Ледяная нежность

      Не помню уже, кто из нас первым в интервью рассказал про Женю в кляре. Все получилось как-то неожиданно и очень смешно. Будто бы это было что-то сокровенное и очень личное. Хотя на самом деле все было не так. Эта история как раз не о том, что она борец. Сильнее она боролась каждый раз, когда выходила на каток и заставляла себя улыбаться.       Рассказ про Женю в кляре стал настолько привычным, что его тиражировали в каждом интервью и упоминали на всех ютуб каналах.       — Тебе нравится падать? — театрально спрашиваю я и не даю ей встать. — Тогда будешь Женей в кляре.       Она рычит, пытается подняться, злится и идет прыгать.       Мне кажется, эту историю не знает только ленивый. Про нее существует столько вариаций, что мы с Женькой говорим о ней привычными заученными фразами.       Там Женя борется с падениями, а я таскаю ее по льду. Женя в кляре.       Да никто из нас ничего в кляре не ел уже целую вечность. Тем более она. Когда я первый раз потягала ее по льду, она-то и слова такого не знала — кляр. Пришлось объяснять. Потом пришлось уговаривать, что пробовать это не стоит. Еще позже пришлось говорить маме не давать ей ничего в кляре.       Уже десять лет прошло. А все до сих пор говорят про Женю. Про Женю в снежном кляре.       Но никто из них не знает, что на самом деле, когда она вспоминает и смеется, ей не смешно. Потому что ни разу не смешно падать.       Если бы все было как в фильмах, где неумеха приходит на каток, а потом талантливо прыгает и ни разу не падает. Но так не бывает.       Женя много падала вначале. Они все много падают, но она и в этом была чемпионкой. Иногда кажется, что все уже объяснил, все разжевал, кто-то пойдет и сразу сделает. А она падает. Она это чувство прыжка с детства зарабатывала через падения и синяки. Но никогда не сдавалась. Невероятное трудолюбие и терпение. И умение… подниматься.       — Будешь Женей в кляре? — спрашиваю ее и тяну по льду.       Рычит, как котенок, вырывается и прыгает. И даже не падает иногда.       Первое время я вообще не видела, чтобы она плакала, когда падала. Даже если было больно. Помню, однажды раз десять подряд сорвала прыжок и за последнюю минуту до конца тренировки прыгнула. Смотрит на меня с улыбкой, а глазами не улыбается. Уходит с катка.       Я потом только заметила, что она в раздевалке за углом слезы глотает. Потому что боялась, что ее прогонят, если не справится. Плачет, переодеваясь, а у самой синяки на полбедра. Будто ребенка кто-то избил отбойным молотком. Только потом научилась сразу удары от падений растирать, да и слезы уже потом прятать перестала. На самом деле, проще так. Что мы, ни разу слез на катке не видели? Иногда кажется, что лед всего на 50% вода, а остальное — это их пот со слезами.       Так что, когда читаю постоянно про Женю в кляре, то вспоминаю все больше не о том, как смешно она дралась, а как падала и молчала. Ведь на самом-то деле ни разу это не похоже на кляр, все больше на отбивные, потому что падают они все, но парадоксально не становятся мягче, а закаляются. Становятся бронзовыми, серебряными и золотыми. Все ее медали из этого сделаны. Нет для них другого материала.       Может, поэтому все фигуристы не любят зиму. Они в ней постоянно живут. А вот Женька никогда не жаловалась. Помню, выхожу с катка, а она под снегом на чистом газоне лежит, раскинув руки.       — Ты опять Женя в кляре? — смеюсь.       — Нет. Я снежный ангел, — смеется она в ответ.       И ловит снежинки губами.       Ангел.       Снежный.       Что тут еще скажешь.