Ночь Страха продолжается

Допрос был мучителен. Их с Чарли, разумеется, разделили и пытали по отдельности. Хорошо еще, что историю, которую Эми придумала на ходу и выдала за действительность инспектору Ленноксу, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть: ни почивший Эд, ни ушедшие в небытие Дэндридж и Коул, ни сам Чарли — его ведь не было с Эми после того, как ее похитили. В принципе ложь выглядела почти правдоподобно: увели силой, опоили, она очнулась и сбежала. Детали они с Чарли обсудили после разговора с детективом — на занятия они, естественно, сегодня уже не вернулись. Но страшно было все равно, ведь несостыковки в истории Эми рано или поздно найдутся, и тогда ее снова пригласят на допрос. Она едва ли помнила, как добралась домой, и пришла в себя, только когда очутилась в прихожей и увидела свое отражение в зеркале: лицо измученное, невыспавшееся, с синими кругами под глазами. Эми зачем-то сразу прошла на кухню и открыла холодильник. Долго стояла и смотрела немигающим взглядом на полки с продуктами. Сообразив, что есть совсем не хочется, она захлопнула дверцу — желудок тут же выразил ей свой протест болезненным спазмом. И в самом деле, когда она ела в последний раз? Еще вчера вечером, перед встречей с Питером Винсентом. Ее вруг охватила страшная, голодная слабость, и Эми снова открыла холодильник. Поняла, что если попытается что-то проглотить, то ее, наверно, сразу же стошнит. Закрыла холодильник. Можно просто выпить кофе, и покрепче. Она достала из шкафчика пакет и отсыпала темного порошка в кофейную машину. Только успела воткнуть вилку в розетку, как в гостиной раздался звонок. Телефон. Кто может звонить в такой час? Родители еще не вернулись с работы, а сама Эми все еще должна быть на учебе… «Только бы не из полиции», — подумала она, но все же ответила на звонок. — Эми? — прозвучал в трубке обеспокоенный голос Чарли, и Эми облегченно выдохнула. — Да. Что-то случилось? — Ага. Но прежде всего ты как? — Живая, хотя валюсь с ног от усталости. — Аналогично. Спать ужасно хочется, но как тут заснешь, когда за окном происходит такое? — А что там происходит? — Тут куча полицеских с собаками, все огородили лентой, и… — Что? — Эми на секудну показалось, что она вот-вот упадет в обморок. — Они нашли его… — Кого? — Эда, конечно. — И что теперь? — Не знаю. Вывезли его сейчас в мешке. — Это ужасно. — Чувствую, скоро нас снова пригласят в участок… Маме придется что-то объяснять. Ты своим уже сказала? — Нет. Они думают, что я ночевала у тебя, а вернутся только через пару часов. — Что ты им скажешь? — Не знаю. То же, что и полиции, наверно. — Это разумно. — Чарли… На глаза Эми навернулись слезы: — А может, ты приедешь, а? Мне без тебя плохо. В трубке повисло напряженное молчание. — Я бы приехал, но если только выйду, боюсь, до тебя не доберусь. Леннокс здесь: он меня увидит и опять начнет задавать вопросы. — Мне страшно. — Мне тоже, но самое страшное уже позади. В убийстве нас не обвинят в любом случае, а что касается несостыковок, ну так продолжим разыгрывать из себя дурачков. Десятки свидетелей видели, как Дэндридж убил двух человек: вся вина падет на него. А мы — просто жертвы обстоятельств. — Но Чарли… а что если… кроме Дэндриджа, есть еще вампиры? Что если… они нас найдут? — Не думаю, что нам будут мстить. Насколько я понял, вампиры меньше всего желают выйти из тени, как в прямом, так и в переносном смысле. Шумиха им ни к чему. Так что не бойся. — Легко сказать. Чарли… — Хм? — А давай просто убежим. — В каком смысле? — Ну в смысле уедем из города и штата и никому не скажем куда. — Если мы исчезнем, то это как раз докажет нашу вину. — Черт! — Эми всхлипнула и утерла рукавом слезы. — Не переживай. Я подожду, пока полиция уберется отсюда, и сразу приеду к тебе, хорошо? — Хорошо. — Я люблю тебя. — И я — тебя. К кофе Эми не притронулась. Вместо этого выпила стакан воды и пошла к себе — прилечь и, если удастся, заснуть, поспать хоть пару часиков. Оказавшись у себя в комнате, она сразу же подошла к шкафу с одеждой и, открыв дверцу, достала оттуда белое платье, в коротое прошлой ночью ее обрядил Дэндридж. Пока она была в отключке, он раздел ее и напялил на нее это — красивое, откровенное, сшитое явно на заказ. Он видел ее совершенно голой и не воспользовался — если бы это было не так, то Эми бы почувствовала, ведь у нее еще не было мужчины. Она сжала невесомую, струящуюся ткань в руках. А вампиры вообще могут «воспользоваться»? Они же мертвецы, неживые, не способны размножаться, как люди. Значит, вампир не способен никого изнасиловать… С другой стороны, акт вторжения в чужую плоть они исполняют на высоте. Это пронзительно больно, наверно, больнее, чем обычная дефлорация. Вампир не просто вторгается в тело, он проникает в мысли, в душу, овладевает сердцем. Обволакивает своим присутствием, оставляет свой след в крови, который уже нельзя стереть. А затем следуют перерождение и новая форма бытия. Существование за гранью понятий о жизни и смерти. На глаза снова навернулись слезы, на этот раз не слезы страха. Эми устало прикрыла веки и тут же ощутила на своих губах чужое тепло. Чужой и в то же время до боли знакомый запах защекотал ноздри. Чарли так не пахнет и так не целует. К щекам прилила кровь, и на мгновение Эми почувствовала, как ее тело и душа возликовали, словно она наконец-то, после долгих скитаний, нашла то, что так давно и тщетно искала. А тот человек, который только что в очередной раз признался ей в любви по телефону и которому она ответила взаимностью, не имеет к ее предназначению совершенно никакого отношения. Точнее, имеет, и самое прямое: Чарли ЕГО убил. Убил прошлой ночью. ЕГО сожгло первым рассветным лучом, и Эми не успела даже понять, что… Ничего не успела. Эми вздрогнула, пораженная новым откровением, и открыла глаза. Словно очнулась от наваждения. — Боже, что это со мной? — прошептала она. — Это явно недосып.

***

Спала она спокойно и безмятежно, тем более, что Чарли все это время охранял ее сон, обнимая Эми со спины и откнувшись носом в ее затылок. Едва пробудившись, она сладко улыбнулась и сжала его руку в своей. — Я не слышала, как ты пришел. Но рада, что ты здесь. Чарли не ответил, но вместо этого невесомо прикоснулся губами к ее шее, а затем слегка закусил кожу на ее затылке. — Приятно. А мои родители уже вернулись? Хм? Ну что ты молчишь? Судя по всему отвечать Чарли не собирался, потому что был занят другим: в этот момент, приспустив с плеча Эми рубашку, он увлеченно исследовал губами обнажившийся участок кожи. — Чарли, ну прекрати… я же разомлею сейчас. А если родители увидят? Она хихикнула и повернулась к нему, чтобы поцеловать, но едва сдержалась, чтобы не закричать. Все это время ее сон охранял отнюдь не Чарли. — Но ты же, — прошептала она, смотря на него зачарованно, — ты же умер… Не прерывая молчания, Джерри усмехнулся. — Ах да, ты же и так был мертв… Как тогда, в первый раз, он приложил палец к ее губам. Она хотела вскочить с постели и броситься бежать, но вместо этого схватила его за плечи и уложила на себя. Прижалась своими к его губам и забыла обо всем. «Ты взял меня первый. Я теперь твоя, — пронеслось у нее в голове. — И белый цвет… не просто так белый. Я твоя невеста навеки». Она стащила с себя рубашку и приспустила лямочки бюстгалтера, чтобы он мог… — Я устала ждать… Едва только его зубы сомкнулись на ее шее, Эми вздрогнула всем телом и проснулась. В комнате было темно, а рядом никого не было. — Боже, какой кошмар! Она стерла с лица пот и приложила руку к груди — там бешено билось об ребра живое сердце. И грудь с чего-то обнажена: это странно, ведь Эми, кажется, не раздевалась перед сном. Так почему платье на ней расстегнуто? ПЛАТЬЕ? Задыхаясь от ужаса, она нащупала тонкую, струящуюся ткань. Откинула одеяло. В тусклом свете уличных фонарей, белая ткань платья особенно выделялась на фоне темных стен и потолка.