Непокорный

      Всё, что мог делать Рафаэль — исподлобья наблюдать, как Леонардо вдруг стал наивным идиотом. Другого описания для брата у хулигана просто не получалось придумать. Тихо зверея от того, что Лео растерял весь такт и сообразительность, Раф всё-таки ждал, что брат уйдёт с кухни. А произошло следующее.       Рафаэль и Финикс вернулись домой. Прогулка завершилась совершенно благополучно, без происшествий и сложностей. Ребята даже успели выпить на ходу шоколадного капучино — Раф решил, что гулять, так уж гулять. Всё равно этим утром конспирация была буквально на грани, риск должен был быть оправдан. Когда они возвратились, дома, вопреки ожиданиям, тоже было тихо-мирно. Микеланджело отсыпался перед ночной вылазкой на поверхность. Донателло был занят поиском информации о Хьюзе. Понятно, что гениальный брат со своей добросовестностью и исполнительностью будет теперь дневать и ночевать в лаборатории — до результата.       Леонардо тоже должен был бы заниматься делом. Каким-нибудь. По крайней мере, Рафаэль очень рассчитывал на то, что готовить обед будет с Финикс наедине. Поможет ей, может быть, они о чём-нибудь поболтают так же мило и ненапряжно, как во время прогулки. Но случилось непредвиденное. Леонардо не только вышел поздороваться и рассмотреть покупки, но и проследовал вместе с ними на кухню. Финикс попросила Рафаэля почистить рыбу. И тут оказалось, что Лео умеет разделывать лосося. А Рафаэль, который всегда считал, что достаточно отрубить голову, а дальше уже можно запекать, этим навыком не обладает. И теперь лидер стоял у столешницы рядом с девочкой, занимаясь своей дохлой рыбиной и попутно перешучиваясь с Финикс. А Раф оказался не при делах.       Улучив момент, когда Лео отвернулся к мусорному ведру, хулиган словно бы случайно оказался рядом.       — Лео, ты не хочешь свалить отсюда? — прошептал он брату на ухо. Прошептал не просто так, а сделав очень яркий акцент на слове «свалить». Так, чтобы никаких сомнений не осталось.       Раф знал, что Леонардо очень тонко воспринимает любую информацию и немедленно среагирует на тон. Но неожиданно Лео не просто не среагировал. Он удивлённо обернулся, взглянул на Рафаэля. А потом громко, совершенно не стесняясь девочки и не делая никакой тайны, спросил:       — Разве я тебе мешаю?       Он неожиданности хулиган вытаращил на него глаза, а Финикс взглянула на Рафа и прикусила губу. Ей от присутствия Лео уже было не жарко и не холодно. Во время прогулки с другом установился шаткий, но вполне однозначный мир. И контроля старшего из мутантов для того, чтобы хулиган больше не срывался, не требовалось. Но у неё никогда не хватило бы совести попросить Лео уйти. Всё-таки он был у себя дома. Да и вообще — некрасиво. А у Рафа, кажется, как раз хватило. Но только брат почему-то не только не понял, что просьба была личной и даже тайной, а ещё и вывернул всё так, словно он — нежелательная персона. Финикс поняла, что ей снова очень неловко.       — Нет, ты мне не мешаешь, — сквозь сжатые зубы отозвался Рафаэль. — Но я думаю, что ты здорово устал, а перед вечерним патрулированием нужно отдохнуть.       — Но ведь уже скоро обед — поем и отдохну, — недоумённо отозвался Лео.       Раф не знал, смеяться или плакать. У брата был почти придурковатый в своей наивности вид. Так отчаянно затупить мог разве что Микеланджело, но и то — у него бы хватило ума уйти и оставить брата наедине с гостьей. Но Лео. Лео! Лео, вперёд которого сначала родился такт! Хулиган ничего не понимал.       — Так ты до обеда пошёл бы и покемарил, — подсказал он, надеясь, что лидер всё-таки что-то сообразит.       — Но Финикс точно нужно помочь, ты ведь не умеешь чистить рыбу?.. — в голубых глазах читалось трепетное удивление и готовность прийти на помощь всем и вся.       — Что-нибудь придумаем, — Раф дёрнул плечами, демонстрируя, что это не проблема.       — Я уже почти закончил, не волнуйся, — неожиданно улыбнулся лидер. И, обернувшись к Финикс, объяснил: — Я знаю, почему он такой. Раф, когда голодный — сущий зверь!       Рафаэлю захотелось как следует треснуть Леонардо и пинками выгнать его из кухни. Не будь здесь Финикс, он бы наверняка не стал отказывать себе в удовольствии. Но хулиган понимал: сорвись он снова, покажи характер, и девочка опять замкнётся. Или ещё хуже — будет искать общества лидера. Милого, начитанного, рукастого, всё умеющего лидера. Руки Рафаэля против воли сжались в кулаки. А, может быть, это он чего-то не понимает? Может быть, это он на кухне как раз и оказался лишним?.. Но Финикс быстро обернулась, глянула на него из-за плеча Лео. И, кажется, догадалась, как сильно присутствие брата нервирует Рафа. Потому что едва заметно улыбнулась и подмигнула ему. Это было как раз то, что нужно. Раф с трудом, но выдохнул, приходя в чувства. Ему показалось. И Финикс Лео раздражает ничуть не меньше.       — Рафаэль, ты не мог бы почистить грейпфрут? Пожалуйста, — она хотела отдать ему фрукт.       Но Раф не успел даже протянуть руку. Лео обернулся и ловко перехватил грейпфрут, с нарочитой весёлостью предложив:       — Давай я, как раз закончил с рыбой. А то у Рафа проблемы, понимаешь… — он понизил голос, как будто Рафа и вовсе не было на кухне, — аллергия на цитрусовые. Его, беднягу, так высыпает, в самых нежных местах!       Это была последняя капля, потому что Рафаэль схватил Лео за край панциря и вытащил в гостиную. Не оборачиваясь, бросил:       — Извини, мы на минутку!       И уже в комнате развернулся, со всей силы впечатав старшего брата в каменную стену. Леонардо смотрел на него спокойно, выжидающе, ничего не предпринимая. Не пытался ни ответить, ни сбросить руки хулигана. Только выражение лица и особенно глаз стало совсем другим. Вся наносная глупость мгновенно исчезла. Раф, ещё до конца не понимая, зачем брат устроил этот концерт, сообразил — устроил он его нарочно. С каким-то расчётом, отлично зная, что делает.       — Что ты творишь?! — прошипел хулиган яростно. — Решил выставить меня настоящим придурком в её глазах?!       — А какая тебе разница, как именно в её глазах ты будешь выглядеть? — уточнил Леонардо. Голос прозвучал почти равнодушно, но Раф хорошо знал, что это — признак предельной концентрации. Встряхнул брата для верности, надеясь, что тот всё-таки выдаст истинные чувства. Но ничего не вышло, Лео на провокацию не поддался.       — Она — гостья! Так почему ты выставляешь меня никчёмным и…       — Никчёмным ты выставляешь себя сам, — отозвался Лео. — А я просто проверял одну теорию, которую высказал Донателло. Несмотря на то, что Донни очень умён и наблюдателен, я всё-таки не поверил ему. Хотел убедиться сам. И получил все подтверждения. Тебя напрягает моё присутствие — ты хотел побыть с ней наедине? Или ты ревнуешь? Для тебя очень важно её мнение, как я погляжу. А ведь вы не так давно знакомы, если, конечно, та встреча на улице была единственной. Или, может быть, ты хочешь мне рассказать что-нибудь, чего я не знаю? Ну же, Раф. Я слушаю. В чём дело?       Рафаэль от прямо заданного вопроса растерялся. Но не собирался ни сдавать позиции, ни объясняться с Лео по душам. Поэтому только выпустил брата из захвата и огрызнулся:       — Да перед любым гостем, даже перед Эйприл, начни ты морозить такое, я бы психанул! А здесь чужая девчонка! Ты что, думаешь, мне приятно то, как ты себя ведёшь?       — Зная тебя, ты легко мог обратить такую ситуацию в шутку, Раф. А ещё ты давно не питал страсти к готовке. Найдись кто-то, кто бы подменил тебя на кухне, и ты точно не стал бы против этого протестовать. А тут смотри, как завёлся. Я услышу причину, или мне озвучить её самому?       — Не понимаю, о чём ты! — огрызнулся темперамент, понимая, что никто и ничто не заставят его признаться.       — Она тебе нравится? — Леонардо склонил голову к плечу, пристально наблюдая за братом. Раф вспыхнул, отшатнулся. Он отчаянно старался вести себя как обычно, сам в мгновение ока оценивал свои реакции. Но Лео слишком хорошо знал брата, чтобы не рассмотреть эти секундные сомнения. И понял, что подозрения Донателло подтверждаются самым худшим образом.       — Что за чушь ты порешь?! — рыкнул хулиган.       — Ясно. А ей ты нравишься?       — Ты совсем обалдел?! Тебя это вообще не касается!       — Ещё хуже, — старший неожиданно устало вздохнул и потёр пальцами ноющий с самого утра висок.       Глядя на его собранность и спокойствие, Раф не знал, что думать и что делать. Он собирался всё отрицать, в любых обстоятельствах, до последнего. Но вдруг понял, что это совершенно бесполезно и лидер откуда-то всё уже знает. Знает то, в чём Рафаэль до сих пор не признавался даже себе. От этого хулигану стало не просто страшно или стыдно. Он вдруг понял, что ему противно от того, что Лео сунулся в то, что его на самом деле не касалось. А ещё Раф догадался, что неудачные отношения Донателло и Эйприл… вернее, недо-отношения, потому что рыжая не ответила его брату взаимностью, Лео сейчас поставит в пример. Слушать старшего не хотелось совершенно, поэтому Раф отступил обратно к кухне. Но лидер и не стремился его удерживать. Неожиданно печально бросил в спину:       — После обеда не исчезай никуда. Есть разговор.       — Кто бы сомневался, — огрызнулся Раф, даже не остановившись.       Финикс встревоженно взглянула на него. Девочка понимала, что если между братьями состоялся какой-то неприятный разговор, то она косвенно или прямо была к этому причастна. Ей не хотелось, чтобы мальчики ругались друг с другом. Но она решительно не могла понять, что стало поводом. Вроде бы она не была настолько неприятна Лео, чтобы он постоянно отчитывал Рафа за то, что Финикс оказалась у них в гостях.       Но хулиган только молча отмахнулся, подходя к ней.       — Чем помочь?       — Если хочешь, можешь взбить молоко с фруктами, — Финикс понимала, что ему не столько хочется что-то делать именно на кухне, сколько — занять себя. Дождавшись, пока Раф начнёт чистить грейпфрут, осторожно спросила: — У тебя из-за меня проблемы, да?       — М? Не, не из-за тебя, не парься, — отозвался Рафаэль и зашипел, когда фруктовый сок брызнул ему в лицо. Утёрся, вздохнул. — Просто Лео иногда суёт нос не в свои дела. Иногда! Да почти постоянно! И это меня страшно бесит!       — Наверное, он за тебя волнуется, — девочка попыталась немного сгладить ситуацию — насколько это было в её силах, не зная, о чём идёт речь.       — И это не повод спрашивать меня о… о чём-то таком, что совершенно не его дело, — неуклюже выкрутился хулиган.       Готовили в молчании, и девочка никак не могла понять, что за тема так рассердила и смутила Рафаэля. Мог бы ей хоть по секрету намекнуть, что такого сказал ему Леонардо. В какой-то степени она была благодарена братьям за то, что их незатейливые домашние дела отвлекали её от печальных мыслей о пропавшем отце. С другой — она всё равно не могла надолго забыться, перестать думать о том, где сейчас может быть папа. Кроме того, было очень интересно, что делает дядя Ричард. Может быть, ему удалось напасть на след — папы или её самой.       Финикс, впервые в жизни неумело сервируя обед на пятерых, старалась подражать подаче еды, которую видела в ресторанах. Она догадывалась, что братьям такое будет в диковинку, но хотела и удивить, и вкусно накормить их. Она тщательно сверялась с рецептами из интернета, но получалось всё равно не так и очень-очень медленно. Рафаэль не торопил, и Финикс была благодарна ему и за помощь, и за его неожиданное терпение. Он не хватал кусочки с тарелки, желая попробовать, и вообще никак не нарушал порядок, который был удобен девочке.       — Когда я был мелким, а в доме только появился телек, любил смотреть кулинарные передачи. Мечтал, что открою ресторан, когда вырасту. Спасибо отцу, он никогда не говорил мне, что этого не случится. Наоборот, разрешал мне готовить на всю семью при каждом удобном случае. Потом я сам, конечно, понял, что далеко не все мои желания в жизни исполнятся, — неожиданно тихо признался Рафаэль, усмехнувшись. Финикс думала, что мальчишке очень грустно по этому поводу, но усмешка у Рафа была искренняя, весёлая.       — Это печально, да?       — Вовсе нет! Но готовить я стал намного реже, надоело, — отозвался хулиган. Пояснил: — Сейчас вот смотрю, как ты всё красиво раскладываешь на тарелки, и вспомнил. Забавно, конечно, столько лет прошло… Я уже успел забыть.       — А кем ты хочешь быть сейчас? — Финикс улыбнулась.       — Я уже есть. Крутой борец с преступностью, ты что, не заметила? — голос звучал гордо.       — Заметила, но я не думала, что именно это — твоё призвание.       — Именно это, — Рафаэль покивал, подтверждая свои слова. — Поваров-то сколько, вон — пруд пруди. А таких, как мы, больше нет. Сейчас, конечно, и папа, и Лео нас тормозят, они всё время осторожничают, заставляют скрываться больше, чем действовать. Но я точно знаю, что всегда так не будет. Когда мне исполнится восемнадцать, я буду сам по себе! И тогда — будет всё! Байк, какой-нибудь классный костюм… Я уже просил Донни придумать мне крутой костюм ночного мстителя, знаешь, такой мощный, весь из кожи и металла! И ранец, чтобы маскировать панцирь, — поделился Рафаэль. Глаза его блестели предвкушением этой невероятной свободы. — Вот тогда я буду по-настоящему полезен! Буду всегда успевать, чтобы предотвратить любое преступление! И наш город станет самым безопасным в мире!       — Ого… — прошептала Финикс, невольно заражаясь его энтузиазмом. — Это же… так здорово! Я никогда не думала, что можно стать настоящим супергероем. Я думала, что они только в кино.       — Неа, не только, — Рафаэль улыбался, сжимая в руке половинку грейпфрута и совершенно о нём забыв. — И ты будешь всем рассказывать, что дружишь с настоящим супергероем вроде Бэтмена или… или Человека-паука! Ты же… — он на секунду замялся. — Ты же всегда будешь со мной дружить? Да?       — Да, — Финикс улыбнулась. — Всегда-всегда!       Они стояли на кухне, глядя друг на друга. Совсем рядом, только протяни руку. Рафаэль, застеснявшись, опустил глаза, неловко очищая грейпфрут. Больше выдавливал из него сока, чем снимал кожуру. Финикс шагнула к нему, потянулась, чтобы помочь. Руки подростков соприкоснулись; пальцы Финикс дрогнули. Девочка и мутант вскинули глаза друг на друга, чтобы понять для себя, насколько много это случайное прикосновение значит для другого. Рафаэль вдруг вспомнил, что в кино такие долгие взгляды обязательно заканчиваются поцелуем. Конечно, мастер предусмотрительно переключал каналы. Но когда его не было дома, братья смотрели фильмы «без цензуры». И прекрасно знали, что такое романтика. Хулиган вдруг понял, что более подходящего момента можно и не дождаться. Но он не умел целоваться, даже примерно не знал, что нужно делать. И растерянно смотрел на Финикс.       Девочка, смущаясь, прикусила губу, отчего стала невероятно милой в его глазах. Она тоже знала, что может последовать за таким долгим взглядом в глаза паренька. И почувствовала, как разгораются от смущения щёки. Она не догадывалась, думал ли об этом Рафаэль, но видела, но и он очень смущён и, кажется, растерян. Потому что не знает, что сделать дальше? Или потому, что не хочет ничего делать?.. Можно было попробовать потянуться к нему. А если бы он отступил, сказать… ну, что-нибудь придумать… Финикс медленно-медленно сделала ещё полшажочка навстречу Рафаэлю. И тот неожиданно шагнул тоже, перебирая пальцами и разминая пресловутый грейпфрут почти в кашу. Финикс закрыла глаза и потянулась к хулигану, чтобы поцеловать его — в щёку или в губы, она сама ещё до конца не решила.       — Обед скоро?       Раздавшийся голос Леонардо заставил подростков отскочить друг от друга так, словно их окатили ледяной водой. Рафаэль взглянул мимо Финикс на брата почти что с ненавистью. Девочка смущённо засуетилась, не поднимая глаз от тарелок.       — Да-да, Леонардо, всё почти готово. Можно звать Микеланджело и Донателло.       — Раф, будь другом, сходи за ними? — Леонардо с невинной улыбкой смотрел на брата.       Проходя мимо него, хулиган не удержался и со всей силы припечатал ладонью истерзанный фрукт на грудь брату, пачкая ему футболку. Лео от неожиданности подхватил грейпфрут, удивлённо глянул хулигану вслед. Тот ответил обиженным, сердитый взглядом из серии «тебе это с рук на сойдёт». Лидер только едва заметно вздохнул. Предсказуемо…       — Да тут настоящий консилиум! — войдя в спальню Леонардо, Раф ухмыльнулся, увидев и Донателло. Братья сидели — один у письменного стола, второй — на его краю, и о чём-то тихо совещались. Когда хулиган появился в комнате, тут же замолчали. У Донни взгляд был чуть-чуть виноватый. Тот всё-таки чувствовал себя не в своей тарелке от того, что пришлось почти что выдать тайну брата. Леонардо же, похоже, был настроен решительно. Если нужно, то и на ссору.       — Прикрой дверь, — попросил Лео негромко. — Где Финикс?       — А её тоже нужно было позвать? — фыркнул хулиган. В ответ на взгляд лидера всё-таки ответил: — С Майки, он учит играть её в компьютерные стрелялки. Финикс никогда в них не играла, не было таких штук у неё дома. Папочка не разрешал.       — Тебе зато слишком многое разрешают, — пробормотал Леонардо негромко. Кивнул: — Присядь, мы хотим с тобой поговорить.       — У меня от вопроса «что я сделал» уже мозоль на языке, — Рафаэль плюхнулся на кровать старшего брата. Поёрзал, с удовольствием сминая безупречно расправленное одеяло. Мелочь, а приятно. В конце концов, Лео сегодня напакостил ему гораздо сильнее. Может быть, Раф бы первый из всех поцеловался…       — Ты ничего не сделал. Но я хотел бы поговорить о том, что происходит между тобой и Финикс. Она тебе нравится, я это понимаю. И сегодня на кухне была очень двусмысленная ситуация, когда я зашёл поинтересоваться по поводу обеда…       — То есть ты заметил? — перебил Рафаэль. Почувствовал, как хорошее настроение улетучивается — а ведь он и так собирал его по крохам! Лео заметил. И вместо того, чтобы тихонько выйти, полез со своими вопросами!       — Конечно. Поэтому и счёл нужным вмешаться, — отозвался Леонардо.       Ослеплённый нарастающим раздражением, Раф даже не заметил, что брат был не просто смущён этим разговором, но и расстроен тем, что именно ему необходимо говорить с хулиганом. Он бы предпочёл, чтобы мастер Сплинтер рассказывал своему дикому сыну о том, почему отношения между мутантами и людьми невозможны. Но отца не было дома, и Лео понимал, что до его возвращения необходимо что-то предпринять.       — Не смотри на меня волком, Раф. Я сделал это для твоего же блага. Ты прекрасно знаешь, что у нас дома уже случилась одна… грустная история. Именно поэтому я попросил Донни поговорить с тобой тоже. Чтобы ты на его опыте понял, каково это — когда тебя отвергают. Прости, — он быстро взглянул на учёного.       — Всё так и есть, не извиняйся, — Донателло спокойно кивнул. Лидер в очередной раз подивился терпению и силе брата, который ничем не выказывал того, как сильно переживает отказ Эйприл.       — Не надо путать тёплое с мягким! — категорично отрезал Рафаэль. — Я — не Донни. И со мной такого не будет. Потому что я тоже… Короче, Лео! Чтобы не было недомолвок. Сейчас объясню — и больше ты ко мне не лезешь. Я тоже ей нравлюсь. И она чуть было не поцеловала меня сегодня. Но ты припёрся и всё испортил! Так что на будущее: прояви такт и не вмешивайся! А ещё лучше вообще не отсвечивай, ясно?       — Считаешь, это нормально? — уточнил Леонардо. Неожиданно глаза его сощурились, голос стал вкрадчивым. — Думаешь, заброшенный канализационный коллектор — именно то, что нужно такой девочке, как Финикс? Или ты вообразил, что, когда отыщется мистер Хьюз, она всё бросит и скажет отцу, что теперь будет жить под землёй? Или приведёт тебя и познакомит с папой? Скажет, что этого мутанта любит и будет с ним? А мистер Хьюз от счастья упадёт в обморок? Или сразу благословит вас обоих? Ты так себе это вообразил? Или ещё не заходил далеко в своих мыслях? Тогда советую: зайди. Как можно дальше. И посмотри, что из этого получится.       — Что ты имеешь в виду? — Рафаэль нахмурился. — Что я должен себе воображать?.. Ты просто от зависти бесишься, Лео! Донни — ладно, у него, допустим, есть повод и завидовать, и даже злиться на меня. Потому что у него не выгорело с Эйприл. Но и Финикс — она другая! Мне ничего не надо воображать! Мы и так неплохо ладим, понял? И ты ничего с этим не сделаешь!       — А я и не буду, — Леонардо неприятно усмехнулся. — Просто понаблюдаю как твой фрегат иллюзий разобьётся о реальность.       — Засунул бы ты свои красивые метафоры себе в… — Раф поморщился.       — Не торопись. Их засунешь себе куда ты там хотел — ты сам! Потому что сначала всё будет сокрушительно хорошо, Раф! Настолько, что ты потеряешь голову. Она действительно поцелует тебя — и я не буду мешать! А ты думал, что будет потом? Финикс привыкла к красивым домам, ресторанной еде, дорогим вещам. Что предложишь ей ты? Сводишь в пиццерию? Поверь, второй раз это не произведёт на неё никакого впечатления. Но можешь проверить. И экзотика вроде «кофе на улице» ей тоже скоро наскучит. Она захочет подарков, захочет эмоций. Что будешь делать? Исполнишь мечту, купишь байк, прокатишь её пару раз? Тебе покажется, что ты кинул в её ногам весь мир. А ей — что ты ничего не даёшь вашим отношениям. Вы — из разных миров. Даже будь ты человеком, ты никогда не смог бы ей соответствовать. Может быть, сейчас Финикс уговорит тебя, что это — не главное. Но время всё расставит по местам. И — я вижу! — ты понимаешь, о чём я.       Сомнения снова одолели хулигана. Он вдруг понял, что то, что о чём говорит Лео — правда. Правда, которой хулиган опасался и о которой постоянно неосознанно размышлял. Может быть, не так категорично и серьёзно, как озвучивал лидер. Но — да, он думал. И с ужасом понимал, что Леонардо, вероятно, прав. Возможно, именно в этом была причина отказа Эйприл. Она не захотела встречаться с зелёным парнем, потому что с этим было связано слишком много проблем. Но Раф был бы не Раф, если бы он спокойно согласился с братьями. Это было выше его сил — просто кивнуть и признать их правоту. Хотелось доказать, что к нему эта убогая реальность не будет иметь никакого отношения. Что с ним и Финикс всё будет по-другому, вопреки логике. Вот у них-то как раз всё сложится! Как у Ромео и Джульетты, наперекор семьям, обстоятельствам и вообще всему, что будет им мешать.       — Ты её совершенно не понимаешь! Поэтому и думаешь, что она поведёт себя так, как будто эти материальные глупости что-то для неё значат!       — То есть это не ты сегодня побежал среди бела дня, чтобы наполнить наш холодильник продуктами, которые мы в принципе не едим? — усмехнувшись, покивал Леонардо. — Конечно, Финикс ведь так просто приспособиться к нашему рациону… И это только верхушка айсберга.       — И ты так думаешь? — Рафаэль гневно взглянул на Донателло.       — Прости, но да. Я считаю, что Лео прав, — негромко отозвался гений. — Чем быстрее ты поймёшь, что она тебе не пара, тем легче тебе будет. А, возможно, и ей, если ты точно уверен в том, что нравишься Финикс. Только представь, с каким чувством вины ей придётся бороться, когда она захочет тебя бросить. А она захочет, Раф, — тихо вздохнул Донни.       — Захочет — бросит, и это вообще не ваше дело!       — О, нет, Раф. И тут ты заблуждаешься, — отозвался Леонардо. — Когда она захочет тебя бросить, ей будет куда сложнее, чем с любым другим парнем. Потому что ты неминуемо решишь, что дело в твоей внешности. И она не сможет объяснить тебе, что это не так. Вы оба испытаете куда больше боли и разочарования, чем ты можешь себе представить. Так, может, не стоит доводить до этого?       — Может быть, мне её прямо сейчас на улицу выставить, чтобы вы успокоились? — яростно рыкнул хулиган.       — Ты просто не доводи ситуацию до точки невозврата, — мягко перебил его Донателло. — Не делай того, о чём она потом может пожалеть. И о чём неминуемо пожалеешь ты, Раф. Поверь, мы говорим тебе это не для того, чтобы остановить из зависти. Нам — мне, — мне бы очень хотелось порадоваться за тебя и сказать, что всё будет хорошо. Но я солидарен с Лео. Ситуация неоднозначна. По крайней мере, не торопись. Если ты так уверен в Финикс… дай время, чтобы твоя уверенность подтвердилась. И тогда я буду первым, кто извинится за свои слова. Идёт?       Рафаэль не ответил. Поднявшись, он направился к двери. На пороге оглянулся, смерил братьев недовольным взглядом. И вышел, захлопнув за собой дверь. Леонардо и Донателло молчали, понимая, что иначе разговор и не мог закончиться.       Гений поднялся. Потянулся, устало зевнул. Ему хотелось выспаться, хотя бы до тех пор, пока не будет доставлено письмо в Клиффорд-хаус. Но он понимал, что неприятный разговор с братом будет крутиться в его голове снова и снова, возвращая мысли к Эйприл с таким же постоянством. Поэтому отправляться в постель не имело никакого смысла.       Леонардо же знал, что Рафаэль не только не забудет ни одного слова, но и сделает то, о чём они говорят. Просто из упрямства, чтобы доказать лидеру, как сильно он ошибся. Это даст братьям время, чтобы решить, что делать с Финикс и как помочь ей быстрее покинуть убежище черепах. А обида хулигана… что ж, лидеру к ней не привыкать.