Лишь бы ты улыбался

      Магазинчик старшей школы Бейкон Хиллз снабжал учащихся предметами первой необходимости, причём по весьма завышенным ценам. В основном это был фастфуд, но также можно было приобрести предметы со школьной символикой, даже футболки и куртки. Купите кружку, купите стикер, купите блестящий брелок к мобильнику и продемонстрируйте солидарную принадлежность к школе Бейкон Хиллз!       Помимо того, в углу располагался сервис доставки воздушных шаров — фольгированные пузыри с поздравительными посланиями занимали целую стену, а шарики обычные, для воздушных композиций, лежали в ящиках, рассортированные по цветам. Когда Стайлз смотрел на них, они напоминали ему неиспользованные презервативы.       Этой услугой в дни рождения своих чад пользовались сверхактивные родители, заказывавшие целые охапки шаров, сдобренные тошнотворно слюнявыми карточками, и дети были вынуждены целый день разгуливать с разноцветными свидетельствами родительской любви и обожания, привязанными к рюкзакам.       Ещё клиентами службы доставки были группировки девчонок—"лучших подружек", — выставлявших напоказ перед целым светом, как они друг друга любят. (Шарики из фольги в качестве символа совершенства их владельца сменили на этом посту браслеты дружбы.) А влюблённые парочки в свои "круглые даты" скромно выражали любовь с помощью одного-трёх розовых или красных шариков, иногда добавляя розу или небольшую мягкую игрушку. Если покупателя спросить, зачем ему это всё, он зальётся румянцем, закусит губу и начнёт хихикать. В общем, отстой и пошлятина. В результате школа регулярно оказывалась завалена латексом всех цветов радуги.       Отдельной песней был День святого Валентина. Последние три года Стайлз безуспешно пытался выжечь напалмом этого упрямого ненавистного монстра, воплощение абсолютного зла.       Поначалу Стилински решил, что работать в магазине вместе со Скоттом будет здо́рово. Еды полно, имеется кондиционер — и никаких уроков. Нужно всего лишь освоить кассовый аппарат, что потом можно будет внести в резюме как практический навык. О как же он ошибался! Стайлз конкретно осознал это, когда им подсунули вторую смену в пятницу тринадцатого (!) февраля — время, когда нужно надувать шарики, чтобы доставить и вручить их в знаменательный День влюблённых, День-В, «День Напоминания О Твоём Жалком Одиночестве» (посмотри на себя, Стилински). Всё было бы хорошо, даже отлично, но эти шарики... Праздник превратился в шариковую вакханалию, в марафон «Переплюнь соседа».       Этот год не стал исключением. Заказы посыпались уже с января и грозили прекратиться только в последнюю минуту — за два часа до запланированной доставки. Не секрет, что Стилински прикрывался непререкаемым авторитетом Эллисон Арджент, отказывая сумасшедшим, которые пытались заказать связки из ста красных шариков. Их надувание заняло бы часы, если не дни. Стайлз считал, что во всём персонально виноваты Дерек Хейл и Джексон Уиттмор. И все так считали. В начале старшей школы Джексон встречался с Лидией, а Дерек — с Брэйден, и парни ещё за неделю до Дня Валентина, не признаваясь в этом, затеяли битву подарков. Прецедент был создан, и с тех пор народ следовал их примеру.       В этом году, похоже, ни один выпускник не остался в стороне. Некоторые заказанные комплекты пугали безумной расточительностью и абсолютной ненужностью. Они включали огромные мягкие игрушки и дюжины роз. Один вьюноша спросил, может ли кто-нибудь подойти к его пассии с плеером и поставить любимую песню. Другая девушка поинтересовалась возможностью заказать поющую телеграмму.       — Почему никто не выбирает зелёные шарики? Или голубые. Любого цвета — лишь бы не красные. Чувствую, пятьдесят оттенков красного будут мерещиться мне до конца жизни, — ворчал Стилински. Рядом с гелиевым баллоном высилась груда шариков, пострадавших от нападения Стайлзовых нетерпеливых пальцев и закончивших жизнь с растянутыми краями или проколотыми шейками. Невинные жертвы непреднамеренного убийства.       — Пожалуйста, не начинай, — отозвалась Эллисон. — Не трать силы, жалуясь на неизбежное. — Глядя, как она без сил упёрлась лбом в стекло прилавка, Стайлз решил, что в её устах это прозвучало несколько неискренне.       — Надувай давай! — он начал бомбардировать её шариками.       — Где Скотт? Почему он нам не помогает? — Оторвав голову от прилавка, она окинула взглядом комнату. Искомое не обнаружилось.       И в обычные дни в это время здесь было малолюдно, но накануне Дня влюблённых все знали, что от магазина лучше держаться подальше. На всякий случай Стайлз со товарищи разместили предупреждающие посты на школьном канале и своих страничках в Твиттере и на Фейсбуке. Стилински не сомневался, что Эллисон включит стерву, как только на пороге появится кто-то посторонний.       — Скотт побежал в школьный совет проверить, нет ли у них ещё шариков, — ответил Стайлз, уже на автомате надевая шарик на носик баллона и пуская газ. Выключить, снять, завязать — и всё сначала. Какой-то осёл заказал восемь красных, восемь розовых, восемь белых шариков плюс два фольгированных. Стилински уже сочувствовал тому, кто получит эту гроздь.       Дурацкий колокольчик на двери приветственно звякнул, и Эллисон напряглась, готовая вызвать на дуэль любого вошедшего. Но это оказался всего лишь курьер с двумя огромными пластиковыми контейнерами с розами, а за ним шёл Скотт, неся пакет, видимо, с шариками из школьного совета.       — Я совсем забыл про розы, — мрачно сказал Стайлз. — Как я мог забыть про розы?       — Действительно, как ты мог? — в тон ему повторил Маккол, торжественно водружая пакет на прилавок. — Ведь цветы — это всего лишь самое главное. — Стилински закатил глаза.       — По крайней мере, не наша забота их разносить. — Эллисон открыла коробку и достала розу. Даже после перевозки в небольшом тесном пространстве нежный тёмно-красный цветок остался непомятым.       — А я подписался. Сам, — признался Стайлз, оглядывая гору готовых шариков. А будет ещё больше. Но Лидия пообещала домашку по химии на понедельник, если он поможет школьному совету с доставкой.       Кроме того, удастся прогулять урок-другой. В этом году Стайлз выбрал курс математики и постоянно на нём скучал. Всё, чем он занимался, — это пялился на идеальный затылок Дерека Хейла и выдумывал фантастические сценарии с их участием, где всё кончалось горячим поцелуем. Самый лёгкий школьный предмет превратился в самый мучительный, так что лучше лишний раз прогулять.       — Жесть. И зачем это тебе? — удивился Маккол.       — Лидия пообещала задание по химии, — Стайлз пожал плечами. Расслабляться некогда, вон ещё куча заказов, а кроме того, придётся прикреплять карточки к розам. Это будет кошмар.       Стайлз снимал с баллона наполненный шарик, завязывал и передавал Эллисон, которая украшала его лентой. Скотт занимался карточками. Они работали как хорошо отлаженный механизм, на автомате, не задумываясь над действиями.       — Что Джексон дарит Лидии? — как бы между прочим спросил Стайлз.       — Дюжину красных роз, букет из шариков и огромную плюшевую собаку, которые ей вручат на ланче, потому что до этого она сама будет разносить подарки, — Эллисон была в курсе всех подробностей. — Зрелище будет жалкое, но — сюрприз! — она собирается идти с ним на весенний бал.       — Быть не может, — не поверил Стайлз. — Ей и без Джексона было хорошо.       Арджент засмеялась:       — Если под "было хорошо" понимать "спать с ним каждые пару недель", то да, ей было хорошо.       — Отстой! — резюмировали парни в один голос.       — А что насчёт Дерека? — Стайлз попытался изобразить безразличие, но вышло с точностью до наоборот. Скотт многозначительно хмыкнул.       — Не помню, чтобы он что-то заказывал. — Эллисон с Макколом переглянулись. — То есть, может, и заказал, но я этого не видела.       — Значит, победа в номинации «Главный придурок Дня святого Валентина» автоматически достаётся Уиттмору? — спросил Стайлз, на что его друзья лишь кивнули, пожав плечами. — Я разочарован и считаю личным оскорблением такое демонстративное игнорирование школьного духа со стороны Хейла.       — Не сто́ит, — вместе ответили те и, хихикая, начали целомудренно целоваться, глядя друг на друга с любовью, нежностью и что там ещё излучают глаза влюблённых. Стайлз считал себя выше всего этого, хотя болезненное чувство одиночества никуда не девалось.       — Скотт, а ты не участвуешь в марафоне подарков?       Последние два года Маккол из кожи вон лез, но учитывая, что его ежемесячные карманные деньги не превышали тридцати долларов, а Дитон в клинике не повышал его с почётной должности волонтёра, на звание короля подарков он уж точно не претендовал. Скотт виновато пожал плечами, на что Эллисон только усмехнулась.       — В этом году подарок делаю я. — Она закусила губу и хитро подмигнула: — И это кое-что точно не для школы.       — Я понял! — Скотт хлопнул себя по бёдрам. Смеясь и поддразнивая друг друга, они снова принялись за дело. Гора шариков становилась всё больше, и когда на помощь прибыла мощная команда школьных активистов во главе с Мартин, небольшое помещение едва всех вместило.       — Это просто смешно, — жаловалась Лидия, поджав губы. — Тупица Джексон дарит мне всё и сразу. Почему люди думают, что кому-то хочется целый день таскаться с этим хламом?       Стайлз себе этого не представлял. Некоторые подарки были до такой нелепости большими, что потребуется не меньше двух человек, чтобы дотащить их до адресата, которому станет не до смеха, когда придётся таскаться с ними по кампусу. В прошлом году все коридоры школы были забиты валентинским барахлом, так как из-за нехватки места учителя запретили заносить его в кабинеты. В этом году, чуял Стилински, будет так же, если не хуже.       Лидия похлопала в ладоши, призывая собрание к тишине, и стала раздавать листки со списками — что нужно вручить, кому и где. Стайлз с друзьями уже разложили свёртки и пакеты аккуратными рядами на прилавках, за прилавками и на складе.       — Стилински! — позвала Мартин, размахивая парой листков. Стайлз схватил их, отпуская шарик с носика баллона. Тот с печальным писком сдулся. — Вот твоё задание, раз уж ты вызвался помочь.       — Будет ли мой маршрут сопряжён с опасностями? Столкнусь ли я с троллями из подземелий и другими неописуемыми угрозами в своём стремлении соединять народные массы с их дарственными сокровищами?       — Это не отдел фэнтези в книжном магазине, Стилински, — усмехнулась Лидия. — Твои награды — домашка по химии и место возле меня на сегодняшнем баскетбольном матче.       — Баскетбольный матч? Ты серьёзно, Лидс? — Стайлз показушно скривил кислую мину. Оба знали, что это шоу для посторонних и что он и так собирался пойти.       — Именно, матч. У Скотта дебютное выступление на большом перерыве. Эллисон будет там, я буду там.       "Дерек Хейл будет там", — добавил про себя Стайлз, представляя зад Дерека в спортивных шортах. Представляя мокрого от пота Дерека. Согнутые руки и плечи Дерека во время броска. Изгиб ног в полёте. Дерек улыбается партнёрам и хлопает их ниже спины после результативной атаки. Окей, Стилински куплен с потрохами.       — Да-да-да, — отмахнулся он. Лидия усмехнулась с понимающим видом. — Приду, я же не тупой. А мы можем сесть прямо за командой, чтобы было удобно кидаться в них чипсами? ("И чтобы глазеть на затылок и уши Хейла.")       Мартин удивлённо выгнула бровь, но кивнула.

* * * * * * *

      — Больше никогда, ни за какие коврижки, — простонал Стайлз, роняя голову на руки. Со всех сторон раздался согласный гул сидящих за столом. Лишь пару человек потрудилось взять что-то из еды, остальные просто попа́дали без сил на стулья. — Лестницы и ступеньки, ступеньки и лестницы. Почему между зданиями нету переходов? Нужно собрать подписи, чтобы построили галереи.       — Я б посмотрела, что бы ты сказал, если бы побегал на семисантиметровых каблуках, — сказала Лидия, пихая его в бок.       Стайлз поднял голову, чтобы тут же наткнуться на мудацкую ухмылку Джексона, за спиной которого толпились игроки баскетбольной команды с разнообразными презентами в руках. Был там и Дерек, но не похоже, что он как-то по-особому вовлечён в подарочную суету. Лишь одинокая роза торчала из нагрудного кармана. Пока Уиттмор подносил дары Лидии, изо всех сил пытаясь произвести неотразимое впечатление (это было бы мило, если бы он умел это делать, но сейчас Джексон умудрялся раздражать даже больше, чем обычно.), Стилински вопросительно глядел на Хейла. Дерек ответил встречным взглядом и кивнул в сторону двери. Он хочет, чтобы они вышли? Стайлз в замешательстве огляделся по сторонам, а потом ткнул себя пальцем в грудь в немом вопросе. Хейл закатил глаза и кивнул. Стилински тут же подхватился и поспешил к выходу.       — Привет, — сказал Дерек, когда они отошли подальше от потока входящих-выходящих студентов. У Стайлза пересохло во рту. Близость Хейла вызывала покалывание во всех частях тела, которое, не ограничиваясь руками, ногами и всем, что между ними, захватило даже уши. Кажется, у Стилински небольшая проблема.       — Привет, — ответил он, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и начал оглядываться, не понимая, в чём подвох.       Дерек вдруг покраснел, нервно выдернул из кармашка розу и протянул её Стайлзу. Брови того поползли вверх, он замер в растерянности, ожидая кульминации.       — Это тебе, — глухо произнёс Хейл.       Стайлз подрагивающей рукой осторожно взял ярко-красный, бархатный на вид цветок и едва сдержался, чтобы не понюхать или не провести лепестками по щеке. Пальцы нащупали какую-то бумажку — это оказалась записка, написанная аккуратным убористым хейловским почерком: Розы краснеют, фиалки голубят. Ты думаешь, я — лох, но я люблю тебя.       Стилински расхохотался, схватившись за живот, аж в ушах зазвенело.       — Придёшь сегодня на игру? — Дерек не глядел в глаза, он рассматривал рот парня. Стайлз вспыхнул и без задней мысли облизал губы. Румянец со щёк Хейла и не думал сходить.       — Отчего ж не прийти? Приду. — Стайлз пожал плечами, хотя сердце норовило выскочить наружу. Лидия очень кстати захотела, чтобы он пошёл на матч. У Дерека произошло что-то вроде перезагрузки системы: он расслабился и мягко улыбнулся.       — Это хорошо, — Хейл будто груз с плеч сбросил. Стайлз смотрел на него, не понимая, каких слов или действий от него ждут, у него не было руководства «Как общаться с Дереком Хейлом в неловких ситуациях». Они постояли в молчании ещё немного, и Стилински уже начал терять терпение, когда Дерек снова открыл рот: — Хочешь поносить мою куртку?       У Стайлза мозг остановился.       — Твою куртку? — переспросил он, переводя взгляд на упомянутый предмет гардероба — бело-красную спортивную куртку с аккуратной большой «B» на левой стороне груди. Стайлз знал, что эту букву Дерек заслужил в первый год старшей школы, и не за спорт, а за успехи в учёбе. Ещё он знал, что вышивала её мама Хейла.       — Мою куртку. — Дерек стянул её с могучих плеч, оставшись в белой майке с вырезом, обтягивающей бицепсы и торс.       Стайлз сглотнул. Хейл протянул куртку, выжидательно выгнув бровь, и парень взял её, не желая оставлять на весу, но...       — Ты же понимаешь, что тем самым делаешь совершенно очевидное заявление, — сказал Стилински, нервно вцепившись в ткань. Он знал, что на спине большими красными буквами написано «ХЕЙЛ». Такое никто не пропустит. Взгляд Дерека из-под ресниц, надо сказать, был сконфуженным.       — Понимаю.       Стайлз громко выдохнул, пытаясь заглушить переполнившее грудь чувство, и под аккомпанемент робкой улыбки надел куртку, приятной тяжестью лёгшей на плечах.       — Спасибо, — пробормотал он, теребя манжеты чересчур длинных рукавов.       Несмотря на схожий рост, Дерек был массивней и плотней в плечах, Стайлзу ещё было куда расти. Его окутал опьяняющий маскулинный запах, и парень, не сдержавшись, поднёс рукав к лицу и вдохнул. Стыд-то какой, но запах был чертовски приятным. Под пристальным взглядом довольного как слон Хейла Стилински бросило в жар:       — Пикни хоть слово.       — Нем как могила, — подавился смешком Дерек, а Стайлз надулся, хотя и заметил в зеленоватых глазах озорные искорки.       Вдруг Хейл оказался почти вплотную, обдавая жаром и почти касаясь губами:       — Можно поцелую?       Стайлз пискнул и кивнул, всё равно они уже почти это сделали. Дерек с облегчением выдохнул и накрыл его губы своими. Тот ответил, нетерпеливо пробираясь к языку Хейла, и прижался крепче, сминая розу. Он гладил шершавые скулы с едва заметной щетиной, горячие уши и упругую шею, в то время как руки Дерека блуждали по его пояснице, рассылая дрожь по всему телу. Когда они оторвались друг от друга, губы Хейла были красными под стать щекам.       — Дерек, идём, тренер ждёт! — раздался раздражённый голос Уиттмора, пугая и заставляя Стилински отскочить в сторону. Хейл холодно кивнул Джексону, мягко улыбнулся Стайлзу на прощание и направился к своим коллегам, которые все как один глупо лыбились.       — Наконец-то отрастил пару шариков между ног, а, Дерек? — услышал Стайлз самодовольный голос Бойда. Хейл в ответ пихнул его и успел ещё раз оглянуться на парня, прежде чем команда скрылась за углом.       Ошеломлённый Стайлз вернулся за стол в столовой со звоном в ушах и вспухшими губами. Он слишком хорошо сознавал, чья фамилия красуется у него на спине, и чувствовал, что взгляды всех присутствующих направлены именно на него. Скотт глянул, дважды выразительно моргнул и чуть не подавился смехом. Даже брови Лидии переехали на лоб от удивления. От весёлого такого, заинтересованного удивления.       — Вот почему Дерек хотел точно знать, будешь ли ты на матче, — произнесла она.       — Так это был он? — опешил Стайлз.       — А то! — снисходительно подтвердила Мартин. — Ты и так ни одной игры не пропускаешь, но он хотел убедиться наверняка.       — Ещё бы ему пропускать игры, — Маккол красноречиво смотрел на куртку, в которую кутался друг.       — Ребята... — начал Стайлз, стараясь не раздражаться, но Лидия остановила его, подняв ладонь.       — Не оправдывайся, тебе нечего стыдиться. Хотя сохнуть по капитану баскетбольной команды так банально.       — Так же банально, как возвращаться к Джексону бессчётное число раз? — Стайлз не удержался от мелочной подколки. И вовсе он ни по ком не сохнет. Даже близко.       — Заткнись, Стилински, — предостерегающе сказала Лидия, краснея в тон шариков и роз, окружавших её, как стражники принцессу. Стайлз решил, что куда красноречивей его мнение подтверждает огромный плюшевый медведь, сидящий у её ног на полу, поэтому просто показал язык.       — Дружище! — врубился наконец Скотт. — Означает ли это что-то вроде...       — Не знаю, — поморщился Стайлз, крутя в пальцах розу. Если б речь шла о ком-то другом, он сказал бы "да", но это же Дерек. Не сто́ит тешить себя ложными надеждами. Этого добра в жизни Стилински хватало. Стайлз есть Стайлз, а Хейл это Хейл. Стилински не понимал всеобщего внимания к своей персоне. Дерек может просто подарить парню розу — и тот будет счастлив, даже изойдёт в экстазе. Дерек может добавить куртку — та же хрень, только вид сбоку.       Время после обеда тянулось мучительно медленно, особенно по сравнению с утренней беготнёй с чужими подарками. Сюр какой-то — спотыкаться в коридоре о резиновые плоды своих же трудов. Начинает бесить уже через пять минут, как и однокашники-кретины. Груды шариков громоздились возле каждой двери, и не получившие подарков завистливые неудачники (или удачники, это с какого боку посмотреть) срывали на них злость, протыкая карандашами.       Проходя по коридорам, Стайлз постоянно чувствовал любопытные взгляды. На него смотрели, будто он нёс связку из полусотни шаров, а всё из-за треклятой куртки, от которой уже подмывало избавиться. Они столкнулись перед последним уроком, когда Стилински до чёртиков устал от непрошенного внимания, но увидев, как загорелись глаза Хейла, как они плотоядно обшаривают его фигуру, он тут же наплевал на то, что на него пялится кто-то ещё. Стайлз наслаждался вниманием Дерека. Оно было классное.       Хейл прервал на полуслове разговор с друзьями и устремился в сторону парня. В спину ему понеслись смешки и подколки, на которые он ответил средним пальцем и как ни в чём не бывало увлёк Стайлза прочь от качков-спортсменов.       — Это было невежливо, — заметил Стайлз, заметно сконфуженный насмешками. Он как никто умел первым посмеяться над собой, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.       — Переживут, — уверенно ответил Дерек, подстраиваясь под шаг Стайлза и касаясь его плечом. — Я знаю их как облупленных.       — Ты провожаешь меня на урок? — вдруг спросил парень. У него шумело в ушах от такой близости, а Дерек лишь усмехнулся, довольный, что его замысел раскрыт.       — А это плохо? —Хейл пристально посмотрел на него, отчего Стайлз отвёл взгляд и сильнее вцепился в лямку рюкзака, подавляя желание потрогать розу в кармашке. Это слишком бросилось бы в глаза. Вместо того, чтобы спросить "Почему сейчас?" или "Что ты будешь с этого иметь?", он просто кивнул, и Дерек улыбнулся шире с явным облегчением.       Они молчали до самых дверей класса, который, как теперь казалось, находился страшно далеко. Дереку повезло, что тренер отпросил команду с седьмого урока для подготовки к игре, иначе он обязательно опоздал бы. Стайлз слишком нервничал, чтобы разговаривать. Он бы не простил себе, если б сморозил какую-нибудь глупость. Лучше помолчать в тряпочку, чем испортить такой момент. А так-то он не отходя от кассы задал бы вопрос о Дерековых мотивах, но это не то, чего Стайлзу хотелось сегодня для них двоих.       Когда они добрались до нужных дверей, Дерек сгрёб парня в охапку и оттащил в сторону, чтобы не мешать другим заходить в класс. Тут тоже вдоль стены, как грустная очередь в комнату смеха, выстроились мягкие игрушки и связки шаров.       — Спасибо, что носил её весь день. — Хейл улыбнулся, будто видел своими глазами, как Стайлз все занятия изнывал от жары, но отказывался снять куртку. Стилински шаловливо хихикнул, хотя у него приятно сводило живот оттого, что Дерек не убрал руку с его плеча.       — Столько внимания к своей персоне я не получал за целый год, — ответил Стайлз, и Хейл привычно закатил глаза.       — Можно ещё раз поцелую? — Дерек притянул его к себе, и Стайлза снова бросило в жар.       — Ты не обязан каждый раз спрашивать.       — Конечно, обязан, мы же в школе.       — Ладно, даю тебе разрешение целовать меня. Когда захочешь, без позволений и ограничений. Больше не спрашивай.       Дерек засмеялся и целовал его до тех пор, пока замершее поначалу сердце парня не начало ухать, как барабан. Стайлз решил, что нужно заниматься этим почаще, несмотря ни на что. Когда они наконец разорвали поцелуй, Хейл ещё раз сжал его руку и то ли сказал, то ли спросил:       — Я увижу тебя на игре.       — Стопроцентно увидишь, — уверил Стайлз, ослепляя улыбкой.