Его звали спасителем.

Сакура тяжело разлепила глаза и всхлипнула. Лицо было настолько опухшее, что невозможно было говорить. Девушка содрогнулась от холода, сжалась, и еще сильнее обняла колени, вцепляясь ногтями в них. Но тут же сморщилась от боли во всем теле. Невозможно. Рычит. Ненавижу. Кровь едва проступила под ногтями. Никогда, больше никогда… До скрипа сжимает зубы. …Никогда не позволю делать это со мной! Но так начиналось каждое ее утро, а потом смирение вновь находило ее, догоняло, связывало по рукам и ногам и накрепко держало в своих объятиях. Были ли причины смирения? Да, ей было не на что было жить. Но… нужна ли такая жизнь? Девушка оперлась руками о кровать, приподнимаясь, но тут же схаркнула кровью. Руки затряслись, но она выдержала собственный вес и просто сильнее вцепилась в мебель. Подождала немного. И постепенно поднялась с кровати, стараясь не сильно тревожить недавние раны. — Сакура Харуно, у Вас критическое состояние, требуется немедленное вмешательство… — она подняла глаза на небольшой круглый летающий дрон, прижимая самую большую рану на руке. — Заткнись, и просто сделай это, — дрон разбился на несколько частей, которые тут же подлетели к девушке, начиная лечение. Она пыталась ровно дышать, сжимая зубы, присев на кровать. Ее голова склонена вниз, розовые волосы, все в пыли и пепле, свисали локонами, закрывая обзор. Макияж давно расплылся по всему лицу, но ее это мало волновало. Ей показалось, что она видела его блондинистую макушку недавно в издательстве. И эта мысль очень цепко засела у нее в голове, однако на голографической табличке была лишь надпись «Жутко больно». Ее умение контролировать собственные мысли не было заслугой долгой практики — у нее раздвоение личности. Поэтому «правильные» мысли, которые нужно было генерировать, как бы отслаивались от основной мыслительной деятельности Сакуры, становясь мыслями второй личности, которая контролировала весь этот процесс. Девушка вздрогнула, когда дрон начал зашивать ее рану на руке. Блондинистая макушка. Это точно был он? Или у нее снова начались галлюцинации от этих таблеток? — Наверное, галлюцинации, — вслух произнесла она, сомневаясь в реальности происходящего. Но сердцем понимала, что убеждает себя в обратном. Впрочем, какая разница? Он ей больше не поможет. Так же, как и антидепрессанты. Ее бы давно бы не было, если бы не дроны, каждый раз мешающие ей убить себя. Из-за ее поганой работы, к ней приставлены не менее поганые дроны, помогающие ей только залечить раны, а в остальном — жутко мешающие летающие круглые штуки. Девушка фыркнула и отмахнулась от дрона, собирающегося сделать ей повязку на руку. Встала, оперевшись о прикроватную тумбочку, и пошла в ванну. Слава Богу, ее работа моделью давала некоторые плюсы — типа своей ванной в комнате. И размерчик квартиры побольше, чем у остальных. Больше плюсов не было. Ха-ха, как будто они еще могли быть. Она — модель, ее эмоции — мода, но чтобы эти эмоции получить, ее заставляют их испытывать. Только положительные эмоции бывают редко, в основном это отвратительные и ужасные чувства, и с ней делают такие же отвратительные и ужасные вещи. Она ненавидела это всей душой, но у нее не было выбора. И сейчас, она не знала, что ей делать. Как ей дальше жить? Зачем ей вообще жить? Ее цели канули где-то давно в лету, ее эмоции давно перемешались, и то, что она чувствует сейчас — полная неразбериха. Где ее настоящие чувства, и где те, которые заставляют ее проявлять, она не знает. Границы давно стерлись, и больше она не может это выдерживать. Сакура стояла под горячей водой, устало отклонив голову назад, позволяя струям воды стекать через шею по спине вниз. Выдохнула облачко пара и нашла на тумбочке наручный компьютер, отодвинув с него полотенце, всякие крема и побрякушки. Девушка нажала на собственное запястье, вытащила чип и вставила в наручный девайс, чтобы отправить отчет своих мыслей за день. Дебильная привычка. Вернула чип обратно в запястье и случайно уловила взглядом своё отражение. Нереально уставшее лицо. Розовые короткие волосы — результат химического отравления, которое убило ее родителей, а ее оставило с этой меткой на всю жизнь, сбитыми гормонами и бесцветными, белесыми глазами. Точнее, слепыми. Поэтому она носит линзы, позволяющие видеть. Ее родителей убило правительство, и сейчас она на него работает. Кажется… Она хотела отомстить. Татуировка на лбу в виде ромба неприятно защипала. Изредка она болела, но пока Сакура не понимала, почему. Точнее, не хотела признавать. Или, еще точнее, это сейчас не имело никакого смысла. Хината всегда пыталась ей внушить, что когда-нибудь все изменится. И она была настолько в этом уверенна, что Сакура невольно прониклась этой мыслью, цепляясь каждый раз мертвой хваткой за нее. Но с Хинатой она не общалась и не виделась уже больше полугода, поэтому это время прошло для Сакуры говняно, мягко сказать. Потому что больше друзей она не имела. Ни парней, никого. Раньше ей было гораздо проще переживать моменты с работы, типа недельного закрытия в подвале, связанной. Или угнетения со стороны сотрудников, подначивание таблетками, чтобы у нее развилась депрессия и паранойя. Насилование, побои — это уже давно нормально. Но когда издательство специально воздействует на твою психику, то постепенно твоя личность стирается. Они получают пустого человека, генерирующего нужные им эмоции. Просто хочется подохнуть. — Сакура, у Вас новые указания к сегодняшней работе, — дрон влетел в ванну, показывая сообщение от начальницы, — девушка махнула ладонью, уже зная, что она сегодня будет делать. — Предлагаете сейчас провести операцию? Пока вы в ванне, это будет удобно, — Сакура поджала губы, отворачиваясь. Она хотела оттянуть этот момент, но это круглая сука все равно доебалась до нее. — Да делай, — она редко материлась, но сейчас ей хотелось просто заорать самым отборным матом и выпрыгнуть из окна. Дрон начал приближаться к ней, но девушка резко дернулась в сторону тумбочки, где лежали ее вещи, от чего машина резко сменила траекторию. — Мне нужно выпить, уйди, — Сакура открыла тумбочку, достала бутылку виски тридцатичетырехлетней выдержки и потом уже села в ванну, раздвинув ноги, как указывала голографическая инструкция-табличка на дроне. — К сожалению, Вам противопоказаны обезболивающие, поэтому… — металлический голос девайса был прерван девушкой, знаком показавшей начать операцию. Открыв бутылку, она допила залпом то, что оставалось на дне, и зажала зубами руку. Бутылка со звоном упала на пол, когда дрон начал операцию по зашиванию девственной плевы. Сакура зажмурилась, ее лицо было жутко красное. Слезы стекали по щекам, пока она изо всех сил сжимала зубами руку. Она ненавидела эту работу, ненавидела свою жизнь, ненавидела…

***

Хлопок закрытой двери. Сакура нацепила сумку на плечо и поправила шарфик. Татуировка дико болела, но внизу живота болело сильнее, однако девушка стойко держалась, надеясь, что когда этот день закончится, она выпьет гору обезбола и ляжет спать. Толика надежды, что она мучается не просто так и потом все изменится — испарилась еще давно. Вместе с Хинатой, которую подсадили на наркоту, и ее личность испарилась где-то в считанные месяцы. Как печально, зато ее эмоции самые модные. А Сакура уже скоро присоединится к ней, потому что становится просто невыносимо. Иногда даже проскальзывают мысли, что ее специально доводят до суицида, чтобы это стало новой модой. Все возможно. — Такси, — произнесла она, подключаясь к Интернету, через общую сеть всех разумов. Это так удобно, когда твой разум подключен к общей сети, на самом деле. Мгновенное считывание информации через Интернет, правда это жутко дорого, поэтому и не всем доступно. Но она может себе это позволить. Она — закона… ха-ха… датель моды. — Третий уровень, левый берег, дом тысяча девятьсот пять, квартира триста первая. Сакура Харуно, — место назначение автоматически выставлено в профиле. Ведь она больше никуда и не ездит, кроме съемочной. Исключение — вчера, когда была в издательстве. И то, чисто случайно зашла, потому что слишком сильно разболелась татуировка и нужно было где-то срочно найти обезболивающее. Пропуск у нее был для любых издательств, и она как раз проходила мимо. Как удачно. — Ваша машина прибыла, приятной поездки!

***

— Теруми? — Сакура включила свет на пустой съемочной площадке и удивилась количеству пыли в помещении. — Здесь кто-нибудь есть? Стук падающей сумки на пол. Это чей-то развод? Очень смешно. Девушка, стуча ботфортами, надетыми на гольфы до колена, прошлась дальше по студии, вглядываясь в темные помещения. Никого. Сакура сложила руки на груди, задумавшись о том, что ей нужно подождать и разобраться, но тут же спохватилась, подбежала к сумке, схватила ее и быстрым шагом пошла на выход. — Х-хи-и. — Что за… — девушке тут же закрыли рот, придавив лицом к стене. — Мм, нехорошо ругаться, Сакура, — женщина с высокой прической обдала горячим дыханием ухо девушки. Как она незаметно подкралась сзади? — Ммм, — Сакура попыталась вырваться, но Теруми уже крепко держала ее руки за спиной. — А, а, а, нельзя, — она ближе прижалась грудью к спине Сакуры, томно оглядывая ее изгибы и выглядывающее белье из-под юбки, — отпусти сумку, детка, она мешает, — женщина перешла на шепот, и тут до Харуно дошло, что это ни что иное, как постанова, для которой она готовилась. Их снимают! М-да, а не вводить в курс дела модель делает реалистичнее ситуацию. Она ненавидела эту работу. Но разжала руку, и сумка снова упала на пол. К сожалению, эти мысли выскочили на голографической табличке, потому что девушка была явно в шоке от происходящей ситуации. — Мысли тебе сделают другими на видео, не волнуйся на этот счет, — все так же прошептала Мей, уже не зажимая ладонью ее рот, а просто вставляя в него средний палец, начиная им ритмичные движения. — Не… надо, — она пыталась что-то выговорить, хотя ее рот был занят, просто потому что она понимала, что нужно было играть сопротивление. Мей плавно провела свободной рукой по промежности, начиная массировать клитор, но Сакура сжала ноги со всех сил. — Ах ты мелкая мразь, — женщина высунула палец изо рта девушки и, схватив за волосы, что есть силы ударила её лицом об стену. — Будешь молчать сегодня, — Сакура судорожно выдохнула, отмечая про себя, что удар вышел не особо сильным и пока она держится. В это время Мей достала фаллоимитатор, нажав на нижнюю челюсть, открыла девушке рот и засунула его туда. — Не смей выплевывать, — женщина снова вернула руку к промежности девушки, а второй сдвинула блузку и начала мять грудь. В ответ девушка лишь промычала что-то невнятное. Сакура наблюдала за движением руки Мей из-под полуопущенных век, и ей вдруг начало нравится. Левую часть лица щипало, наверное, будет пару царапин и синяков, но ей было не до этого. Она неосознанно выгнулась на встречу ритмичным движениям руки Мей, отчего та улыбнулась. Нет, нет, нет, как в ее состоянии ей может что-то нравится? Потому что давно не было? Или она просто очень опытна? Судя по всему, все сразу. — Уже начало нравится, сучка? Значит, ее невольная слабость вписывается в сюжет. Однако, пока что она ничего хренового в этой затее не видит. Ей даже нравится. Она даже готова продолжить. Даже… ах… Стон внезапно вырвался через занятый рот, и она еще сильнее прижалась к Мей. Уже были слышны хлюпающие звуки, и приглушенные стоны Сакуры, начинающей в порыве возбуждения посасывать фаллоимитатор. По нему потекла скопившая слюна, которую Сакура не могла сглотнуть. — А ты мокрая однако-а-а, — Мей, закусив губу, вытащила руку и облизнула пальцы. Сакура возмущенно рыкнула, от чего Теруми хихикнула, развернула девушку и поманила за собой, сама ложась на пол, на спину. Харуно поняла, что нужно делать, наваливаясь на нее, сверху, все еще держа губами во рту фаллос, слюна с которого стекала на одежду рыжей. Мей вытащила предмет изо рта Сакуры и медленно ввела в анус девушки, пока та разрывала одежду женщины. Вдруг пальцы девушки задрожали и остановились. Она боковым зрением заметила высокий мужской силуэт вдали, наблюдающим за происходящим, облокотившись о стену. — Делай вид, что ты его не видишь, детка, — прошептала Теруми, свободной рукой потянув за подбородок Сакуры, заставляя ту посмотреть ей в глаза, когда второй она начала ритмичные движения, держа в руке фаллоимитатор. Но девушка застыла, увидев в глазах рыжеволосой тревогу. Что-то не так. Мей не выглядела такой взволнованной никогда. Только если… Сакура вновь резко и в страхе снова перевела взгляд, сумев разглядеть черные взлохмаченные, длинные волосы и такие же черные немигающие глаза. Твою мать, это Мадара! Это правда Мадара! Девушка задергалась и попыталась вылезти из хватки Мей, но та еще крепче придвинула ее к себе. Татуировка на лбу начала неистово гореть, от чего Харуно не смогла сопротивляться и лишь скорчилась в приступе боли, положив голову на грудь Теруми. Что со стороны наверняка выглядело как будто девушка получила оргазм. — Сакура, послушай меня, он ничего не сделает, — Мей пыталась сделать свой голос спокойным, но получалось, мягко говоря, хреново. — Агрх… — Я тебя прошу, делай все, что должна сегодня, и ты уйдешь отсюда живой, — Мей погладила девушку по голове, стараясь не оборачиваться назад. Лжешь, сука, это невозможно! Боль настолько сильно пронзила Сакуру, что та не могла нормально соображать. Не могла нормально оценить свои возможности. Она только, сгорбившись сильнее над Мей, схватилась руками за лоб. И это уже не было похоже на оргазм со стороны. Все выходило из-под контроля очень быстро. Поэтому, Теруми, пристав, прикрыла боком девушку, одновременно поднимая ее выше. Стараясь имитировать возбужденность, Мей схватила Сакуру за волосы и прижала к себе сильнее. А сама начала двигать бедрами, потираясь о ногу девушки над ней. Нет, я не могу больше играть в эту игру! Мне надо, надо… Она впервые ощутила такой страх, хотя, как она думала, больше не могла ничего чувствовать. Это была паническая атака, ее тело вздрагивало от каждого ритмического движения Мей, но сама Харуно лишь судорожно пыталась успокоиться. Она даже не помнила, кто такой Мадара. Откуда она знает его имя, откуда она знает, как он выглядит? И почему она так боится? Кто, он, мать вашу, такой? Почему это чувство… Татуировка просто неистово начала гореть. Надо бежать. Мей пытается спасти свою шкуру, или… Совсем отпустив свои и без того хаотичные мысли, девушка, собрав всю силу, вырвалась из рук Мей. Пнула ее ногой и отползла в сторону. Но потом приступ боли снова настиг ее, заставив скорчиться у пола, схватившись за голову. Блять. Еще чертов фаллоимитатор в ней. Твою мать. Она так и лежала на полу, слыша лишь то, как сердцебиение отдавало в голову. Зрение не фокусировалось, видимо, выпали линзы. Она видела все огромным темно-серым пятном. Никакая часть тела не подчинялась ее контролю, мысли занимали лишь боль в районе татуировки. Только спустя, по ощущениям, минут десять, она услышала голос. Его, сука, голос. — Отойди, Мей, я пришел за ней. Вы не справляетесь. Сакура пыталась оторвать голову от пола и что-то разглядеть, но ее не слушались ни мышцы, ни тело. Попыталась отползти в противоположную сторону от голоса. Слабовато вышло. — Нет… ара, — голос Мей, — Она… де… отала… нет! «Что? Твою мать, я начинаю глохнуть, я не могу разобрать слова, какого хуя? Надо взять себя в руки, в гребанные руки, блядство, соберись!» Сакура пыталась сквозь прищур хоть как-то увидеть что-то, но она чувствовала себя словно под водой, словно в вязкой жидкости: все движения были медленные, тягучие. Перед глазами мутное пятно, жгучая боль во лбу, тошнота и озноб. В какой-то момент она поняла, что сейчас не выдержит, и ее стошнит. Но то, что девушка блеванет виски, ее мало волновало, а вот то, что ее до сих пор никто не трогает, никто не говорит и видеть было нечего — это было проблемой поощутимее. Переносить такие эмоции и боль она привыкла давно, правда, внезапная паническая атака поколебала ее уверенность в своей черствости. Но, видимо, инстинктивные эмоции — типа страха, желания, нельзя делитнуть из корзины какими-то сраными экспериментами над ее психикой. Однако, она уже ни в чем не была увере… КЛАЦ! Сакуру отбросило назад, отчего она по инерции ударилась головой о пол, в тот же момент совершенно четко увидев все. Контроль над телом моментально вернулся к ней, так же, как и боль от удара. Дыхание на миг перехватило, словно мышцы мешали ей вдохнуть. Что это было? Слух вернулся к ней, словно она вынырнула из воды. Боль, скованность, ломота, но она поднялась, отчаянно стараясь не обращать внимание на то, что происходит с ее телом. Однако опереться о пол руками, чтобы себя поднять, мешает предмет, который она держала в одной из рук. Пистолет?.. Переведя взгляд вперед, она увидела перед собой лежащее тело Мей, стеклянным взором уставившись на Сакуру. Ее рыжие волосы взлохмачены и окровавлены. Лужа крови, выходное отверстие во лбу от пули, рука мертвой хваткой опоясала ногу Харуно. Девушка судорожно выдохнула. Стреляла не она. Теруми бы упала на спину. Взгляд за нее. Мадара. Мадара, лежавший на спине в огромной луже крови. А вот это уже стреляла она. Сакура снова перевела взгляд на оружие в руке. Это снова повторилось. Но надо действовать быстрее, чем в прошлый раз. Снова посмотрела на лежащие тела. Отметила, что фаллоимитатор валялся в другой стороне. Она знает, что если Мей не встанет больше, то Мадара может. Ибо она попала не в голову. Встала, все еще с вытянутым лицом и застывшим шоком на нем. Нет предупреждения об уровне опасности? Потому что еще не поняли, что все происходящее не вписывается в сценарий. Эти студии изолированы, звуков никто не услышит, запись приватна и не ведется онлайн трансляция. Это ее шанс. Найдя свою сумку позади, она поняла, что вещь стала легче. Положив пистолет в нее, отметила, что вес вернулся. Она взяла его с собой специально! Забывая, как дышать, она развернулась к выходу, пытаясь ни терять ни секунды, пока не обнаружили пропажу этих людей, но все же обернулась посмотреть на мертвые тела. Не сдержала самодовольной ухмылки. Наконец-то решилась.

***

Очень частое дыхание, быстрое стучание каблуков, ливень. Она бежала, не оборачиваясь, страх и радость коктейлем чувств накрыли ее, не хуже какого-нибудь Лонг-Айленда в местном баре. Ей нужно было просто успеть, у нее есть максимум пару часов, пока не обнаружат трупы в студии, и то, это просто выигрышное время. Только в одном месте у нее есть шанс, хотя она не понимала, почему она вообще хочет выжить? Для чего? Или просто потому что она наивно полагает, что у нее все изменится? Ха-ха. В общем, она сделала, все что могла, и если это не прокатит, то значит, так надо. Сумка уже почти спала с плеча, разорванные вещи и побитое состояние привлекали к себе совсем ненужное внимание, но Сакура уже почти на месте. Куча народу толпилось у невзрачного здания, они все махали руками, матеря охранников, которые отталкивали, пока что без оружия, зрителей, не оплативших просмотр. Это ниже третьего барьерного уровня, где вид Сакуры не являлся чем-то необычным. Так здесь выглядели все. Нет новостей из мира моды, ее никто не узнает. Тут хуже, чем нищеброды и бомжы, тут просто отбросы и люди, которых в любой момент могло забрать правительство для своих целей. Если, конечно, они захотят сюда заглянуть. Тут есть шанс спрятаться. Правда, сердце было готово выскочить из груди, все волосы были мокрые, прилипшие к лицу. Дождь размазал кровь на лице и руках, заставляя дрожать от холода. Разбитая губа так и ходила ходуном, но зеленые глаза (сейчас зеленые) сосредоточенно смотрели в гущу толпы, продумывая способы пройти и не спалить себя. Девушка начала протискиваться сквозь толпу, пытаясь продвинуться, но ее нашли раньше. — Сакура! — этот шипящий звук она узнает везде, но когда перед лицом возникла голова Орочимару, она на рефлексах дернулась назад, но ее уже схватили за руку. — Сакура, нужна твоя помощь, срочно! — её быстро провели внутрь сквозь недовольных, отчего она могла лицезреть просто нереальную шумиху и бойню. Это — арена боев без правил, на которых делают ставки. Но сейчас на самой арене никого не было, был только очень яркий кровавый след через всю ограниченную прутьями местность. Все зрители стояли и кричали, но слов разобрать было просто нереально, кто-то среди них дрался. Девушка в шоке проводила взглядом, видя эту неразбериху, пока Орочимару тащил ее куда ближе к арене, где стояла небольшая толпа. — Сакура, нам нужен врач, срочно! — ее буквально выкинули к лежащему на земле телу, в котором вряд ли можно было узнать и определить человека, но Харуно сделала это без труда. «Саске?!»