Глава 12
27 мая 2019 г., 20:22
Шесть недель спустя
Реджина вытерла руки кухонным полотенцем. Оглянулась на Генри, который сидел, ссутулившись над чашкой хлопьев, и перепроверял домашнее задание по математике. Улыбнувшись своим мыслям, Реджина положила полотенце на прилавок, взяла кружку с кофе и сделала маленький глоток. — Подвезёшь меня, мам? — А ты хочешь? — Сегодня тепло, да и Грейс хотела, чтобы я зашёл за ней, и мы вместе пошли в школу. — Неужели? — Реджина приподняла бровь. — Как и каждый день на протяжении последних недель? — Да, — щёки Генри порозовели. — Ничего, если я сегодня пойду с ней? — Ничего, дорогой, — ответила Реджина. — Только не опаздывайте. — Это случилось всего раз, в прошлый четверг, и только из-за того, что Грейс забыла учебник. Пришлось возвращаться, — насупился Генри. — Я не вру. — В мыслях не было, — Реджина спрятала понимающую улыбку за кружкой. Несколько раз по дороге в офис, ведущей мимо школы, она видела, как Генри и Грейс целуются, но решила ничего не спрашивать. Сын ещё толком не оправился от другого откровенного разговора, в котором не без смущения признался, что начал встречаться с одноклассницей. Всё это было естественно, но беспокойство Реджину не отпускало, напротив, после того, как в прошлые выходные она, складывая чистые носки в нижний ящик тумбочки, случайно наткнулась на маленькую упаковку презервативов, оно только усилилось. — Я, может, задержусь, — добавил Генри, сполоснув чашку и убрав её в посудомоечную машину. — Мы с Грейс и ребятами после уроков хотели позависать в закусочной. — Звучит весело, — улыбнулась Реджина. — Но вернись домой к шести. — Хорошо. — А если… — Реджина замолчала. Дождалась, пока Генри, повернувшись, уставится на неё широко распахнутыми глазами, продолжила: — Если решишь ужинать в закусочной, я буду ждать тебя дома не позже девяти. Если зададут много домашних заданий, придёшь ровно в восемь, понял? — Ладно, мам. Реджина скользнула взглядом по часам на дисплее духовки и многозначительно кивнула на дверь. Генри порывисто обнял её, поцеловал в щёку и пулей выскочил из кухни. Она глазом не успела моргнуть, как услышала звук громко захлопнувшейся двери. Так повелось, что по четвергам Реджина работала дома и отвечала на звонки только первостепенной значимости. Вот почему, не спеша потягивая кофе, она отправилась в кабинет. Включила ноутбук, проверила частную линию, но пока не было ни сообщений, ни звонков. Немудрено. Было слишком рано. Тогда Реджина просмотрела письма, изучила расписание на пятницу и, сделав коррективы, переслала файл помощнице. Пока отходила на кухню за второй кружкой кофе, пришёл ответ, точнее, подтверждение, что встречи отменены, а все входящие звонки будут тщательно отфильтрованы. Следующий час Реджина отвечала на поступающие электронные письма, а потом, выключив ноутбук, понесла пустую кружку на кухню. Только она помыла её, убрала в шкафчик и достала новую, как в дверь позвонили. Реджина, закатив глаза, отправилась открывать. Сказать, что она удивилась, обнаружив на пороге Дэвида, — это не сказать ничего. — Доброе утро, Реджина, — с улыбкой поздоровался он. — Доброе, Дэвид, — в тон ему проговорила Реджина и вернула улыбку. — Чем обязана удовольствию видеть тебя на своём крыльце в девять утра? — Да так, мимо проезжал, — пожал плечами Дэвид. — Генри снова пошёл в школу вместе с Грейс? — А сам как думаешь? — Кто бы сомневался, — Дэвид почесал щетину, которая отросла больше, чем обычно позволяла Снежка. — Мэри-Маргарет сказала, ты нашла их. Надо было мне раньше сказать. — Ты купил? — спросила Реджина, но Дэвид лишь неопределённо повёл плечом. — Ответ на вопрос «да» или «нет», Чарминг. — Генри выпросил у меня, — признался тот. — У него не было секса, если тебя это беспокоит, он просто хочет подготовиться. — Знаю. Я немного испугалась, когда наткнулась на них. Я не специально, честное слово, но я просто… — Не ожидала. Понимаю. Я уже говорил это раньше и повторю снова. Я всегда готов помочь, Реджина. Пусть я никогда не сталкивался с воспитанием подростков, но я с тобой. И с Генри. — Зайдёшь на чашку кофе? — Нет, — покачал головой Дэвид. — Мне нужно патрулировать. Один вопрос. Воскресенье в силе? — Да. Я позвоню Снежке. Совсем вылетело из головы. В последнее время у меня очень много дел, но мы с удовольствием придём к вам на ужин. — Отлично. — Хорошего дня, шериф, — пожелала Реджина любезно. Дэвид коротко кивнул, улыбнулся и, развернувшись, зашагал вниз по дорожке. Реджина закрыла дверь и вернулась обратно на кухню. Плеснула в кружку кофе, скривилась, но положила четыре ложки сахара. Добавила сливки с ванилью. А затем, бросив ложку в раковину, бережно понесла сладкий напиток на второй этаж. Первая остановка была возле спальни Генри. Просто чтобы убедиться, что сын заправил кровать, и он действительно это сделал, не поленился. Вторая — возле гостевой. Приоткрытая дверь, смятые простыни и никого. Реджина со вздохом прошла дальше по коридору и рывком распахнула дверь в собственную спальню. Портьеры были по-прежнему плотно закрыты, чтобы не проникал солнечный свет, а вот кровать не пустовала. Реджина снова вздохнула. Вошла, стараясь ступать бесшумно, и осторожно поставила кружку на прикроватный столик. Затем, прикрыв дверь, она сбросила халат и разгладила ладонями шёлковую пижаму, прежде чем забраться в тёплую постель. Реджина закрыла глаза, едва голова коснулась подушки, и невольно улыбнулась, когда почувствовала, как сильные руки притянули её в крепкие объятия. -Ты знаешь нашу договорённость и обещала придерживаться её, — протянула она. — Мы не спим в одной постели, пока не расскажем про нас Генри. — Знаю, — хрипло прошептала Эмма ей в шею. — Но твоя кровать намного удобнее, и я надеялась, что ты решишь ещё немного поваляться. Ты сегодня выходная. Реджина вздохнула и тоже обняла Эмму. Ладони скользнули по обнажённой коже, и ей пришлось подавить стон. Она погладила спину, опускаясь всё ниже, а когда пальцы наткнулись на резинку трусиков, сдержала тихий вздох. К счастью, Эмме хватило ума не раздеваться полностью, но всё же… — Что ты на самом деле задумала, Свон? — игриво спросила Реджина. — Я надеялась, мы немного поспим. Вместе. Реджина взмахнула рукой. Портьеры медленно разъехались, и спальню тотчас залил яркий утренний свет, точно такой же, как в их общих снах. — Всего-то? — Твоих рук дело? — проворчала Эмма. Уткнулась лицом ей в шею. — Я дико хочу спать, Реджина. — Ты целыми днями дрыхнешь, — беззлобно напомнила та. — Снова ночные кошмары? — Не такие страшные, как несколько недель назад, но… Реджина понимала, большего из Эммы не вытащить даже клешнями, по крайней мере, пока она сама не будет готова говорить о природе своих кошмаров. Были, конечно, догадки, но она не хотела спекулировать. Эмме нужно было время, и она любезно предоставила его, особенно после возвращения в Сторибрук, навсегда изменившего их жизни. Эмма была мертва всего несколько минут, но Реджине эти минуты показались вечностью. Её всё не отпускало жгучее разочарование, волной накрывшее в тот момент, когда окончательно осознала, что чёртов план провалился. Они не смогли спасти её. Увы, Спасительница оказалась недостаточно сильной, не пережила обряд по изгнанию Тьмы из её души. В этот самый момент у Реджины внутри всё оборвалось. И только Дэвид верил в поцелуй истинной любви. Верил больше самой Реджины, когда та всё-таки решилась последовать его совету. Она часто вспоминала случившееся, прокручивала в голове, анализировала, но с Эммой не обсуждала его ни разу. Тот роковой момент столько раз являлся ей во сне, что давно сбилась со счёта, а ещё она каждый день засыпала и просыпалась с мыслью о нём. — Вернись ко мне, — прошептала она и нежно поцеловала Эмму в губы. — Пожалуйста, вернись. Я люблю тебя… Сердце Реджины тяжело билось в груди. Ничего не произошло. Даже шелеста листьев не было слышно. Она покачала головой, сморгнула выступившие на глаза слёзы. Эмма оставалась неподвижна, но какая-то неведомая внутренняя сила заставила её попробовать ещё раз. Дрожа всем телом, она, будто завороженная, смотрела на Эмму. Рядом громко всхлипнула Снежка. — Пожалуйста, — взмолилась вернувшаяся в реальность Реджина. — Вернись ко мне. Она глубоко вздохнула и попыталась отыскать в разбитом сердце глубокие чувства, свет и любовь, которые испытывала к лежавшей на земле женщине. Нужно верить, обязательно верить, что они — чувства — настоящие и искренние. Когда Реджина снова накрыла губы Эммы своими, из-под её опущенных век брызнули слёзы, но на этот раз она не торопилась отстраняться в отчаянной надежде на могущество истинной любви. Это было единственное, что могло спасти, да и вообще вернуть человека, павшего жертвой проклятия, к жизни. Секунды складывались в вечность, как вдруг Реджину пронзили невероятные эмоции, которые были не в пример сильнее, чем в тот раз, когда она, поцеловав Генри в лоб, вернула ему утраченные воспоминания. Вокруг пронёсся негромкий коллективный вздох. Реджина отстранилась. Ресницы Эммы затрепетали, а уже в следующий миг её глаза широко распахнулись. Она резко села, жадно хватая ртом воздух, и ухватилась за плечи Реджины. — Эмма. — Привет, — одними губами прошептала та. — Привет, — эхом повторила Реджина. Колени безбожно болели из-за того, что она стояла на грубом асфальте, но Реджина нашла в себе силы улыбнуться и вовлекла Эмму в ещё один поцелуй, головокружительный и невероятный. Она встала первой и помогла подняться Эмме, которая огорошила тем, что сразу же притянула её в крепкие объятия. Реджина прямо кожей чувствовала на себе взгляды окружающих, и это здорово действовало ей на нервы. Всё казалось, что она выставляет напоказ что-то очень личное, даже интимное, но Эмма держала крепко, прижималась носом к жилке на шее, обжигала горячим дыханием. — Так и знал, что у тебя получится, — Дэвид без тени улыбки посмотрел ей в глаза. — Я надеялся, что ты поверишь в себя, и ты поверила. — Спасибо, — прошептала Реджина. Ответила на объятие Эммы, поймала на себе изучающий взгляд её матери. — Я… Не знаю, что сказать. Я… Снежка… — Чувство благодарности за спасение дочери перевешивает всё остальное, — пробормотала та. — Спасибо, Реджина, — дождавшись ответной улыбки, Белоснежка повернулась к притихшему мужу. — Давно ты знаешь? — Не очень. — И ты ничего мне не сказал! — Не мне рассказывать тебе о таком, — парировал Дэвид. — Но… — он посмотрел на Реджину, потом на Эмму и продолжил: — Думаю, ты тоже знала. С самого начала. — Поверить не могу, что ты не рассказал мне! — Что случилось? — Эмма легонько коснулась поясницы Реджины, вынуждая потянуться вслед за её ладонью, привлекая внимание. — Как всё прошло? Оно исчезло? — Ты его чувствуешь? — Нет, — Эмма покачала головой. — Не чувствую. — Я не смогла тебя спасти. — Смогла, — улыбнулась Эмма. — Ты вернула меня. Я умерла, но ты смогла меня воскресить. Как тебе это удалось? На глаза Реджины снова навернулись слёзы. Она облизала пересохшие губы, Усилием заставила себя посмотреть на Эмму. — Я… — Возможно, вам лучше поговорить наедине, — Снежка подарила им обеим знающую улыбку, взяла мужа за руку и потащила его прочь от городской черты. Остальные тоже начали расходиться. Феи одна за другой переносились в монастырь. Гномы, рассыпавшись в благодарностях за спасение Эммы, погрузились в бусик Сони и отправились восвояси. — Реджина? — Эмма взяла её за руку. — Что произошло? Как ты это сделала? Магия? — Не совсем, — прошептала та. — Я поцеловала тебя. — Поцеловала? Реджина кивнула. Поджала губы, позволяя Эмме переварить услышанное, а когда это произошло, она увидела, как зелёные глаза широко распахнулись, и почувствовала, как её пальцы сжали почти до боли. — Сработало, — голос Эммы дрожал, что наталкивало на мысль, что она переживала те же самые эмоции, что и Реджина. — Ты вернула меня поцелуем истинной любви. — Да. — Но это значит… — Прямо сейчас я не знаю, что это значит, Эмма, но, может, не будем торопиться с выводами и подумаем об этом позже? — Хорошо, — без колебаний согласилась Эмма. — Что мы скажем Генри? — Не знаю, — выдохнула Реджина. — Думаю, для начала нам самим нужно разобраться в отношениях, а с ним разговаривать — потом. — Ладно, но Генри — умный пацан, он догадается ещё до того, как мы решимся рассказать. Реджина рассмеялась. В этих словах была доля истины и немалая. Она выпустила руку Эммы, махнула на оставленный неподалеку автомобиль. — Давай решать проблемы по мере их поступления. И всё. Той ночью они больше не заговаривали об этом, даже когда обсуждали заклинание, при помощи которого феи вытянули из души Эммы тьму, а после уничтожили не только кинжал Тёмного, но и саму сущность. Генри обошёлся скудными объяснениями. Именно с его лёгкой руки Реджина разрешила Эмме переночевать в особняке, правда, было решено, что она останется в гостевой спальне. После поездки в Нью-Йорк и всего случившегося у городской черты их отношения существенно изменились, но впереди всё равно ждал долгий путь, столько всего ещё предстояло выяснить. Эмма провела в особняке без малого шесть недель. Коротала в гостевой комнате не только ночи, но и дни. По большей части спала, свернувшись калачиком на широкой кровати, пока Реджина не заставляла её встать, чтобы принять душ, поесть или просто пропустить стаканчик-другой в полумраке кабинета. Реджина позволила поцеловать себя через три недели, хотя Эмма порывалась сделать это с той самой минуты, как вернулась к жизни, вернулась к ней. Что скрывать, она сама хотела большего, но до чёртиков боялась спешить. Эмоциональное состояние Эммы всё ещё оставляло желать лучшего. Тьма покинула её душу, но воспоминания никуда не исчезли. Они снова и снова возвращались в ночных кошмарах. Реджина дорого бы дала, чтобы их отношения складывались легко, в конце концов, она вернула Эмму к жизни поцелуем истинной любви. Но правда такова, что в их жизни никогда не было ничего лёгкого, и развитие отношений прочно переплелось с разыгравшейся недавно трагедией. Но это Реджина. Что до Эммы, у неё всё было просто, и она без стеснения озвучивала все свои желания и настаивала на развитии отношений. Каждый раз, когда они целовались, обстановка стремительно накалялась, и каждый раз Реджина резко останавливала себя и Эмму. Тёплые губы скользнули по шее, нежно поцеловали пульсирующую венку. Реджина, чуть поменяв положение, провела руками по обнажённой спине. — Я думала, ты хочешь спать, — пробормотала она, почувствовав, как проворные пальцы пробежались вдоль бедра, невесомо погладили предплечье, на секунду-другую задержались на плече, чтобы уже в следующую коснуться шеи. Ответом ей стал хриплый смех. — Эмма? — Что? — она отстранилась, так, чтобы видеть глаза Реджины, немного поиграла с воротником пижамной рубашки. Чуть помедлила, взялась за первую пуговицу и осторожно потянула, но возражений не последовало, и она расстегнула её. — Я хочу поцеловать тебя. — Поцелуй. — Чтобы ты снова остановила меня? — робко спросила Эмма. — Да, Реджина? — Нет. — Я хочу, чтобы мы обе были готовы, — продолжила Эмма, и Реджина, которая вопреки страху перед следующим шагом, всей душой желала того же, кивнула. — Боже, я всё никак не могу забыть ту ночь в Нью-Йорке, — прошептала она. — Мы тогда поспешили, понимаю, но… — Я боюсь, — перебила Реджина. Эмма с любопытством посмотрела на неё. — Чего ты боишься? — Отпустить себя. — Ты боишься близости со мной? — И это тоже. — Не надо, — улыбнулась Эмма. — На тот случай, если ты забыла, я тоже тебя люблю. Не нужно бояться. Я знаю, что для тебя всё это ново, но… — Но? Щёки Эммы вспыхнули лёгким румянцем. — Если бы ты только знала, какой влажной ты меня делаешь, когда ты целуешь, — она дотронулась до второй пуговицы, и вдруг накрыла руку Реджины, лежавшую на её бедре, своей. — Никто и никогда не заставлял меня испытывать ничего подобного, — её пальцы взволнованно подрагивали. — Прикосновениями, даже взглядами. — Что ты чувствуешь? — Чувствую себя цельной, — Эмма нежно поцеловала её. — Любимой. — Игриво прикусила её верхнюю губу. — Сексуально озабоченной. Реджина закатила глаза. — Так и знала, что ты забралась ко мне в кровать не для того, чтобы поспать, — усмехнулась она. Эмма с улыбкой наклонила голову и накрыла её губы новым поцелуем. — Клянусь, — выдохнула она: — мои намерения были чисты! — Так я тебе и поверила. — А можно я тебя поцелую? — А ты разве не это делаешь? — спросила Реджина между поцелуями. Эмма покачала головой. Оседлала бёдра Реджины и, едва касаясь кожи, скользнула губами от подбородка до уха. — Я хочу целовать тебя везде. Реджина не сдержала тихий стон, вылетевший из груди, который Эмма тут же поймала губами. На этот раз поцелуй вышел жарким, наполненным безумной страстью. Эмма стала двигать бёдрами, и Реджина надавила ей на поясницу, вынуждая, таким образом, придвинуться ещё ближе. Язык Эммы дразнил её язык лёгкими, скользящими прикосновениями, пока в какой-то момент Реджина не почувствовала, что страх перед близостью исчезает. Её собственные движения стали смелее, увереннее, когда она, откинув простыню, провела ладонями по заднице, обтянутой маленькими трусиками. Эмма испустила тихий стон, который тягучей вибрацией отозвался внутри её тела. Впившись губами в шею Реджины, одной рукой она опёрлась на кровать, а пальцами другой принялась играть со второй пуговицей пижамной рубашки. Реджина, распаляемая жаром возбуждения, исходившим от Эммы, когда она ритмично двигала бёдрами, со стоном провела ногтями по обнажённой коже, сжала её задницу и притянула к себе. — Можно? — Эмма обожгла горячим дыханием ключицу. Реджина, скользнув пальцами под резинку трусиков, кивнула. — Если захочешь остановиться, только скажи. Одно твоё слово. И мы остановимся. — Хорошо. Эмма улыбнулась. Привстала, раздвинула коленом ей ноги и устроилась между ними. Проследила пальцем линию ключицы, расстегнула вторую пуговицу. Эмма нежно целовала каждый новый открывшийся перед ней участок кожи, опускаясь всё ниже и ниже, пока не добралась до самой последней пуговицы и не коснулась губами чуть пониже пупка. Она распахнула полы рубашки. Реджина невольно вздрогнула. Отчасти из-за прохладного воздуха, холодившего кожу, а отчасти от пожирающего взгляда зелёных глаз. Реджина закрыла глаза, позволив себе раствориться в удовольствии, когда Эмма кончиком языка принялась ласкать её живот, медленно поднимаясь всё выше, к груди. Реджина запустила пальцы в её непослушные волосы. Дождалась поцелуя в кончик носа и открыла глаза. Эмма ответила улыбкой, обхватила её лицо ладонями, поглаживая большими пальцами щёки. Она не произнесла ни слова. Поцеловала в лоб, помогла снять рубашку и, отшвырнув в сторону, стала спускаться ниже. Эмма не шутила, когда говорила, что хочет целовать везде. Она ласкала губами каждый сантиметр её кожи, сначала на одной руке, потом на другой, пока Реджина не потянула её на себя, чтобы накрыть рот поцелуем, в котором сейчас так отчаянно нуждалась. Эмма разочарованно застонала, когда они отстранились друг от друга, и облизнулась, поймав на себе полный обожания взгляд. Если у Реджины ещё и оставались какие-то сомнения, от них не осталось ни следа, когда она провела ладонями по подтянутому животу Эммы — снизу вверх — и остановилась в сантиметре от груди. Всего лишь на мгновение, а уже в следующее задела большими пальцами восхитительно розовые, затвердевшие соски. Эмма наклонила голову и снова её поцеловала. Реджина безвольно опустила руки по бокам. И её тихий стон утонул в разочарованном стоне Эммы. Она ощущала влагу, скопившуюся между ног, и знала, что Эмма испытывает то же самое. Перехватив запястье, Реджина направила её руку, желая прикосновений там, где она больше всего в этом нуждалась. Страх исчез полностью. — Ты тоже делаешь меня влажной, — прошептала Реджина ей в губы. — Блядь, — Эмма задрожала от нетерпения, когда с подачи Реджины провела рукой между её ног.- Ты уверена? — Да. — Точно? — Да. — А Генри? Реджина тихо застонала. — Генри в школе, — прошептала она. — И я не хочу сейчас говорить о нашем сыне. Если честно, я вообще не хочу говорить. — А чего ты хочешь? — Чтобы ты сдержала обещание и целовала меня везде. Эмма застонала, помассировала клитор через ткань пижамных штанов, словно желая убедиться в правдивости её слов. Реджина в ответ дёрнулась, бёдра подались навстречу руке. Но Эмма не спешила. Она накрыла её рот медленным и долгим поцелуем, поцеловала шею, ключицу и обхватила губами затвердевший сосок, снова вызывая тихий стон. Когда Реджина выгнулась, нуждаясь в большем, она слегка прикусила сосок, переступая тонкую грань между болью и удовольствием. Услышав удовлетворённый вздох, Эмма занялась второй грудью, не прекращая ни на секунду массировать пальцами её клитор. Возбуждение Реджины росло с каждым новым движением. Не сдерживая себя, готовая умолять о большем, но не способная вымолвить ни слова, она вскрикнула и впилась ногтями Эмме в плечи. Уже в следующую секунду она тихонько захныкала. Попыталась сосредоточиться на ленивых, влажных поцелуях, которыми Эмма стала покрывать её тело, а не на болезненной пульсации между ног. Ей стоило больших усилий не извиваться, когда тёплые губы скользнули по коже чуть ниже пупка. Почувствовав, как Эмма нарочито медленно стягивает с неё пижамные штаны, Реджина привстала на локтях и, затаив дыхание, принялась наблюдать. Эмма продолжала покрывать поцелуями каждый открывшийся участок кожи. Вот она ласково улыбнулась, поцеловала сначала одно колено, потом — другое. Дрожащими пальцами стянула штаны до лодыжек, прикусила кожу. С губ Реджины слетел разочарованный вздох, когда Эмма, отбросив штаны в сторону, выпрямилась и раздвинула ей ноги. Зелёные глаза потемнели от страсти. Реджина, закусив нижнюю губу, следила за выражением лица Эммы, которая определённо упивалась открывшимся видом. Никогда ещё она не чувствовала себя такой уязвимой, но стоило Эмме коснуться губами внутренней стороны её бедра, мягко дотронуться до клитора, и смущение исчезло. — Эмма, — прошептала Реджина. — Что? — Эмма ещё немного поводила пальцем вокруг клитора, подразнила вход. Поцеловала внутреннюю сторону левого бедра. — Я обещала целовать тебя везде, — горячее дыхание обожгло ей клитор. — Что я и делаю. Медленно. Очень. — Ты дразнишь. Эмма улыбнулась. Легонько шлёпнула её по клитору. — Возможно, — и, резко выдохнув, накрыла ртом пульсирующий центр. Реджина застонала, откинула голову на подушку и прикрыла глаза. Пальцы нащупали смятые простыни, что есть силы сжали, в то время как Эмма продолжала самозабвенно дразнить её. То выводила языком круги вокруг клитора, то всасывала его, срывая с приоткрытых губ один вскрик за другим. Она определённо наслаждалась. Реджина не только слышала приглушённые постанывания, но и ощущала лёгкую вибрацию. Казалось бы, они уже проходили через это в общих снах, но Реджина никак не могла отделаться от мысли, что происходящее здесь и сейчас — реально. Что горячий язык, ласкавший её клитор, тоже реален. — Эмма! — вскрикнула она, почувствовав, как Эмма проникла в неё языком. — Господи… Эмма, не останавливаясь, стала тереть большим пальцем ей клитор, и Реджина с трудом поборола желание запустить руки в белокурые волосы и притянуть голову ещё ближе. Вместо этого она до побелевших костяшек вцепилась в простыни, да с такой силой, что они затрещали. Это было просто невероятно. Она чувствовала, как глубоко внутри зарождается оргазм, как с каждой секундой поднимает её всё выше и выше. Когда она кончила, дрожа всем телом, Эмма продолжала лениво ласкать клитор языком, продлевая её оргазм. Вскоре Реджина почувствовала, как её тело ослабло, и каждая его клеточка наполнилась блаженством. Она улыбнулась Эмме, чувственно прокладывавшей дорожку из поцелуев вверх по телу, пока их губы не встретились в долгом поцелуе. Впервые Реджина почувствовала свой вкус на губах и языке Эммы. Не сказать, что было неприятно, нет, напротив, она возбудилась ещё сильнее. Подгоняемая почти болезненным желанием, она щелчком пальцев избавила Эмму от трусиков и тут же, ощутив её влагу на своём животе, ахнула. — Так нечестно, — пробормотала Эмма. — Не то чтобы я жаловалась, но это полный мухлёж. — Сказала та, кто дразнится. — Но тебе понравилось, — ухмыльнулась Эмма. — Да, — посмеиваясь, Реджина провела подушечками пальцев по спине Эммы. — Не то слово. — Реджина! — ахнула Эмма, когда в следующую секунду, опять же, не без магического вмешательства, оказалась снизу. — Реджина… — с её губ слетел стон, когда королева вжалась в неё сильнее, и она спросила: — Ты всё ещё боишься? — Немного. — Ты всё делаешь правильно, — прошептала Эмма. — Поцелуешь меня? — Это всё, что ты хочешь? — А что хочешь ты? — Тебя. Я хочу касаться тебя, — легко призналась Реджина. — Я хочу целовать тебя, хочу… заниматься с тобой любовью, хочу увидеть, как ты кончаешь для меня. Эмма утробно зарычала, и Реджина поцеловала её в губы со всей страстью, на какую только была способна. А после, когда руки Эммы легли ей на бёдра, принялась ритмично двигаться. Ничуть не смущаясь, не сдерживая рвущихся из груди стонов, они хватались друг за друга в отчаянном желании стать ещё ближе, слиться воедино. Внезапно Эмма ахнула, и Реджина, тут же встревожившись, отстранилась, но не увидев в зелёных глазах ничего, кроме удовольствия, задвигалась ещё энергичнее. — Боже, ты так красива, — прошептала Реджина, когда Эмму накрыло волной оргазма, и стала покрывать быстрыми поцелуями её лицо и губы. — Ты прекрасна. — Я люблю тебя, — улыбнулась Эмма, блуждая руками по её спине. — Безумно. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, дорогая. — Куда это ты собралась? — рассмеялась Эмма, когда Реджина скатилась с неё. — Думаешь, мы закончили? — А мы не закончили? Эмма покачала головой и потянула её на себя. — Нет. Даже не близко. — Неужели так бывает? — О, ты даже не представляешь, — ухмыльнулась Эмма. — Бывает, и ещё какое. — Раз так, — Реджина скользнула рукой между их телами, невесомо коснулась клитора. — Мне не терпится узнать, что же бывает ещё…[X]
Было далеко за полдень. Эмма и Реджина лежали на скомканных простынях. Обессиленные, потные, но полностью удовлетворённые. Они занимались любовью всё утро, снова и снова, и с каждым последующим разом Реджина становилась всё смелее. Исследовала каждый дюйм тела Эммы не только руками, но и губами, зубами, языком. У неё раньше не было такого опыта с женщинами, и ни с кем она не испытывала такого блаженства, как сейчас, снова и снова. Эмма улыбнулась, легла на живот и подпёрла кулаком подбородок. — Боже, Реджина, — пальцами свободной руки пробежалась вдоль оставленных на её груди засосов. — Ты ненасытная, знаешь? — Только с тобой. — Реджина, — Эмма положила ладонь ей на живот. — Когда мы расскажем Генри? — О событиях той ночи или о нас? — Обо всём. Реджина вздохнула. Не таким она представляла разговор после первого секса. После второго, третьего и всех последующих — тоже. Она перевернулась на бок, так, чтобы видеть лицо Эммы, и взяла её руку в свою. Сплела пальцы. — Я не знаю, что ему говорить, — призналась спокойно. — Как объяснить наши чувства? — Он поймёт, — ответила Эмма. — Скажем правду. — А если Генри захочет знать, как долго это продолжается? — спросила Реджина. — Что мы ответим? Всё очень непросто, понимаешь? — Почему бы нам не сказать, что всё началось в Нью-Йорке? — предложила Эмма. — Это почти правда. Если так подумать, закрутилось именно там. — Я вспоминаю нашу поездку, — улыбнулась Реджина. — Часто. Эмма поцеловала Реджину в уголок рта. Отстранилась. — И? — на её губах играла очаровательная улыбка. — И? — Когда мы расскажем Генри? — Скоро, — прошептала Реджина. — Может, вечером, когда он вернётся домой. По-моему, у нашего сына сегодня свидание с Грейс, но прямо он не говорит. Стесняется признаться, что уже ходит на свидания. — Нам бы тоже не мешало, — отозвалась Эмма. — Походить на свидания. — В Сторибруке? — вздёрнула бровь Реджина. — Не всем горожанам это понравится. Может, не надо давать им новый повод для сплетен? — Реджина… — Я не хочу выносить наши отношения на всеобщее обозрение. Я хочу держать тебя за руку и целовать без соглядатаев. Я хочу много такого, чего, по мнению жителей этого городка, не заслуживаю вообще. — Они ошибаются, и ты это прекрасно знаешь, — парировала Эмма. — Ты заслуживаешь всего, ты заслуживаешь счастья, и если я могу сделать тебя счастливой, срать я хотела на мнение окружающих. — Красноречие так и прёт, — прыснула Реджина. — Ты правда делаешь меня счастливой. Счастливее некуда. Когда ты пожертвовала собой ради моего спасения, я поняла, что сделаю всё возможное, чтобы спасти тебя. Но когда увидела, в кого ты превратилась, решила, что потеряла тебя. Я считала, что мне нечего больше терять, поэтому и согласилась на предложение феи, но я ошибалась. Мне было что терять, — она перевела дыхание. — Даже думать не хочу, что могу снова тебя потерять. — Ты не потеряешь меня, — Эмма закрепила обещание поцелуем. — Ты никогда не потеряешь меня. Никогда. — Никогда? — Ага, — заулыбалась Эмма. — Ты попала. — Неужели? Эмма кивнула, немного поёрзала на кровати. — Да, и когда мы расскажем обо всём Генри, я больше ни одной ночи не проведу в гостевой спальне. — Ты очень самоуверенна. — Конечно, я ведь знаю, что ты без меня скучаешь. Тебе не хватает меня в своей постели. Можешь отрицать, Джина, но я знаю, что в Нью-Йорке ты впервые за долгие годы спала спокойно. — И что-то мне подсказывает после сегодняшнего, что о спокойных ночах можно забыть надолго. Реджина любила смех Эммы, любила её жадные поцелуи. Любила, когда Эмма дотрагивалась кончиком языка до верхней губы, чтобы уже в следующее мгновение вовлечь её в долгий поцелуй, страстный и распаляющий желание. Но больше всего она любила ощущение переполняющего счастья, особенно в такие моменты, как сейчас, когда они просто лежали и смотрели друг на друга. Впереди предстоял очень долгий путь. Вместе и поодиночке. Эмма до конца дней будет бороться с Тьмой, что тенью нависает над ней, точно так же, как и она сама борется с собственными демонами прошлого. Впрочем, после всего пережитого, особенно в последние месяцы, Реджину не покидало предчувствие, что они смогут справиться абсолютно со всеми трудностями. Вместе они, как ни крутите, сильнее, и общее прошлое тому доказательство. На повестке дня: рассказать сыну про их постоянно меняющиеся отношения. От одной лишь мысли, что придётся говорить с ним откровенно, нервно потряхивало. Эмма наверняка почувствовала перемены в её поведении. Когда она, наклонившись, прижалась к её губам поцелуем, все переживания и страхи тут же исчезли. — Ни о чём не думай, — пробормотала Эмма. — Прямо сейчас во всём мире существуем только ты и я… — Ты и я, — эхом повторила Реджина. Покачала головой. — Разве бывает так просто? — Бывает. Иногда. Сегодня, например. Сегодня всё очень просто. — Сегодня ещё не закончилось, любимая. — Я знаю, — со вздохом улыбнулась Эмма. — Мы — это мы. Я всегда ляпну что-нибудь такое, что выбесит тебя или заденет за живое, но бывает и по-другому. Поэтому я буду стараться смешить тебя. — Мне нравится. Очень нравится. Поцелуй Эммы стал невысказанным обещанием, и после всего пережитого вместе Реджина ни секунды не сомневалась, что своё слово она обязательно сдержит. Эмма Свон всегда была Спасительницей, но так вышло, что в последний раз Реджине пришлось примерить эту роль на себя. Она стала Спасительницей для Эммы. Впрочем, они и раньше так или иначе спасали друг друга, не говоря уже об окружающих, которых нередко вытаскивали из неприятностей общими усилиями. Реджина не сомневалась, что у неё на роду было написано влюбиться в Эмму, и если бы это не случилось сейчас, что ж, всё равно исход был бы неизбежен. Сын свёл их вместе, но их судьбы были связаны задолго до его рождения. Реджина часто сталкивалась с ситуациями, когда ей нечего было терять, но не в этот раз. В этот раз ей было что терять, Эмму, и она чертовски радовалась, что не сдалась в самый страшный момент своей жизни, когда казалось, что вернуть любимую невозможно. Ей пришлось пройти через Ад, чтобы понять, что всегда нужно бороться за дорогих сердцу людей. В жизни не бывает лёгких путей, по крайней мере в том, что действительно важно, и она — да любой человек — это понимает. Реджина любила Эмму безоговорочно, с первых дней знакомства, вопреки всему, через что им пришлось пройти вместе или поодиночке, и она костьми ляжет, но не даст этому исчезнуть. Не после того, как наконец-то осознала, что любит и любима. — Знаешь, что мне бы понравилось? — спросила Эмма, и Реджина покачала головой. — Я хотела бы любить тебя снова и снова. Реджина, рассмеявшись, толкнула её и, перевернувшись, оседлала её бёдра. — Я вся твоя, дорогая. — Моя? — Да, — улыбнулась Реджина и закусила нижнюю губу. — А ты моя. — И… — протянула Эмма, украдкой взглянув на часы на прикроватной тумбочке, и самодовольно улыбнулась. — У нас остаётся несколько часов до возвращения Генри. Чем бы нам заняться? — А чем мы можем? — Реджина игриво прикусила её нижнюю губу, а потом поцеловала. Глубоко, страстно, сладко. В этот день в ней что-то встрепенулось от долгого сна, что-то новое и давно забытое. Не хотелось переживать из-за предстоящего разговора с Генри, об огласке и мнении окружающих, да и не пришлось, потому что Эмма в очередной раз доказала, что ей по силам отогнать тягостные мысли, и помогла забыть обо всём, кроме того, что рядом с ней женщина, которую она любит больше всего на свете.к о н е ц
