Ледяная нежность

      Как понять, что какой-то человек станет важным для тебя или просто пройдет мимо? Этому невозможно научиться, невозможно знать наверняка. Если бы рядом с такими людьми появлялась табличка «беги, беги, пока не поздно» или «держи как можно сильнее», все было бы проще. Если бы ты с самого начала знал, сколько слез прольешь от предательства или сколько минут счастья познаешь, что бы ты по итогу выбрал?       Счастье или победу? Разочарование или самого себя?       Я не знаю ответа. Если узнаете, скажите, как взвесить и выбрать то, что по идее сравнить невозможно.       То, что знаешь, вырастая: семья — это главное. С ними ты сильнее, только рядом с близкими есть смысл бороться и ради них есть повод становиться лучше. Даже если тебе больше сорока, ты все равно хочешь, чтобы тобой гордились родители. Даже когда у тебя есть свой ребенок, ты хочешь, чтобы твоя работа оставляла после себя след.       Когда-то мне сказали, что я зажигаю звезды. С этим не поспоришь, если задуматься. Все они мои звезды — мои фигуристки, мои чемпионки… мои дети. В них я вкладываю ту лучшую часть себя, которую хочу показать миру. Они мой голос. То, что я хочу сказать миру, но не могу сделать сама. Они говорят за меня. О моих страхах, о моих мечтах, о моих победах и даже о моих поражениях. А еще о любви и борьбе. Потому что эти два понятия неотделимы.       Когда весь мир смотрит на тебя, кто-то всегда будет ждать, что ты оступишься и станешь слабым. Если ты на вершине, кто-то всегда захочет, чтобы ты упал. Но всегда будут люди, которые не дадут это сделать. Когда я смотрю на своих фигуристок на льду, я понимаю, что все делаю правильно. И пока я стою за их плечами, пока держу за руки, мой голос со мной. И мир меня слышит.       Мы нужны друг другу. Если кому-то кажется, что это не так, что кто-то нужен кому-то больше или меньше, он ничего не смыслит ни в борьбе, ни в жизни. Это тандем, это военный союз на поле боя, где за стенами катка — соперники и враги, а внутри — семья и общая цель.       Я помню все моменты, когда каждая из них первый раз приходила ко мне на каток. Всегда чувствовала при этом себя ведьмой из сказок, к которой приводят детей. Они боятся, жмутся к бортику, ищут глазами родителей. Кто-то на пару секунд даже смотрит в глаза. Если кто-то скажет вам, что с первого взгляда возможно определить чемпионку, он врет. Они все одинаковые в первый день, маленькие и неуклюжие, как котята, которые только учатся ходить.       Это уже потом они превращаются в хищников или расправляют крылья. Но вначале они все хотят твоего одобрения и… тепла. Они все хотят любви. И я учу их с любовью. Потому что иначе все не имеет смысла. Без любви можно только сломать, но никогда не воспитать личность. Без любви — это дрессировка, а не тренировка. Без любви ты не тренер, а садист. В этом вся разница.       Когда она в первый раз пришла на каток, я не думала, что она станет чемпионкой, не думала, что она сможет что-то изменить в этом мире, что она сможет что-то изменить… во мне.       Она пришла на каток… точнее, ее привели на каток, поставили на лед и оставили один на один со мной. И я взяла ее. Не потому что увидела в ней что-то особенное, а потому что нужно было набирать группу. Помню только громадные глаза, в которых было любопытство, страх и… смех. Она улыбалась, даже когда упала на льду. Ей казалось смешным, что можно быть такой неуклюжей. Или мне это показалось на тот момент смешным.       Я сказала, что жду ее на занятиях и помогла подняться.       — Как тебя зовут? — спросила я ее.       — Женька, — и выдыхает.       — Ты замерзла? — смотрю в глаза.       — Нет-нет, — быстро ответила она, словно боясь, что ответь она «да», ее никогда больше не пустят на каток.       В тот момент я держала ее за руку. У нее были обжигающе холодные пальцы.