Рыжий

      Мунха нелепо касается своей небольшой ладошкой рыжей челки господина Великого Канцлера. Тот хмурит густые брови и взглядом просит ответа. — Мне всегда было интересно… — придирчиво тянет девушка, продолжая водить рукой по волосам, — почему ты такой рыжий. Это немного… слишком для монгола, тебе не кажется?       Тогто хмурится еще сильнее. Он никогда об этом не задумывался.       А потом он резко делает два шага назад. Если эту картину застанут служанки, а чего хуже — кто-нибудь из знати, то по дворцу непременно пойдут слухи. Ему припишут совращение дальней родственницы Императора, а ей — поведение шлюхи из какого-нибудь борделя.       Нет, конечно же, ему абсолютно плевать, что подумают о ней, но вот свою репутацию ставить под угрозу совершенно не хотелось. Да и какое ему может быть дело до взбалмошной девицы, которая так просто может дотронуться до мужчины.       Лицо девушки оставалось спокойно-задумчивым, в то время как у самого монгола сердце дернулось, гулко ударившись о ребра. Внешне это никак не отразилось, что бесконечно порадовало Тогто. Самоконтроль — его главный конек. — Не подобает госпоже расхаживать по дворцу без служанок и охранников, — делает он замечание. — Такой серьезный, — смеется девушка, тем самым заставив лицо Великого Канцлера вытянуться от удивления. Маска дала слабину из-за какой-то нахалки. Что ж, один-ноль.       Мунха застенчиво смотрит в его глаза из-под полуприкрытых век, при этом гордо вскинув голову. Слишком неправильно и противоречиво. Внутри Тогто разливается толика возмущения и непонимания — как эта женщина смеет? — Цвет красивый, — тянет медленно, будто издеваясь, — похож на ту сладость, что привозят мне с Запада братья. Я вас как-нибудь обязательно угощу.       Девушка немного склоняет голову и уходит, оставив Тогто наедине с безумно колотящимся сердцем и кучей вопросов.       Впервые он всерьез задумался о необычном цвете своих волос.