Пролог
— Скажи, а чайки тоже плачут, Когда их море предает? — Спросила девочка у мальчика, Когда весной кололся лед. Деревья на ветру качались, И он ответил на вопрос: — Чайки разбиваются о скалы, Когда их море предает. Летели годы, словно ветер, Летели, оставляя след. И вот, они уже не дети, Им стало восемнадцать лет. О люди, как они любили, Такой любви никто не знал! Когда над ними вьюги выли, Огонь любви их согревал. И вот настал день белой свадьбы, Холодной раннею весной, Невеста в белоснежном платье Пришла к любимому домой. Лишь за порог она ступила — Любимый у двери стоял И, никого не замечая, Другую нежно целовал. На свете нет сильнее боли, Она ступила за порог, Глаза наполнили ей слезы, Шептали губы: «Как ты мог?» Она стояла у обрыва, Вдруг закружилась голова, Она рукой глаза закрыла, Из детства вспомнила слова: — Скажи, а чайки тоже плачут, Когда их море предает? — Чайки разбиваются о скалы, Когда их море предает
Бэкхен быстро собрал все вещи, сейчас Чонгук в школе, а Чанель на работе. Найдя документы на развод, он их быстро подписал. Омеге так хотелось попрощаться с ребёнком, но находиться в этом доме он больше не может, поэтому быстро написал записку, а, пока писал, слезы текли по щекам. Бэк позвонил брату и попросил, чтобы тот забрал их. Намджун приехал быстро, он помог перевезти вещи в новую квартиру в центре города. Омега специально искал жилье, которое будет рядом с детским садом для малышей. Прошло уже 6 часов после переезда, Бэкхен всё это время ждал звонка от Чонгука. Его занятия должны были закончится еще 3 часа назад, омега начал волноваться. Вдруг Чанель запретил им общаться? Или Чонгук зол на меня из-за того, что я его бросил? — Эти мысли не покидали голову омеги. Совсем недавно уснул Хосок, в это время Тэхен сидел в большой комнате и смотрел любимый мультик. Когда Бэкхен вышел из детской, Тэхен сразу подбежал к нему и задал вопрос, которого старший омега так боялся: — Папа, а когда Гукки придёт? — Вишенка моя, Чонгук сейчас очень старается, чтобы в будущем найти себе хорошую работу. Ты ведь хочешь этого? — Да! — Хорошо. Хочешь баиньки? — Нет. Маленький омега сложил руки на груди и мило надул губки. От такой картины Бэкхен улыбнулся, и в глазах показались слезы. Тэ заметил, что его папа сейчас заплачет, поэтому быстро подбежал к нему, обнял и сказал: — Папочка, прости, не плач. — Все хорошо малыш, просто в глазик что-то попало. — Точно? — Да. Ты точно спать не хочешь? — Хочу. Совсем тихо ответил младший омега, а потом побежал в спальню, чтобы надеть любимую пижаму с кроликом. Бэкхен в это время начал собирать игрушки с пола. Собирая игрушки, Бэк задался вопросом:Как он умудрился закинуть игрушку за высокий шкаф?!Собрав все игрушки, старший омега пошел в спальню, чтобы уложить малыша, но, придя в комнату, Бэкхен понял, что это лишнее. Тэхен лежал на кровати, свернувшись клубочком, старший омега укрыл его одеялом, поцеловал в лобик и сказал: — Сладких снов, моя маленькая вишенка. Бэкхен зашел в гостиную, тихо включил телевизор и задумался…Неправда… Отрекаются, любя… Вытаскивая острые занозы… Устав от непрерывного дождя… В котором одиноко прячут слёзы… Устав от бесконечного «понять»… От рифм ненужных и бессонниц стылых… Душе устав нелепо изменять, Терзаясь памятью, что «это было»… Конечно, отрекаются, любя… Чтобы себя спасти… Добра желая… И, отрекаясь с болью, уходя, Ломают крылья и скользят по краю… Не правда… Отрекаются, любя… Роднятся с одиночеством привычным В стране с названьем серым «Без тебя»…
Он сидел и думал о том, что теперь делать. Омега ушел из дома с двумя детьми на руках, но Бэк оставил Чонгука одного. Бэкхену всегда было трудно без своего альфы, а сейчас он оставил в том доме своего первенца и свое разбитое сердце. Остались лишь одни воспоминания, воспоминания их общей жизни. Омега считал, что их любовь будет вечной, долгой, настоящей. Но как и говорил папа: истинной любви не существует. А ведь Бэкхен не верил в его слова: — У меня будет лучший альфа! — Это вряд ли. Настоящей любви не существует, никто и никогда любить тебя не будет. — П… почему ты так говоришь? От слов папы слезы наворачивались на глаза, это был первый удар к разбитому сердцу.
