До снегопада

Это было тёплое весеннее утро. Яркие лучи солнца падали на просторный луг, по которому ходил отец со своей дочкой. Маленькая девочка подошла к сугробу и запустив в снег руку, аккуратно сорвала белый цветок. Дочурка подбежала к отцу и воскликнула: – Папа, смотри, подснежник! Красивый? – Да, очень прелестный, Петра. Давай отнесем его маме? – с радостной, но невыносимо тяжёлой улыбкой ответил тот и потрепал маленькую Рал по голове. Он знал, что скоро все изменится. Мать Петры тяжело болела, и вскоре должна была умереть. Мужчина знал это, но все равно продолжал тратиться на дорогие лекарства, что лишь не надолго оттягивало смерть жены. Но господин Рал не мог сказать об этом своей дочке. Просто не мог. Будто уже представлял то, как его маленькое солнышко светится все тусклее и тусклее, постепенно погасая. – Вы уже вернулись? – тепло спросила лежащая на кровати госпожа Рал. Она была теплой и нежной особой. Будто её дочь унаследовала от неё все самое лучшее. Доброта, трудолюбие, честность, верность, теплота... Именно с этими качествами они растили самое дорогое, что у них есть. Их сокровище... Бесценное сокровище... – Мама, смотри! Я нашла подснежник! – радостно сказала та и протянула матери цветок. Это был не первый найденный Петрой подснежник. Рал каждую весну ходила с отцом на луг, дабы насобирать этих прекрасных цветов. Девочка без труда их находила, будто чувствовала, будто слышала... Они её звали? – Принеси маленькую вазочку, пожалуйста, – попросила старшая Рал свою дочь. – Хорошо! – послушно ответила Петра, в шутку отдала честь и убежала на кухню. – Дорогой... – окликнула супруга госпожа. – Да, дорогая? – подошёл к ней Господин Рал и погладил по голове(Видать, семейное). – Чувствую, времени мало. Может, стоит рассказать ей, пока я ещё дышу? – Расскажи, милая, расскажи. Только... –... Что? – Она не сильно расстроится? – Не знаю. Но... Пообещай, что она будет жить счастливо без меня, ладно? – Хорошо. – Мама, я всё! – в комнате появилась их девочка. Яркая и радостная. Она поставила вазочку на тумбочку и села к маме на кровать. – Петра... Нам нужно поговорить, – серьёзно, но все также тепло сказала та. – Понимаешь... Все мы когда-то уходим на тот свет. Это мир, где нет войны... Мир, где царит спокойствие и умиротворение... Но попасть туда не просто. Кто-то уходит туда в старости... Кто-то в молодости... Это награда... – Награда? – Да. Это награда за то, что мы прожили эту жизнь достойно. За то, что мы вытерпили этот ужас. Все туда когда нибудь попадут. Солдаты, крестьяне, короли... Там все становятся ангелами. Ангелами-хранителями. Они спасают других людей от разных невзгод, прогоняют кошмары... Сам бог позвал меня туда. – Правда, мамочка? – Да, правда. Я скоро отправлюсь на небеса. Я стану рекой, травой, звездой, или даже цветком. Понимаешь, как это славно? – Но... Я тебя больше не увижу? – К сожалению, не увидишь. – А можно с тобой? – Нет, Петра. Со мной нельзя. Но ты будешь с папой. Вы будете жить без меня. – П-почему? – расплакалась та. – А-почему ты не можешь отказаться? – Не могу, солнышко. Уже не получится. Но ты должна пообещать мне одну вещь... – сказала та и поцеловала свое чудо в лобик. – Пообещай, что будешь продолжать улыбаться. Пообещай, что продолжишь идти в перед. Пообщай, что никогда не будешь сдаваться. Пообещай, что будешь счастлива. – Х-хорошо, мамочка! – обняла мать девочка. – Мы с тобой ещё встретимся, дорогая, обязательно встретимся... Луч света ударил в глаза, от чего рыжеволосой пришлось проснуться. «Сон?» – подумала девушка, потирая опухшие от слёз глаза. Но тут слезы начали сочиться с новой силой. Её больше нет. Почему маленькая Рал не смогла сказать ей столько слов? Почему она не смогла поделиться своими достижениями? Почему не смогла со слезами рассказать обо всем своей любимой матери. Лишь подснежник. Лишь маленький подснежник. Лишь маленький белый цветок! Это был последний подарок для мамы. Какой-то цветок! Из глаз хлынули слёзы. Она пообещала ей быть счастливой! Не сдавать назад! Не унывать! Соберись, тряпка! Почему она не может выполнить такое простое обещание? Последнее обещание. Будто оно невозможно. Будто оно невыполнимо. Маленькая Рал всегда верила, что её дорогая мамочка стала подснежником. Белым цветком, который рос на лугу неподалёку от Хлорбы. Петра всегда собирала их в корзинку и ставила рядом с могилой госпожи Рал. Но её больше нет. Остаётся только жить дальше. Остаётся улыбаться. Рядовая хотела заполнить эту пустоту. Старалась... Но ничего не получалось...

***

Почему я боюсь смерти? Почему все мы её боимся? Почему мы не хотим умирать? Почему думаем, что жить в этом кошмаре лучше, чем умереть? А вдруг смерть намного лучше? Их уже не спасти... Все безнадёжно. Титаны победят. Нам не выстоять. Вы не справитесь...

Капитан Леви сидел в углу своего кабинета. Руки дрожали. Лёгкие жадно дышали. В глазах читался испуг. Ривай уже третий день мучался. Он сходил с ума.

Не позволяй мертвецам завладеть тобой, слышишь?! Какой из тебя солдат, если ты будешь рыдать над каждым трупом?! Зачем тебе сражаться за родину, в которую не веришь?! Где твоё стремление жить?! Где оно?!

Его никто не слышал. Никому не было до него дела. Они даже не пытались его понять... Представить... Почувствовать... Где его солнце? Почему у всех есть ангел-хранитель, а у него нет? Кто подойдёт и обнимет его, когда станет грустно? Он хотел, чтобы им был лишь один человек. Он не знал, что думает этот человек по отношению к нему. Пытался проявлять к нему заботу... Сделать его счастливым... Подарить свой свет...

Его солнце...

Почему Аккерман не замечал её раньше? Почему Ривай отталкивал её все дальше с каждым днем? Почему она просто не ушла? Почему она не отвернулась? Почему она его защищала?

Вы не знаете, что пережил наш Капитан! Никто не знает! Я не знаю! Ты не знаешь! Откуда нам знать, что творится в его душе?! Если ему одиноко? Или он просто несчастен? Скажи, раз ты знаешь!

А ведь она даже и подумать не может, что сильнейший воин человечества вот так просто сидит у себя и сходит с ума. Какой же я жалкий... Какой слабый... Уязвимый... Послышался стук в дверь. Это немного отвлекло Капрала от тошных мыслей. – К-капитан, вы здесь? Вас уже который день не видели в столовой. Я... То есть, мы все за вас переживаем... Что-то случилось? – послышалось за дверью. Как будто от её голоса стало теплее... Почему? Это ведь совсем чужой человек. Ты её не знаешь, но теплее той теплоты, что она дарит тебе, не найдётся во всем свете. – Свободна. – Н-но Капитан... Так. Если вы не разрешите мне войти, я ворвусь силой! – Твоё право: покой или наказание, Дорогуша, – безразлично ответил тот, силой подавляя дрожь в голосе. – Да мне плевать на наказание! – воскликнула та и вломилась в комнату. Рал подошла к Леви и села на колени рядом. – Совсем страх потеряла? – сказал Аккерман и безразлично посмотрел на Петру. – С вами... Все хорошо? – Завари чаю. Всё отлично, – ответил тот, встал и развел руки. – Жизнь прекрасна! – К-капитан, точно все в порядке? – поинтересовалась девушка и следом поднялась с холодного пола. От неё исходило тепло и забота. Тепло, которое хотелось забрать себе и жадно им греться. Забота, которую хочется чувствовать лишь по отношению к себе. «Какой же я эгоист...» – подумал Ривай. Такого он раньше не испытывал. Не сдерживая себя, тот поднял руку, положил Петре на голову и посмотрел прямо в её янтарные глаза. – Капитан... Я... – начала Рал, но затем резко передумала продолжать фразу и отстранилась. – Я пойду, заварю чаю. А-то совсем плохо станет. – Иди... Иди... Только не споткнись, – рявкнул тот и сел за свой стол. На сердце почему-то чувствовалась горечь. Невыносимая горечь. Руки снова одолела дрожь. По всему телу разлилась боль. Нестерпимая боль... Петра подошла к столу Аккермана и поставила чашку зелёного чая: – Что-то ещё, капитан? Вы, наверное голодны. Чего нибудь приготовить? – Нет. – Помочь с бумагами? – Нет. – Уйти прочь? – Как вариант, но нет. – Тогда что мне делать? – Просто сядь. Больше не заполняй свою лишенную извилин голову ненужными мыслями. – Хорошо, – спокойно ответила та. В душе она немного проклинала этого Бессердечного ублюдка, потому что самая невыносимая пытка для Рал - это скука. На протяжении нескольких минут Петра сидела на стуле рядом с капитаном и смотрела в пол. Затем на стол. После на потолок. Но ей это быстро наскучило, поэтому Рал начала оценочным взглядом смотреть на Ривая. Приметив для себя, что тот мило одними губами проклинает не только Смита со своими отчётами, но и всех на белом свете. Заметно покраснев, рядовая попыталась как можно быстрее отвернуться, но упала со стула. – Может уже угомонишься, Ходячее недоразумение? – на нервах бросил тот и безразлично повернулся к подопечной. – П-п-простите, Капитан Леви! Стул шаткий... – заливаясь краской начала оправдываться девушка. – Тушка с мозгами у тебя шаткая, вот что. Успокойся уже и прижми пятую точку к одному месту, – рявкнул тот и отвернулся. – Е-есть, Капитан! – поднялась с пола Петра и отдав честь, тихо села рядом с Леви.

***

Так прошло несколько часов. В тишине. В чистоте. Идеально. Когда Леви уже заканчивал с бумажной рутиной, то решил одарить Рал взглядом. Конечно, такая любопытная и весёлая особа, как Петра уже спала. Ривай потёр глаза. Кто бы мог подумать, что этот Бессердечный ублюдок не спал трое суток? Капрал укрыл плечи подопечной покрывалом и подошёл к окну. Казалось, ничего не изменилось. Солдаты все также стояли на посту, красовалась 50-метровая стена, листья мрачно развевались на ветру. И как только я мог подумать, что что-то изменилось? Дверь в кабинет шелохнулась. Леви уже знал к чему это ведёт, поэтому схватил тряпку, и пока ученая не начала кричать, заткнул ей рот. – А ты тут чего забыла, Очкастая? – он выпихнул ученую в коридор и вышел сам, притворив дверь. – М-ф... – раздалось от Ханджи, после чего та выдернула тряпку изо рта. – Вот ты где, Извращенец-насильник! А ну признавайся, что с Петрой сделал! – Не ори. – Она в отключке? Вот поганец! – злобно вскинула руками Зоэ. – Спит. А ты чего припёрлась? – Пока ты там ныл, как девчонка, мы все переживали! А теперь ты ещё и Петрушку в свою оргию затащил! – Что, простите? Переживали? К вашему сведению, могли давно заглянуть на огонёк и мандаринок занести. Из вас, по всей видимости, только Рал наказания не боится. Упертая, хуже барана... – А-ха-ха... Обижаешь... – ответила ученая и поправила очки. – От твоего царского обителя за километр безысходностью несёт. Не повезло малышке Рал, она ближе всех к тебе живёт... – Не надо тут фальшивые слёзы разводить. Есть какие нибудь отчёты или указания? – Да... Смит в бешенстве. Если отчётов не будет завтра, он что нибудь с тобой сделает. – Например? Сделает весь наш отряд уязвимым, а потом по одному титану скормит? – Надеюсь, что нет. Ладно... Как только Петрушка проснётся, отправь её ко мне. Поговорить надо, – задорно сказала Ханджи и направилась к себе.

***

Когда Капрал все-же соизволил выйти из своего кабинета, ужас настиг всех: от ничего не понимающего Эрена до всевластвующего Эрвина. На следующий день была запланированна генеральная уборка, а это значит одно: всем нездобровать. Капитан щедро раздавал комнаты для уборки своим подчинённым, но для Рал он решил сделать сюрприз. Той досталась самая пыльная, грязная и запущенная комната. Но зато, тот любезно согласился ей помочь. Рал стояла и обиженно подметала пол. Почему именно она должна убирать весь этот бардак? С Леви... Но это жестоко! – Поднажми, Рядовая, кладовка сама себя не уберёт, – спокойно сказал Леви, рассматривая содержимое пыльных коробок, составленных одну на другую. «Как же вы жестоки, Капитан! Почему вы такая Тварь?! Бессердечный ублюдок! Подлая скотина! Жестокий тиран!» – хотела ответить Петра, но сказала лишь: – Д-да... Хорошо, Капитан! Я все сделаю! – Давай, давай, а то только словами разбрасываться умеешь, Уборщица недоразвитая. – К-конечно, Капитан Леви! – Рал, конечно, хотела сказать другое, но что получилось, то получилось. Рядовая сжала в ладонях ручку от швабры и стиснув зубы, начала усердно подметать помещение. – Ну, а все-же... Почему именно мне самая грязная комната? – Я предупреждал, что не надо вламываться в моё личное пространство, Швабра. – спокойно ответил тот, разгребая всякий хлам. – Д-да... Точно, – нервно хихикнула солдат. «Как он меня назвал?! Швабра?! » – с недовольно гримасой подумала рядовая. Руки Аккермана сново одолела дрожь. Кричащие, напуганные голоса послышались в голове Сильнейшего воина человечества.

Ну же! Ты... Подлый шакал! Как ты посмел направить нас на верную смерть?! Из-за тебя умерли многие! Не кажется ли вам, Капитан, что стоит уйти с нами?! Такая бессердечная тварь, как вы, должна отплатить за всё!

– Т-с-с-с... Не мне за ваши смерти расплачиваться, – тихо ответил мертвецам Ривай. – Что? Капитан, все нормально? – спросила Рал, смотря на слегка безумного Леви. – Замечательно, – огрызнулся тот и начал составлять коробки в невысокую гору коробок, составленных одну на другую. Почему невысокую, думаю не сложно догадаться. Петра смотрела на Капитана и не отводила взгляд. Губы слегка дрожали. Они хотели что-то сказать. Поддержать... Утешить... Почувствовать? Но ей этого не дано. Рал понимала, что все её попытки стать ближе к Аккерману бессмысленны. Он человек дела. Он обязан исполнять свой долг. Разве будет такой, как он забивать голову глупыми надеждами? Разве ему приятна её компания? Разве он чувствует к ней что-то кроме равнодушия? Из глаз вырвалась маленькая слезинка. Вот так. Леви тихо стоит напротив горы хлама и слегка дрожит, а Петра роняет слезу, смотря ему в спину. Зачем? Как? Почему? Ривай стоял напротив аккуратно составленных коробок и смотрел на них. Нет... Не на них. Напротив него были полупрозрачные призрачные силуэты погибших в бою. Кто-то ругал его, кто-то благодарил... Но вдали виделись две маленьких фигурки. Мужская и женская. Они даже не смотрели на него. Они ничего не говорили. Капрал узнал их. «Изабель?.. Фарлан?..» – чуть слышно произнёс он. Но призраки не обращали на него никакого внимания. Леви невольно потянул руку к ним, но они исчезли. Почему вы уходите? Почему вы даже не попрощались? Где вы теперь? Казалось, что весь замок погрузился в бесконечную тишину. Будто внизу никто не гремит ведрами... Ветер не бъется об холодные стены замка... Девичья метла не бегает по полу, слегка поднимая пыль... Будто весь мир начал терять краски. Даже для Петры краски потускнели. Серость... Эта жестокая серость. Она сеяла страх, безысходность... Подталкивала на безумные поступки... Леви обернулся. На него недоуменно смотрела Петра. Вдруг, прямо за ее спиной Леви увидел ещё одну призрачную фигурку. «Да как же вы достали!» – выкрикнул он и кинул прямо в Петру коробку. Петра слегка прифигела. – Что смотришь?! Не видишь?! – Ч-ч-чаю, капитан?-только и удалось выдавить из себя Петре. – Засунь себе этот чай сама знаешь куда! – уже не контролируя свою ярость рявкнул он. – Будет исполнено! – сказала Петра и выбежала из комнаты.