Непокорный

      — Одного не могу понять. Ты хочешь ей помочь или избавиться от неё? — в глазах Донателло промелькнуло новое, неизвестное Рафаэлю выражение. Не то любопытство, не то недоверие… Хулиган не понял. Но и не заинтересовался. Мало ли, что там за тараканы в голове у гения проснулись. Поэтому только неопределённо дёрнул плечами.       — Какая разница?       — Для Финикс, положим, никакой, тут ты прав. А вот для тебя разница должна быть очень существенна.       — К чему эти наводящие вопросы? — Рафаэль прищурился.       Он по привычке присел на край кухонной столешницы и наблюдал за братом. Даже сейчас не смог разоткровенничаться так, как собирался. Остался верен себе и половину истинных мыслей предпочёл не озвучивать. Догадывался, откуда у Донни возникли вполне справедливые и закономерные вопросы. Но не понимал, почему гения волнуют такие мелочи. Из слов Рафа выходило, что он хочет как можно быстрее найти отца Финикс. Чтобы она, соответственно, как можно быстрее освободила его комнату. Такие заявления были вполне в духе Рафа и, по его мнению, подозрений вызвать попросту не могли. Но Донателло почему-то прицепился к формулировкам.       — Я хочу разобраться, — доброжелательно улыбнулся учёный. Сидел за столом и снизу вверх внимательно наблюдал за хулиганом. — Видишь ли, ситуация слишком нестандартная. Поэтому я делаю то, что могу, и то, что считаю правильным — вникаю в детали.       — Такое впечатление, что тебя Лео покусал, — недовольно заворчал Раф. — Его словечки! «Вникаю в детали»! Какие там детали? Деталь одна — отправить девчонку домой. Что непонятного?       — Непонятны перемены в твоём настроении, Раф, — Донателло не стал ходить вокруг да около. Можно было, конечно, и поиграть в недомолвки и догадки, но гению не хотелось. У него на это были свои причины, причём достаточно веские.       — Ты это о чём?       — О том, что с тобой творится с самого начала зимы. То ты весел и беззаботен. То у тебя появляются приступы немотивированной агрессии и жестокости. Ты меняешь привычки, манеру одеваться (он кивнул на бандану), стиль поведения. Зубочистка эта нелепая… — Гений усмехнулся, но всё ещё по-доброму, не обидно, и Рафаэль смолчал. — И при всём этом фоном присутствует девочка, которой ты, вопреки обещаниям, не только открыл своё лицо, но и настоял на том, чтобы принести её в убежище.       — А вот тут вообще не соглашусь! — фыркнул хулиган. — Если ты забыл — напоминаю. Притащить её в убежище была идея Лео, а не моя! Я как раз был против!       Донателло усмехнулся. Удобнее устроился на стуле, понимая, что разговор будет долгим. И мягко, но непреклонно произнёс:       — Ра-а-аф. Если бы я знал тебя пару недель, то, конечно, согласился бы с тобой. Но ты слишком умён, чтобы пытаться одурачить меня. С Лео у тебя этот трюк срабатывает с самого детства, безотказно, но со мной, разумеется, не пройдёт. Скажи ты что-то вроде: «Лео, может, заберём её к нам, и Донни окажет ей первую помощь», — и ты бы ничего не добился. Поэтому ты хмыкнул и обронил, что нам не нужны проблемы, и пусть она хоть околеет на асфальте, пока приедет «скорая» — тебе дела нет. Но нужно знать и Леонардо тоже. Услышав, что кто-то может погибнуть, Лео сделает всё, чтобы этого не допустить. Ты хороший игрок, Раф. Но я — лучше, — Донателло спокойно улыбнулся брату, видя, как от негодования у того засверкали глаза. — Обрати внимание, я с тобой откровенен. Если ты что-то хочешь от меня, советую тоже раскрыть сразу все карты. Не будем терять время. Итак?       Рафаэль внутренне кипел от злости. Больше всего злило его не то, что Донателло вообще поднял эту тему. Вовсе нет. Злило, что гений прощёлкал его на раз-два. Легко, без ошибок, совершенно точно и быстро. Бесило, что Донателло ждал признания в том, в чём Раф не признавался даже самому себе. И, разумеется, не готов был ни формулировать, ни озвучивать прямо сейчас. Поэтому хулиган упрямо молчал, хотя мысленно пытался придумать хоть что-то, что можно было бы произнести вслух. Донни молчал тоже. Пауза затянулась, но учёный истолковал её по-своему. К счастью Рафаэля.       — Я понял, ты не готов к разговору. Хорошо, будь по-твоему. Но учти, что мы ещё не закончили. Возвращаясь к твоей просьбе, — голос его стал обманчиво-равнодушным, доверительная беседа закончилась. — Пока что Финикс — единственная наша ниточка, по которой можно добраться до Хьюза. Однако она знает очень мало. Причина даже не в том, что отец не посвящал её в свои дела. Причина в полном отсутствии интереса с её стороны. Она не знает, чем отец занимался, с кем встречался, какие сделки заключал, с кем контактировал и какие риски принимал, ведя бизнес.       — По-моему, это вполне нормально, — фыркнул хулиган. Ему показалось, что Донателло относится к Финикс с пренебрежением, а это почему-то было очень обидно лично Рафаэлю.       — Что именно? — спокойно уточнил учёный.       — То, что пятнадцатилетняя девочка не в курсе, что там за финансовый воротила её отец.       — Тебе тоже пятнадцать, Раф. И мне, и Майки, и Лео. Но мы полностью вовлечены во все семейные дела и хорошо знаем, чем и когда занимается наш отец, — Донни усмехнулся.       — Может, потому что мастер — не крупный бизнесмен и за его делами следить не так уж трудно? — хмыкнул хулиган.       — Я бы мог сейчас провести тебе викторину на тему «Расскажи о своём отце», но не буду. Это долго и нечестно. Нечестно — потому что я наверняка знаю, что ты ответишь на все вопросы. А Финикс — нет. Она плохо знает даже то, что именно стоит в кабинете в шкафу Хьюза. Книги. Или статуэтки. Или документы. Хотя, по её рассказам, это то помещение, в котором она встречается с ним чаще всего. И дело не в том, что у неё память как у золотой рыбки. Ей просто неинтересно. Но всё же я предположил возможные проблемы с запоминанием. Спросил, что есть в твоей комнате, — учёный помолчал, глядя на Рафа и, кажется, ища в его лице перемены.       — И? — хулиган и сам не знал, почему вдруг затаил дыхание.       — Она запомнила даже количество оружия, развешенного на стенах.       «Это значит, что ты ей как раз очень интересен» так и повисло невысказанным. Раф почувствовал, как за короткий временной промежуток у него снова что-то предательски затрепетало внутри. Захотелось заулыбаться. Вот просто так, безотчётно, беспричинно. Но он сдержался, сохранив каменное выражение лица. Или ему так показалось, потому что губы Донателло едва заметно дрогнули; уголки изогнулись не то в презрительной, не то в сочувственной усмешке. Раф не понял и поскорее подумал о неприятном. О том, что ему не удастся произвести на Финикс никакого впечатления, потому что он а) совершенно нищий уличный хулиган; б) потому что у него звериная рожа. Этого оказалось достаточно, чтобы настроение снова качнулось откуда-то с небес — вниз.       — О`кей, идею о том, что она — непроходимая тупица, исключаем. Дальше? — рыкнул темперамент.       — А дальше я начал выяснять всё, что для нас важно, сам. С твоего позволения, сейчас я не буду посвящать тебя в подробности. Хочу обсудить всё семьёй. Лень пересказывать дважды, — неожиданно усмехнулся гений. — Но мыслью, которая возникла, поделюсь сейчас. Хочу, чтобы ты её тоже как следует обдумал. Думаю, нужно попытаться проверить этого друга семьи.       — Этого, как его… Ричарда? — нахмурился Рафаэль.       — Да, — Донателло кивнул. — Проверить на причастность к произошедшему. А именно: подкинем ему информацию о том, что Финикс у нас, что мы ее выкрали и что необходимо внести за неё выкуп в каком-нибудь фантастическом размере. Озвучим сумму, которой у него наверняка нет.       — И что дальше? — удивлённо спросил Раф.       — Понаблюдаем.       — Дождаться ты чего хочешь-то?       — Я хочу посмотреть на его поведение. Лично я вижу три варианта развития событий. Первое: если он замешан в исчезновении Финикс, то начнёт нервничать. Девочка должна была погибнуть, но вместо этого просто исчезла. А теперь ещё кто-то неизвестный вымогает деньги. Ему будет выгодно имитировать бурную деятельность по её освобождению, но при этом ничего не делать. Чтобы те, у кого Финикс, не дождались и уничтожили её. Второе: если её исчезновение просто стечение благоприятных обстоятельств. Друг исчез, его дочь исчезла — можно налаживать свою жизнь и поправить материальное положение. Тогда, как и в первом случае, ему очень удобно, если Финикс не вернётся. Ну, и третье: Ричард не при чём. Тогда он действительно начнёт искать средства на выкуп. И тогда можно спокойно отпустить девочку к нему. Она будет не только в безопасности, но и в привычной для неё обстановке. Да и ты сможешь спокойно спать в своём гамаке, — Донателло неожиданно улыбнулся. Улыбнулся непривычно и снова странновато. Как будто сама мысль о том, что в доме станет пусто, его забавляла. Рафаэлю это показалось непонятным, но он не стал акцентировать внимание. Мало ли, что там у гения с кукухой на фоне всей ситуации?       — Ну, — Раф честно подумал обо всём услышанном. — Звучит не так уж бесперспективно. Но я бы не рассматривал это решение как единственное. Надо попытаться найти Хьюза. Не мог же он сквозь землю провалиться? Камеры на улице проверить, там, где была авария, свидетелей поискать.       — Спасибо за то, что считаешь меня наивным идиотом, — неожиданно весело рассмеялся учёный.       — Что, проверил уже? — Раф криво усмехнулся. Ну да, можно было и не подсказывать.       — Разумеется. И есть ещё одна странность. Именно на этой улице за полчаса до аварии все камеры были отключены. Официальная причина, отмеченная в полицейском протоколе… Раф, не таращи так глаза, пожалуйста, а то они у тебя вылезут из орбит. Естественно, я взломал базу данных отделения, которое занимается этим делом, и уже ознакомился со всеми материалами. Так вот, согласно протоколу, камеры не работали из-за неисправности на электроподстанции, к которой подключены.       — Очень интересно, — протянул хулиган, задумавшись. — Но при этом всё освещение, в том числе и фасадное, на улице работало.       — Да, — Донателло довольно кивнул. — Я ещё не проверял, но уверен. Если посмотреть схему подключения, всё наверняка запитано от одной подстанции. Не работала бы она — не было бы и света во всём квартале. Но это я посмотрю так, для полной уверенности, потом.       — Получается, авария не была случайной. Кто-то не только всё спланировал, но и позаботился о том, чтобы спутать карты следствию. А Финикс? Почему её оставили на улице, тогда как отец исчез? Не проще было забрать обоих?       — Видимо, не проще. Но здесь и мне многое неясно, — Донни задумчиво покусал губу. — Чтобы вытянуть из отца деньги, нужно было украсть дочь. Это логичнее, чем требовать выкуп с ребёнка, похитив родителя, который, собственно, и распоряжается всеми банковскими счетами. Поэтому версия о том, что к этому причастен его компаньон, мне не кажется правдоподобной. Из того, что я успел узнать, Ричард игрок, но далеко не дурак.       — А если хотели просто «обезглавить» бизнес Хьюза?       — Его можно было убить, — холодно ответил гений. — Для данной цели это — проще.       — Хорошо, а если такой вариант, — рассуждал Рафаэль. — Хьюза похитили для того, чтобы заставить его подписать документы, передающие бизнес в чужие руки? Финикс для этого не нужна, согласись. Хотя да, ей было бы проще манипулировать, но не факт. И вот тут как раз Ричард мог провернуть такую схему.       — Мог, — подумав, кивнул Донателло. — Но и тут ты знаешь не всё. Я порылся в кое-каких документах, которые хранятся в электронном виде. Нашёл нотариальную контору, услугами которой и Хьюз, и Ричард пользуются много лет. Так вот в случае, если с Хьюзом что-то случится, Ричард становится опекуном девочки. И автоматически — руководителем всех бизнес-направлений. И мы возвращаемся к тому, с чего начали: Хьюза было проще убить.       Рафаэль помолчал, мысленно собирая информацию. Выходила какая-то полнейшая ерунда. Сложно было не только найти того, у кого есть мотив похищать взрослого богатого мужика. Сложно было этот самый мотив вообще отыскать. Проблема была не только в полной неосведомлённости Финикс, а в отсутствии логики произошедшего. Видя, что Раф не в силах соорудить какую-то внятную гипотезу произошедшего, Донателло, который уже успел достаточно об этом поразмышлять, пошёл ему навстречу.       — Может быть, Хьюз уже мёртв, а тело увезли с места аварии только затем, чтобы замести следы, — негромко произнёс он. Поймал обеспокоенный взгляд брата: — Не переживай, Финикс я об этом ничего не говорил. Тем более, что у нас есть ещё один… М-м-м… Аспект, от которого нельзя отмахнуться. Чуйка Лео.       Рафаэль впервые за день весело, заразительно рассмеялся. «Чуйка Лео» — это та ещё притча во языцех ! Братья могли шутить на эту тему сколько угодно, однако отрицать её существование не получалось. Леонардо действительно интуитивно догадывался о том, до чего они часто не могли дойти логически. Иногда это помогало. Иногда играло против братьев. Но сейчас Раф и развеселился, и заинтересовался.       — И что он там напредсказывал? — улыбаясь, спросил хулиган.       — Что не всё так просто, дословно, — Донни хмыкнул.       — Тоже мне открытие! И так понятно!       — Нет, Раф, для того чтобы верно истолковать его слова, нужно было видеть его лицо. Поверь, даже я напрягся. Да, Лео свойственно преувеличивать, плодить из мух слонов — мы все это прекрасно знаем. Но сейчас он что-то сильно недоволен происходящим. Сначала я думал, что это связано с тем, что ещё один человек знает о нас. Но нет. Лео прекрасно поладил с Финикс. Как ни странно, с ним девочка охотнее разговаривает, чем со мной или с Майки. Ну, о тебе, понятно, и толковать нечего.       — Она с ним разговорилась? — Рафаэль почувствовал неожиданное, мерзкое, жгучее недовольство. Это было что-то новое и очень неприятное в ощущениях.       — Да, поэтому я без колебаний оставил их наедине, — точно не замечая, что льёт дёготь уже не ложками, а ковшами, продолжал Донателло. — Пусть посекретничают, может быть, из этого будет какой-то толк.       — А со мной ты не мог ей предложить поговорить? — Рафаэль снова сощурился, наблюдая за братом и пытаясь понять, что за садистское удовольствие тот испытывает, описывая, как Лео и Финикс быстренько подружились.       Донателло как будто очень сильно удивился этой мысли. Размышляя, рассматривал хулигана и словно не знал, что ему на это ответить. Потом, поколебавшись, заметил:       — Видишь ли… Я не знаю, что там между вами произошло, но она тебя вроде как здорово побаивается. Да и тебя её присутствие в доме вроде как бесит. Поэтому я решил не усугублять ситуацию. Если она пошла на контакт с Лео, почему бы этим не воспользоваться? И тебе лучше — никто не достаёт необходимостью общения с ней. Разве не так?       Рафаэль смотрел на Донни и не понимал, специально ли тот загнал его в угол или случайно. Сказать, что он и сам был бы рад поговорить с Финикс по душам, означало показать своё к ней неравнодушие. Обмолвиться, что его откровенно напрягает то, что она сидит в лаборатории и чирикает с Леонардо — сдать себя со всеми потрохами. Сделаться посмешищем в доме, над которым братья будут долго и с удовольствием подшучивать. Ещё бы! Увлечься маленькой «мажоркой», которая его не только не ценит, но и боится… Раф всегда считал, что капать слюной по какой-то девчонке — это слабость. Показать свои чувства домашним — слабость вдвойне. А Раф не мог быть слабым. Кто угодно, но только не он. Все мысли о Финикс были сладостны и от этого… тошны. Он, как дурак, думал о ней. А по факту оказалось, что у него не только нет шансов (что было понятно и так, с самого начала), но ещё и Лео вклинился очень кстати! Конечно, если поставить рядом его, Рафа, и сиятельного лидера, сравнение выходило не в пользу хулигана. Лео воспитанный, начитанный, умный, интересный собеседник. У него прекрасный словарный запас, он наверняка знает ничуть не меньше Финикс, но ещё и больше. И Раф рядом с ним — тупая колода, которая только и умеет, что махать кулаками. Все утренние метания по поводу материальных ценностей остались где-то за бортом. Раф тонул в новом цунами собственных переживаний. То, что обозначилось теперь, исправить было куда сложнее: не вставит же себе хулиган новые мозги и не изменит свой взрывной, опасный нрав!       Оставалось только сжать зубы и сделать вид, что происходящее ему совершенно безразлично. Спрыгнув со столешницы, Раф бросил:       — Ну и отлично, если от этого будет толк!       Донателло молча смотрел брату вслед. Тот вышел из кухни, пряча лицо, чтобы учёный ни в коем случае не разгадал его истинных мыслей. Только Донни не нужно было гадать. Устало вздохнув, гений понял, что не он один попался в ловушку бесперспективных, болезненных чувств. Ему больше не нужно было слышать откровения Рафаэля — он всё понял без слов. И знал, что Финикс нужно вернуть домой как можно скорее. Чтобы Раф не застрял в этом болоте всеми лапами. Потому что — Донателло и это знал наверняка — оттуда уже не выкарабкаться.