Pulling Under

It's caving in around me what I thought was solid ground I tried to look the other way but I couldn't turn around То, что я считал надежной опорой, рушится в одно мгновение. Я бы хотел посмотреть на все под другим углом, но я боюсь даже обернуться назад.

Альбус проигрывал. Это было неправильно и несправедливо. После всего, что он сделал. После всего, что Геллерт сделал. Дамблдор не мог проиграть, просто не имел права. Блокируя очередное заклинание, Альбус постарался сосредоточиться и перейти уже к атаке. Неужели он решился выйти против Гриндевальда напрасно? Сломать клятву на крови было тяжело, но куда тяжелее было убедить себя в том, что это необходимо. Альбус не знал, на что надеялся, сохраняя пиал даже тогда, когда имя Геллерта было на слуху уже не только на материке и не только в узких кругах. Ему стоило радоваться, что клятва осталась у него, и теперь он может предотвратить возможные смерти, но в то же время Альбус чувствовал преступную досаду по этому поводу в глубине души. Его чувства всегда были помехой, он всегда хотел не того, что нужно было. Не только в случае Геллерта, хотя, безусловно, Гриндевальд был самым ярким примером. Дамблдор сумел заставить себя забыть о собственных чувствах и желаниях, но никак не мог начать ненавидеть Геллерта за все те вещи, в которых тот был виновен. И это было несправедливо. Гриндевальд заслуживал его ненависти. Альбус не выпустил ни одного убивающего проклятья за время дуэли. Геллерт использовал Аваду трижды. Первый раз — в начале битвы и сразу же в грудь, да так, что и третьекурсник отбил бы; второй — спустя минуту и точно так же незамысловато; и третий — еще через десять минут, когда Альбус начал потихоньку выматываться, но целился Гриндевальд так долго, будто нарочно давал Дамблдору время выставить щит. Альбус сжал зубы, не в праве позволить себе как-то еще выразить эмоции. Ему все это кажется. И почему за все эти годы глупая привычка оправдывать действия Геллерта никуда не исчезла? Он продолжил атаковать с двойной силой, впрочем, все еще стараясь вымотать, а не ранить. Альбус не задумывался о том, почему предпочитает именно эту стратегию. И уж тем более о том, почему Гриндевальд ведет себя так же. Они оба уже достаточно устали и начали терять концентрацию. Чем дальше заходила битва, тем большую роль играла выносливость, и меньшую — магическая сила. И если раньше у Альбуса были все шансы победить, то теперь перевес медленно начал смещался в сторону Гриндевальда. У него ведь было куда как больше опыта в длинных и изнурительных битвах. В конце концов, Геллерт регулярно сражался с лучшими аврорами различных министерств, а основную часть спарринг-партнеров Дамблдора составляли ученики старших классов Хогвартса. Их дуэль могла бы быть куда короче и легче, если бы они почаще использовали убивающие. Все-таки, как бы прекрасна ни была защита каждого из них, то и дело кого-то задевало чем-нибудь. Одним из заклятий у Геллерта отнялась правая рука, но тот давно владел обеими в совершенстве, поэтому просто перехватил палочку в левую. В другой раз задет оказался Дамблдор, и ему пришлось отвлечься, чтобы бросить Эпискеи на неглубокую (по ошибке или из нежелания ранить?) рану на предплечье. Заклинания Геллерта были темнее и изощреннее, но никогда не опаснее. И все же — Альбус проигрывал. Он чувствовал, как устает все сильнее с каждым движением. Дамблдор сконцентрировался на защите, почти прекращая атаковать. Зато теперь он внимательнее начал вглядываться в движения Гриндевальда и заметил то, что показалось ему странным. Когда очередное проклятье пролетело мимо Альбуса, едва его не задев, на секунду в глазах Геллерта промелькнуло что-то, похожее на страх. Но откуда там взяться страху? Гриндевальд не мог действительно бояться задеть его. Тогда, в девяносто девятом — да, но не теперь, когда они сражаются друг против друга всерьез. Скорее уж он боялся за себя. Или… Луч заклинания задел его в плечо и Альбус уже был готов к боли, но ее не последовало. Конечно же, это был не Круциатус. Гриндевальд недолюбливал его (о, как Альбус ошибался, когда в юности назвал Геллерта за эту позицию слишком благородным!), и не стал бы упускать случай продемонстрировать, как много редких темных заклинаний со схожим действием он знает. Это оказалось Альбусу незнакомо. Он смутно догадывался по росчерку палочки, что оно темное, но больше ничего сказать не мог. Отчасти потому, что перед глазами стремительно темнело, а тело расслабленно падало. Не зеленая вспышка — значит, не Авада, но, может, Гриндевальд вспомнил что-то похожее?.. Последнее, что он почувствовал — это как чьи-то руки подхватили его за миг до падения. Неужели Геллерт? Да нет же, он не стал бы. Гриндевальд однажды сбежал — и вот уже больше четверти века из года в год доказывал, что не желает возвращаться и вспоминать Дамблдора. Пора наконец-то посмотреть правде в глаза: Геллерт Гриндевальд — опасный темный маг, не более того. И Альбус только что проиграл ему.