смущает? — Согласен. Надо расслабиться совсем чуть-чуть. Приятного больше будет и кошмары снится не будут. — Вот и я о том же. У нас все хорошо, мы вместе и мы любим друг друга. Разве это не замечательно? — Замечательно, — подтвердил Тайга. — Так какую оценку тебе поставили за реферат? — Конечно же «отлично»! — гордо объявил Дайки и они оба радостно засмеялись.