Лишь бы ты улыбался

      Улыбка больше не сходила с лица Стайлза, от растягивания губ даже щёки болели. Весь день проходил в каком-то угарном тумане. Математик наорал на него за то, что он "витает где-то в облаках". Стилински вжался в стол, плотнее кутаясь в куртку, чем вызвал хохот всего класса. Они-то точно знали, где и с кем он витает. Плевать, пусть завидуют молча.       Собираясь на игру, Стайлз переодевался раз пять-шесть, мучительно выбирая, что надеть под куртку. В зале будет жарко, и он должен классно выглядеть, когда придётся её снять.       Стайлз не звонил и не писал Дереку, потому что не знал, что сказать. Это было какое-то сумасшествие, он и представить себе такого не мог. Нужных слов не находилось, поэтому решил просто махнуть на всё рукой. Может, Хейл тоже нервничает из-за того, что заставил парня ходить в его куртке при всём честно́м народе, заявляя о... чём бы то ни было.       Лидия со Скоттом были правы, Стайлз не пропускал ни одного матча, кроме разве выездных. И не потому, что его переполнял дух школьной солидарности или неуемное желание поддерживать «Бейконхиллских Волков». Он любил смотреть, как играет Дерек, как его энергия выплёскивается с таким накалом, что Стайлза начинало трясти. Обычно никто из зрителей не замечал его присутствия, но сегодня создалось впечатление, что вся школьная общественность в полном составе явилась, чтобы поглазеть именно на него. Стайлз начал подозревать, что пропустил какое-то объявление в школьном твиттере.       Лидия с Эллисон ждали у входа на трибуны. Мартин сразу оживилась, схватила его под руку, прижала к себе и потянула вперёд. Арджент, улыбнувшись, помахала им рукой. Стайлз знал, что Скотт в этот момент был в раздевалке, облачался в костюм командного талисмана. Он тоже участвовал в кастинге, но Финсток назвал его танцевальные па "непристойными" и "неуместными". И добавил: "Непотребные движения бёдрами — это ещё не танец, Стилински, убирайся отсюда!" Ну и чёрт с ним, не каждому дано оценить истинного гения.       — Мы как раз вовремя, — сказала Лидия, таща его через толпу студентов, которых оказалось гораздо больше, чем обычно бывает на рядовом домашнем матче регулярного сезона.       Стайлз напрягся, увидев Мелиссу Маккол, сидевшую на трибуне рядом с... его отцом? Что ещё за фигня? Они помахали ему, пришлось ответить тем же. Смятение парня усилилось, когда он заметил семью Дерека, члены которой были всегда слишком заняты, чтобы ходить на матчи, далёкие от плей-офф.       — "Маг появляется тогда, когда считает нужным", — процитировал застигнутый врасплох Стайлз, и Лидия рассмеялась, толкая его в кресло. Действительно, их места располагались всего в паре рядов за скамейкой игроков, прямо напротив центральной линии. Стилински никогда не заморачивался, чтобы сидеть так близко к площадке, но тут оказалось на удивление уютно.       — Почему все здесь? — спросил Стайлз.       — Видимо, матч важный, — пожала плечами Лидия, удивлённо глянув на него. Стилински вытащил телефон, всерьёз намереваясь проверить твиттер. Такая внезапно охватившая всех преданность родной команде озадачивала. Но Мартин тут же выхватила у него аппарат.       — Начинается! — она кивнула в сторону, откуда стали появляться игроки.       Заиграла музыка, и команды трусцой направились к центру площадки. Хейл на бегу обшаривал глазами трибуны, сияя широкой улыбкой, которая каким-то чудом стала ещё шире, когда его взгляд отыскал Стайлза. Тот улыбнулся в ответ и робко махнул рукой.       Ещё никогда Стайлз не получал такого удовольствия от спортивного зрелища. Толпа зрителей электризовала атмосферу, и команды, чувствуя это, играли с огоньком. Стайлз следил только за Дереком, время от времени ловя его взгляд и улыбку, от которых по коже галопировали радостные мурашки.       Во время пауз Скотт рвал публику, носясь как сумасшедший вдоль боковых линий и потрясая кулаками. Его костюм представлял собой дикое мохнатое уродство с комичными красными глазищами, но это работало. Стайлзу перепало несколько приветственных хлопков "дай пять", видимо, из-за его прекрасного месторасположения. Вой Маккола был хорошо слышен даже из-под толстой костюмной головы.       К концу второй четверти «Волки» вели в счёте. Последний бросок Дерека чисто вошёл в кольцо одновременно с сиреной, оглушительно объявившей об окончании первой половины. Весь зал вскочил с мест, вопя от восторга. Вцепившись в руку Стайлза, кричала даже Лидия.       Когда через пару минут обстановка поутихла, оказалось, что команды не ушли в раздевалки и даже не сели на лавки, что, вообще-то, было странно. Они возбуждённо переговаривались и озирались по сторонам, чего-то ожидая. Освещение, кроме нескольких прожекторов, погасло, и из динамиков полилась медленная мелодия, вступление к...       — Ах ты ж засранец... — не сдержался Стайлз, глядя, как из боковых дверей стройными рядами выходит команда чирлидерш со связками красных и розовых шаров и цветочными букетами вперемежку с плюшевыми мишками. Сердце Стайлза рухнуло вниз: проклятую песню из динамиков пела Селин Дион.

* * * * * * *

Три месяца назад.       Будильник заревел как штык ровно в пять утра, вырывая Стайлза из тёплого уютного сна. Он от души ткнул в экран, выключая звук, и неожиданно разозлился. Ему не пришлось бы вставать так рано в субботу, если б не было нужды тайком смываться через окно из комнаты бойфренда. Который самозабвенно продолжал дрыхнуть рядом, будто горн протрубил побудку не для них обоих. Стайлз толкнул Дерека в плечо, возможно, чересчур сильно, но тот лишь промычал что-то и нырнул под подушку.       — Мне пора, — произнёс Стилински тоном, слишком резким и отчётливым для такой рани, и Хейл это услышал, потому что тут же выдернул голову. Серебряные блики лунного света, проникавшие сквозь жалюзи, упали на его кожу, и Стайлзу захотелось впиться в них зубами и никуда не уходить.       — Блин, уже? — спросил Дерек, потирая лицо. Его заспанный запах окутывал Стайлза, соблазняя остаться.       — Если бы твои шаловливые ручки дали мне заснуть раньше, чем в два часа ночи, было бы намного лучше, — ворчливо заметил он. На самом деле, общение с "шаловливыми ручками" было его любимым занятием, за этим Стайлз и прокрадывался в комнату Хейла. Ну, или вторым по значимости. Первым было засыпать вместе, переплетаясь руками и ногами. Лучше всего Стайлзу спалось в обнимку с Дереком.       — Окей, в следующий раз никаких ручек, — соврал Хейл, потягиваясь с сонной улыбкой. У Стайлза сжалось сердце от этой картины. Он так от всего устал.       — Скорее всего, ты прав, больше никаких ручек. — Стайлз спустил ноги с кровати и стал рыться в поисках штанов. "Вот было бы здорово забрать с собой его футболку", — уже не в первый раз помечтал он, натягивая майку. Запах Дерека был бы с ним весь день, это как постоянные объятия, они исчезнут, только если вспотеешь.       — О чём задумался? — спросил Хейл, окончательно проснувшись. Обычно Стайлз не выскакивал из постели так сразу. В запасе ещё было с полчаса, прежде, чем лезть в окно и ехать домой.       — Я не хочу продолжать это делать. — Стайлз не знал, от чего больше сжимает в груди, от волнения или от собственной честности. Но он точно знал, что ему всё надоело.       — Не начинай снова, Стайлз, — голос тихий и раздражённый.       Стилински вздохнул. Он помнил, что заводил этот разговор неоднократно (больше, чем следовало) — а точнее, дважды, что приводило к очередному дежурному разрыву. Грядёт третий раз, Стайлз знал это наверняка. Сейчас пять утра, и с него хватит. Проигравший покидает поле боя, а он проиграл не сегодня и не вчера — гораздо раньше.       — Не начинаю, — сказал Стилински, нервно застёгивая рубашку. — Знаешь, о чём я сейчас думал? О том, что не могу взять поносить твою футболку. Не могу, потому что сразу спалю тебя.       — Так и есть. — Дерек что-то сосредоточенно рассматривал на одеяле.       — Правда? — Стайлз впихивал ноги в кроссовки. Оба перешли на сердитый шёпот, который не грозил кого-то разбудить. — Не дай бог, кто-то увидит меня в твоей майке. Скажут: "Они же вроде не друзья" — и сделают логичный вывод.       — Ты сам не хочешь, чтобы мы были друзьями, — напомнил Хейл. Этот аргумент постоянно возвращался в их "беседах". — Хотя я говорил, что мы вполне бы могли...       — Ты в самом деле думаешь, что я смогу? — взвился Стайлз. В глазах угрожающе защипало, и он резко сморгнул. Нет, только не заплакать. — Смогу находиться рядом, не имея возможности дотронуться до тебя? Господи, меня же это убьёт.       — Это твой выбор.       — Бред собачий! Как долго мы вместе? — Стайлз расходился всё больше. Хейл молчал, просто глядел на него, вскинув бровь. — Почти год, если вычесть время, когда мы расставались. Быть друзьями — мой выбор? А целый год прятаться в шкафу — чей выбор?       — Что ты хочешь от меня услышать? — Дерек уже сидел, склонившись вперёд, видимо под грузом доводов. Стайлз даже секунду понаслаждался таким вниманием. — Я не готов. Зачем попрекать меня этим?       — Затем, что я устал, — ответил парень. Сил спорить не осталось. Раньше такой разговор уже принимал все возможные формы: от нежных признаний через осторожные обсуждения до горлопанских попыток перекричать друг друга. Результат был всегда один и тот же: Хейл не хотел никаких каминг-аутов, Стайлз хотел сделать всё, чтобы это произошло.       Категоричность его последнего заявления означала новый разрыв, после которого Дерек пойдёт развеяться на какую-нибудь вечеринку и, возможно, снова, как когда-то, подцепит Брэйден. А Стайлз вылакает целую бутылку «Джека Дэниэлса» и начнёт трезвонить Хейлу и орать, что тот разбил ему сердце. Потом одному понадобится, чтоб его забрали с тусовки, а другому — чтоб его пьяную задницу соскребли с какой-то тротуарной обочины. И они побегут забирать друг друга, будут перезваниваться и строчить смс. И в конце концов вернутся к тому, с чего начинали, и ни разу об этом не пожалеют. Такими уж они были. Столько раз расставались, но всегда возвращались друг к другу.       Стайлз смотрел на Хейла, освещённого лунным светом, и с болью думал, что ему никогда не найти человека, который распалит в нём такой же огонь, как Дерек. Если бы Стилински верил в соулмейтов, то точно бы знал, что вот она, его половинка. И сколько бы жизней они не прожили, в каждой отыскали бы друг друга. Несмотря на некоторые угловатости, они совпадали идеально.       — Я не могу быть просто другом, — тихо произнёс Стайлз. (Попробует говорить громче — голос наверняка сорвётся.) — Не смогу к тебе не прикасаться, это сильнее меня. Но и прятаться не хочу. Ты — огромная часть меня, я не могу её скрывать.       Каждая их ссора буквально убивала Стайлза. Не было никого, к кому бы он мог пойти с этим, потому что никто ничего о них не знал. В прошлый раз он сказал Скотту, что во время ролевой игры в сети нарвался на придурка, поэтому у него плохое настроение.       — Чёрт, ты не шутишь, — сказал Дерек, вцепляясь ладонями в простынь.       — Не шучу. — Стилински едва не добавил "в этот раз". Он вытащил ключи из беспорядочной кучи на столе, рассовал по карманам телефон и бумажник. Обычно Стайлз стоял до последнего, спорил и доказывал, но сейчас он ясно давал понять: на этот раз всё по-другому. Должно быть по-другому.       Дерек подхватился с кровати. Время, которое он потратил на то, чтобы пересечь комнату и схватить парня за руку, можно было считать рекордным.       — Не делай этого, пожалуйста, — сказал он, умоляюще глядя в глаза. — Возьми футболку. Бери, что хочешь, только не уходи. Я не смогу опять этого вынести.       Стайлз заколебался. Он может взять майку и, счастливый, этим удовлетвориться. А потом продолжать избегать Дерека в школьных коридорах, прячась, как последний трус, и ненавидя себя за это. Отец ничего не узнает, и Скотт тоже. Сколько времени они уже вместе, а ничего не меняется.       Когда у них только начиналось, Стайлз был вроде как не против, был готов на всё, лишь бы быть с Дереком. Однако постоянный стресс изматывал. На людях Хейл вёл себя как чужой, и это было невыносимо. Его показная отстранённость и мучительное равнодушие достигали таких пределов, которых Стилински не мог предвидеть, хотя и понимал, что Хейл делает это ненамеренно, да и многочисленные извинительные поцелуи украдкой помогали с этим смиряться. До поры до времени.       — Я тоже не смогу. — Стайлз был серьёзен как никогда. Слеза всё-таки побежала по щеке; его душила тоска, но поступить иначе он не мог. Просто не мог, и Дерек это понимал, судя по полным печали глазам.       — Стайлз, прошу, — хрипло сказал Хейл, притянул его к себе и начал целовать лоб, щёки, губы. — Не заставляй нас опять проходить через это. Я не хочу тебя терять.       Стайлз вернул ему отчаянный поцелуй. Он не хотел уходить, но иначе нельзя. Инстинкт самосохранения, так вроде это называется? Он больше не может прятаться и собирается открыться — полностью, до конца — и официально быть школьным геем, наряду с Дэнни. Стайлз сделает это независимо от того, будет Дерек рядом с ним или нет. Дерек, который боится каминг-аута, а сам прячет в шкафу бойфренда. Больше Стилински этого не хотел — и этого не будет.       — Мы сможем поговорить, когда ты всем признаешься, — негромко, но твёрдо сказал Стайлз и услышал в ответ тихий стон. Пусть всё это полное дерьмо, но он будет непреклонен. В конечном счёте, будет лучше, если сейчас удержать себя.       — Дашь мне время? — глухо спросил Дерек. Несколько слезинок, как в мелодраме, скользнули по щекам Стайлза, когда он обхватил лицо Хейла ладонями, в которые тот уткнулся с тяжёлым вздохом.       — Ты знаешь, я всегда рядом, — искренне ответил он. — Что бы там ни было, я хочу только тебя.       — Тогда почему...       — Я не могу, — оборвал Стайлз, отстраняясь от Дерека и отворачиваясь к окну. Так было легче думать. Он резко шмыгнул носом и вытер слёзы. — Пока ты не готов, меня здесь не будет. Я собираюсь сделать каминг-аут и мне нужно, чтобы ты был рядом.       — Я не...       — Знаю, — вздохнул Стайлз. — Я ни о чём не прошу, пока ты не готов. А когда будешь, скажу "да" и мы сможем быть вместе. Только я захочу целый грёбаный праздник. С шарами, цветами, может, с идиотской песней из «Титаника». Признание в любви, куда ж без него.       — Я и так люблю тебя, ты знаешь, — сказал Дерек, на что Стайлз поспешно кивнул, потому что так оно и было.       — Хотя от этого ничуть не легче, — добавил Стилински и попробовал выдавить улыбку, но губы задрожали, и он бросил даже пытаться. Хейл отвёл взгляд.       — Прости, — сказал он, и Стайлз опять кивнул. Ему так хотелось, чтобы Дерек повёл себя по-мужски и сделал это — для него, для них обоих. Чтобы доказал, что всё серьёзно.       Не бывать этому. Последний поцелуй был долгим и медленным, а потом Стайлз ушёл и долго мешкал в машине, обманывая себя, что единственной целью его возни не является желание увидеть, как Дерек бежит за ним. Когда первые солнечные лучи окрасили краешек неба, он завёл двигатель.

* * * * * * *

Три месяца ощущения полной пустоты. Сперва Стайлз надеялся, что у них получится общаться как друзьям, но простого взгляда на Дерека хватало, чтобы почувствовать себя жалким и ужасно несчастным. Избегать его было нетрудно, в этом деле у них было столько практики, что оно превратилось во вторую натуру. Каждый раз, когда их круги общения пересекались, Стилински просто старался не смотреть на Хейла. Если игнор — это такая форма искусства, то он в ней Ван Гог.       Но сегодня игнорировать куртку и розу он категорически не мог. И закрыть глаза (а точнее, уши) на «My Heart Will Go On», несущейся из динамиков, было решительно невозможно. Скотт сходил с ума, зажигая публику безумными прыжками. Команда чирлидерш сначала маршировала прямо напротив места, где сидели Стайлз с Лидией, буквально засыпая цветами пол перед ними, а потом рассы́палась и начала с энтузиазмом демонстрировать разные акробатические фигуры. Выражение лица Мартин сменяло растерянность на удивление, оставаясь при этом в высшей степени забавным.       — Что происходит? — спросила она, оглядывая площадку, заваленную цветами. Девушки с шариками как раз начали что-то скандировать, но что, Стайлз не мог разобрать из-за звона в ушах и дурацкой "титанической" песни.       — Дерек, — выдавил он, видя, как игроки выходят на площадку, а Хейл с лучезарной улыбкой на лице берёт микрофон, глядя прямо на Стайлза. Дерек был неотразим, а вот Стилински был готов умереть от смущения.       Через минуту волнение на трибунах улеглось, словно все знали, что сейчас будет. Сердце Стайлза сжалось, нервы натянулись до предела.       — Стайлз, — негромко произнёс Дерек, и зрители заулюлюкали и захлопали. Хейл подождал, пока все успокоятся: — Стайлз! — Толпа разразилась ещё бо́льшим ликованием.       — Дайте человеку сказать! — заорал Бойд в микрофон полушутя-полусерьёзно. Шум сразу прекратился, только пару зрительниц радостно повизгивали за спиной Стайлза.       — Большинство из вас кое-чего обо мне не знает, — начал Дерек. Раздался вскрик. Хейл рассмеялся: — У меня очень важное сообщение: я бисексуал.       Аудитория взорвалась воплями и свистом. Кто-то (должно быть, Дэнни) орал: "Я так и знал!". У Стайлза заколотилось сердце, а на глазах навернулись слёзы. Лидия смотрела на него нахмурившись.       — Вторая важная новость: я люблю Стайлза Стилински.       Зал замер, затаив дыхание. Со стороны Мартин послышалось: "Опаньки!", — но Стайлз даже не оглянулся. Он смотрел на Дерека, такого непритворного, настоящего, приближающегося к трибуне.       — Люблю уже больше года. Мы встречались, но я попросил Стайлза держать это в тайне, потому что боялся того, что скажут люди. Это было эгоистично и ранило его. Стайлз, прости за всё. Вначале я рассказал семье и парням, а теперь говорю всем, что без тебя не смог бы этого сделать. Я устал и хочу целовать тебя, держать за руку. А ещё я соскучился по своему лучшему другу.       Стайлз плакал, плакал по-настоящему. Он был ошеломлён, всё казалось таким нереальным, будто во сне. Хейл стоял у подножия трибуны всего в нескольких метрах и протягивал руку. Стайлз спустился, не обращая внимания на толкотню вокруг. Не в силах дышать, он дотронулся до ладони Дерека и почувствовал, насколько она горяча, наверное, из-за всеобщего внимания и потому, что прошло уже несколько месяцев. Большим пальцем Хейл бережно вытер ему слёзы, отчего тот заплакал ещё сильнее.       — Стайлз Стилински, я люблю тебя больше всего на свете, — сказал Дерек в микрофон, и у парня снова зазвенело в ушах. — Будешь моим Валентином, любимый?       Тот молча бросился к нему, к его губам, и зал вокруг взорвался овацией. Аплодировали даже болельщики команды-соперницы, все пятнадцать человек, что не поленились приехать на гостевой матч. Дерек крепко прижимал Стайлза к себе, не желая отпускать. Они словно растворялись друг в друге.       — Буду! — ответил Стайлз, обцеловывая лицо Хейла. — Да-да-да-да!       Дерек засмеялся, оторвал его от пола и закружил вокруг себя. А потом снова целовал, долго и жадно, так, как тому было нужно.       — Думаю, ты выиграл конкурс «Главный придурок святого Валентина», — сказал Стайлз, едва оторвавшись губами.       — Специально для тебя, — рассмеялся Дерек в ответ.