Коллекционер

Коллекция — систематизированное собрание чего-либо, объединённое по какому-то конкретному признаку, имеющее внутреннюю целостность и принадлежащее конкретному владельцу — частному лицу, коим является Чон Чонгук. Он — владелец редкой, уникальной коллекции; охотник, обладающий тонким обонянием, умеющий определить ценность выбранного экземпляра. Его коллекция состоит из так называемых кукол. Они отдали себя в руки тирана, убийцы, торговца оружием и личного Бога. Они преклонились перед ним и подарили самое ценное, что у них есть, — аромат.

***

В просторной «игровой» комнате воцарил полумрак: свет был выключен, а несколько светильников, вмонтированных в белый ступенчатый каркас на потолке, создали интимную обстановку. Широкое окно во всю стену было плотно завешено тяжелыми темно-серыми шторами, под которыми скрывался белоснежный тюль. В такой же цвет были выкрашены стены без единой картины или какого-либо элемента декора, что напомнило о черте характера хозяина дома — ненависти к хламу. Пол комнаты был устелен черным ковролином с длинным ворсом, по которому приятно пройтись босиком или поваляться с книгой в руках под тусклым светом торшера цвета мокрого асфальта. Посреди игровой стоял круглый низкий столик, а по сторонам в виде буквы «п» располагались три чёрных дивана с широкими подлокотниками и подушками квадратной формы двух цветов: черного и белого. Изюминкой интерьера было кожаное кресло, которое бросалось в глаза всем, кто входил в комнату. Все выглядело достаточно просто, но со вкусом. Владелец обожал минимализм. Чон терпеть не мог картины: считал их бесполезной мазаниной и способом выпендриться. Также он скептически относился к статуям, вазонам с цветами и безумно дорогим вазам династий Мин и Цин. Чонгук прекрасно разбирался в искусстве, но находил его в совсем других вещах — красивых куклах с потрясающей внешностью, утонченными изгибами тела, стройными ножками и бархатистой кожей. Верхом искусства альфа считал сложные ароматы, состоящие из нескольких запахов. Они доставляли неописуемое удовольствие. Опустившись в своё любимое кресло, Чонгук расстегнул запонки из белого золота в виде львиной пасти и закатал до локтя рукава чёрной рубашки. Сегодня он безумно устал: в порт была доставлена новая партия оружия, которую альфа не мог не принять лично. Поставщики из Китая свели его с главой Триад, с которым Чон заключил весьма выгодную сделку. Чонгук предоставил партию отменного героина из надежного наркотрафика брата, Чон Хосока, который принял непосредственное участие в постройке моста в Китай, а взамен получил партию СР-2. Чон-младший терял голову от вида новеньких стволов, к которым он прикасался с маниакальной улыбкой и адским пламенем в глазах. Он вдыхал запах машинного масла, которым смазывали оружие, и представлял, как дуло новенькой игрушки будет вылизывать одна из его кукол. Страх в глазах омеги вперемешку с безумным возбуждением заставляют альфу изматывать хрупкое тело и молить прикасаться к нему. Сделка порадовала братьев, но не устранила голод Чонгука. Вот уже четвертый месяц он не мог найти новую куклу. Те, что имелись в его коллекции, уже надоели — их запахи приелись. Он хотел чего-то нового, свежего, до оскомы сладкого. Намджун, друг Чонов и врач омег, бросил все силы на поиски нового кандидата в коллекцию, но результат оказался нулевым. Чонгук не пожалел денег, чтобы обеспечить должное медицинское наблюдение для его коллекции, оборудовав одну из комнат особняка в мини-больницу. Дверь «игровой» открылась, пропустив внутрь одну из кукол и полоску яркого света, а затем снова запечатала помещение полумраком. Чонгук сразу же ощутил аромат спелой вишни и только что испеченного бисквита, из-за чего рот наполнился слюной. Мягкой походкой омега подошел к креслу и взобрался на колени Чона, сев лицом к нему. На обнаженное тело парень накинул белоснежную, почти прозрачную рубашку, не скрывающую тонкую фигуру. Он немного поерзал на бедрах Чона, ощутив жесткую ткань черных брюк и полувставший член, а затем прильнул к крепкой груди, вдохнув аромат горького шоколада с нотками апельсиновой цедры. Омега шумно потянул носом пропитанный альфой воздух и блаженно прикрыл глаза. Чонгук положил ладонь на спину омеги, заставив парня вздрогнуть, и провел ею вдоль выступающих позвонков. Альфа зарылся носом в пшеничного цвета пряди, ощутив пряную сладость на кончике языка — мёд. — Расскажи мне, — прозвучал глубокий голос Чона, заставивший волну мурашек пробежаться по бархатной смуглой коже омеги. Парень выгнул спинку, будто игривая кошка, чтобы насладиться нежными прикосновениями. Когда альфа впервые увидел Тэхёна, он дал себе обещание овладеть его телом, а затем и душой. Сердце ему не нужно. Оно — самая большая слабость человека, порождающая любовь. Это чувство подчиняет, делает слабым, заставляет мир сузиться до одного человека, а затем переламывает кости, вырезает внутренности и пускает кровь. Именно любовь своими руками надела на Чонгука кованую броню, подарила маску жестокости, а взамен забрала все светлое, что когда-либо было в нем. В его душе — промозглая пустота, в венах — гнилая кровь, а в глазах — спиралью свернутая бездна. Чон — монстр, которому чужды ласковые чувства. Любовь — слабость, а у Чонгука ее быть не должно. При любом удобном случае его враги, а их у альфы очень много, воспользуются его самым уязвимым местом, надавят на него и вывернут наизнанку без капли жалости и сочувствия. — Они скучают, — шепотом произнес парень. Чон цокнул языком и, впившись пальцами в ягодицы омеги, заставил его жалобно проскулить. Кукла хочет своего господина до болезненного зуда в паху и головокружения. Он так давно не вылизывал длинные сигаретные пальцы Чона, не трогал его крепкое тело и не молил о возможности провести одну ночь вместе. Секс был под запретом, но существовало одно исключение — течка. Чонгук очень редко притрагивался к коллекции, дабы не портить чистый божественный аромат, который был слаще, желаннее и дороже ангельской пыли, производимой и поставляемой в различные точки его братом. — Хотят видеть и касаться вас, — тяжело сглотнул омега. Он прижался грудной клеткой к крепкому торсу альфы и сглотнул распирающий горло комок. — И я тоже хочу. На лице мужчины появилась легкая ухмылка. Чужие слова подлили масла в огонь, по сравнению с которым адское пламя могло показаться слабым костром, с каждой секундой медленно угасающим. — Только губы. И даже это разрешение — огромный подарок. Омега боязливо прикоснулся прохладными губами к основанию шеи Чонгука, спрятав руки за спиной и сцепив ладони в замок, а затем лизнул горячую, немного солоноватую кожу. На кончике языка осел густой горький привкус шоколада, парализовавший рецепторы. Альфа громко рыкнул, сбросив со своих колен хрупкого омегу, который со вселенской обидой опустил глаза в пол и сел на колени перед ним. Чон с легкостью, мог растереть его пальцами, как кусочек мела. Поступок был весьма грубым, но только таким образом можно подчинить и приручить к своим рукам. — Тупая сука, — вырвалось из уст. — Похоже, прошлый урок ты плохо усвоил. Омега почувствовал себя в разы меньше своего господина — будто маленькая букашка. В прошлый раз он также ослушался приказа альфы, чем вызвал его гнев и потухший интерес в черных омутах. Он целый месяц был обделен вниманием Чона, который даже не бросил короткого взгляда в его сторону. — Отправляйся в свою комнату, — и, как только Тэхён разомкнул потрескавшиеся губы, продолжил: — Течку проведешь в одиночестве. В больших раскосых глазах скопились слёзы. Увидеть Чонгук их не смог, но внутренний голос, который еще ни разу в жизни его не подвел, вторил об этом. — Если я узнаю, что Чорон снова тебе помогал, то… — Простите. Глупый омега. Чон никогда не прощает, не дает второго шанса, не отпускает изменников. У него есть свое железное правило: «Либо с ним, либо покойник». Больше вариантов нет и никогда не будет. Альфа бросил брезгливый взгляд на сгорбившуюся фигурку и, пройдя мимо, вышел из комнаты. Он хотел насладиться жадными объятиями, жаркими поцелуями, полустонами, вскриками. Он хотел поиграть, хотел позволить чуть больше обычного, хотел отпраздновать еще одну победу, но этот сученыш все испортил. Ослушался. В последнее время все казались однотипными. Нет, это не касалось внешности или запахов омег. Они поддавались желаниям альфы; льнули к его рукам, как мотыльки, летящие на яркий огонь керосиновой лампы; выполняли любую прихоть и даже перечили с покорностью во взгляде. Чонгук хотел дикий огонь в руках подержать, совсем не такой, что горел в нем самом. Он хотел обжечь пальцы, чтобы кожа покрылась волдырями, а затем заставить омегу, как котенка, зализывать его раны.

***

— Сука! — выкрикнул Чон и толкнул тяжелую дверь кабинета. В этой комнате он был несколько недель назад, ведь дела не терпят отлагательств, а квартира на тридцать третьем этаже офиса гораздо удобнее, нежели загородный особняк. Следом за Чонгуком вошёл Намджун. Высокий мужчина с зачесанными назад посеребренными волосами был одет в голубые джинсы, в которые заправил фиолетовую футболку с дурацким мультяшным принтом. Поверх одежды на нем был накинут белый халат, из нагрудного кармана которого выглядывали стетоскоп, шариковая ручка и простой карандаш. — Ты чего не в духе? — Ким подошел к темно-бордовому дивану и с привычным скрипом кожи сел. Он закинул нога на ногу, качнув носком белоснежных мокасинов, которые носил только в особняке. — Заебало! — гаркнул Чонгук, упершись руками в гладкую поверхность письменного стола из красного дерева. — Тэхён совсем страх потерял. — Если бы ты его раз в год к себе подпускал, он бы еще не то сотворил, — со знанием дела произнес Намджун, поправив круглые очки на носу-пуговке. Он причмокнул пухлыми губами, которым каждая омега могла обзавидоваться, и сложил руки в замок на коленке. — Это же омеги — хрупкие, нежные существа… — Но почему-то ты выбрал с сучьим характером, — с коварной улыбкой на устах произнес Чонгук. — Уговорил. Закрыли тему. Чон насупил густые черные брови и потупил взгляд на друге. Идеальным завершением вечера, а точнее сказать ночи, была бы новость, которую он хотел услышать. Он надеялся на положительный результат. — Как продвигаются поиски? — Ну… — Намджун почесал затылок, взъерошив волосы. — Есть только двухкомпонентные, а они, насколько я осведомлен, тебя не особо интересуют. Чонгук пробежался взглядом по полкам с прочитанными им книгами и напряг скулы. Такой ответ его раздражает. — Как долго мне еще ждать? — Мне-то откуда знать? — усмехнулся Ким. — Многие скрывают свои ароматы, что усложняет мне задачу. — Есть еще новости? — Да. Это касается Чорона. Мы закончили последний курс лечения, но… — он поднял взгляд на хмурого Чонгука. — Но… — Его запах не вернется, — на выдохе произнес Намджун. После несчастного случая, приключившегося с омегой четыре года назад, он испробовал все методы лечения, чтобы вернуть запах омеге. Все оказалось тщетным. — Мне жаль. Тяжелые шаги раздались по кабинету. Чонгук подошел к бару, заполненному различными видами алкоголя, и достав два массивных хрустальных стакана, наполнил их виски. Один он передал Намджуну, а второй поднес к губам, сделав несколько глотков. Нужно потушить ярость. На протяжении четырех лет Чон не терял надежды вернуть Чорону его аромат. Он не мог забыть, как зарывался носом в его волосы и вдыхал густой запах сосны, морозной свежести и примятой травы. Он бодрил, заставлял жадно дышать и от удовольствия закатывать глаза. Немного резкий аромат шел вразрез с внешностью омеги. Глаза Чорона — небесно-голубые, а кончики выкрашенных в стальной блонд с синеватым оттенком волос находились на уровне его поясницы. У Чонгука глаза загорелись и планеты сошли с орбит, когда он впервые увидел его. Холодная внешность пленила интерес его. Чорон — будто столетний айсберг, чей холод пробрался глубоко в душу альфы, но так и не смог затушить пожар. — Мне тоже, — сухим голосом произнес Чонгук, осушив вновь наполненный стакан. — Ты отпустишь его? В комнате повисло молчание. И правда? Отпустит ли? Смысла в нем уже нет, аромат исчез. Сможет ли Чон разжать ладонь и выбросить цепь, к которой прикован омега. Подарит ли он свободу? — Нет, — твердо произнес Чонгук. — Он мне нужен. — Зачем? — поинтересовался Ким, но ответа не получил. Чон — жуткий собственник, свое он никому не отдаст и ни с кем не поделится.

***

В доме витала взволнованная атмосфера. Новость о том, что Чонгук находится в особняке, в мгновение ока разлетелась по комнатам. Куклы метались из стороны в сторону, прихорашивались для своего господина: наносили макияж, подбирали наряды и украшения, а также спорили, на кого падет его напряженный взгляд. Несмотря на хаос, что творился на втором этаже, альфа мирно посапывал в своей постели, что находилась на этаж выше. Никто не смел подниматься без разрешения господина и тревожить его покой, кроме Чона-старшего. В принципе, что он сейчас и сделал. — Вставай, спящая красавица, — Хосок раздвинул в стороны бордовые шторы, пропустив в спальню яркие лучи солнца. — Пока ты спал, я сотворил чудо. Чон-старший выглядел великолепно: темно-коричневые волосы были аккуратно разделены неровным пробором, а челка уложена в виде запятой. В кожаных штанах и белой футболке, которая подчеркивала рельефное тело, Хосок был воплощением настоящего сердцееда. — Трахнул Юнги и заделал мне племянника? — донеслось из недр постельного мира — горы из подушек и скомканного одеяла. Юнги — омега старшего брата. Они уже около пяти лет состояли в отношениях, два из которых в браке. Их жизнь сложно назвать спокойной, так как характеры у обоих не сахар. Иногда их ссоры и ругань заставляли Чонгука улыбаться, но были и моменты, когда его вмешательство было обязательным. — Нет, братец, — альфа плюхнулся на кровать, застеленную черным шелком, и положил руки под голову. — Тогда иди нахуй, — гаркнул Чонгук даже не шелохнувшись. — Хей, — Хосок пнул его ногой, за что получил тычок под ребра. — Ты как со старшими разговариваешь, паршивец? Чонгук выбрался из-под одеяла и полными злобы глазами уставился на альфу, от широкой улыбки которого просто скулы сводило. Его охватило желание съездить кулаком по довольному лицу брата, но он пресек его на корню. Сейчас только утро, но остальная часть дня будет явно не самой радостной. — А какого хрена ты приперся в такую рань? — хриплым ото сна голосом пробормотал Чонгук. — Я планировал проспать до девяти. — У меня для тебя новость, — Хосок повернулся на бок и подпер голову рукой. — Нас пригласили на вручение дипломов в университет, который мы проспонсировали. — Ты хотел сказать, с помощью которого отмыли кучу бабла. — Неважно. Сегодня в шесть вечера мы должны быть там, — нараспев пролепетал альфа. На несколько минут Чон-младший подвис, погрузившись в раздумья. — Ты идешь с Юнги? Сон выпустил Чонгука из своих оков. Он поднялся с постели и босыми ногами прошлепал в душ. Все, что было нужно, — так это отдых, который безжалостно испортили. Теперь альфа вынужден как можно скорее решить дежурные вопросы и отправиться в какой-то дурацкий университет, чтобы посмотреть на прыщавых детишек богатеньких родителей. — Нет, конечно, — фыркнул Хосок. — Он надулся, будто мыльный пузырь, и не разговаривает со мной. Сказал, что в следующий раз выколет мне глаза и отгрызет член, если я буду пялиться на омег в клубе. — А ты пялился? — из-за двери показалась чёрная макушка. — Так они туда-сюда бегали прямо перед глазами, — Хосок помахал пятерней перед своим лицом, но увидев, как брат приподнял брови, продолжил: — Ну конечно пялился, но не трогал. Чонгук растянул губы в яркой улыбке. Мин Юнги, как всегда, в своем стиле. Он — жуткий ревнивец и бешеная сука, которая готова порвать любого, кто позарится на его альфу. Мин похож на миленького подростка с кукольной внешностью: худощавый, лисьи глаза и вздернутый нос, а кожа белее снега, но характер оставлял желать лучшего. Он мог профессионально вывести из себя Хосока, а затем состроить невинные глазки, прикинувшись милашкой. И это всегда срабатывало. Альфа был уверен, что Хосок просто позволил омеге сыграть на струнах-нервах, что Юнги делал и по сей день. В душе зашумела вода и раздался бас Чонгука: — А чему ты удивляешься? — И правда, — хмыкнул Хо. — Он же всегда такой. — Вот и не ной, — Чонгук бросил упрек, задев чувства брата. Чон-старший чуть не задохнулся от возмущения. А как же мужская солидарность и братская любовь? Почему младший всегда на стороне его омеги? Он должен поддержать брата, дать дельные советы и успокоить разбушевавшийся ураган. А что сделал Чонгук? Еще больше раззадорил Хосока. — Легко тебе говорить. Вот когда женишься… — Вот тогда и поговорим, — перебил старшего Чонгук, выйдя из ванной комнаты с повязанным на бедрах полотенцем. Он вытер волосы вторым полотенцем, а затем повесил его на шею. — Я вчера говорил с Намджуном. Хо бросил быстрый взгляд на альфу, уловив его раздраженный настрой. — Трепло, — усмехнулся Чонгук. Он понял, о ком был разговор. — Если ты насчет Чорона, то не отпущу. Хосок поднялся с постели и поправил задравшуюся футболку, снова заправив ее в брюки. Чонгук всегда был жадным к игрушкам, но что касается омег — его аппетит значительно вырос. Если он вцепился мертвой хваткой, проще махнуть рукой и отступить. Младший Чон ни за что не отпустит. Он поставит свое клеймо, вытатуирует собственное имя и повесит бейджик с надписью «Собственность Чон Чонгука». — Уверен, что он тебе нужен? Таким. — Он мне нужен любым, — поспешил ответить младший. — Иначе я бы избавился от него после… — альфа резко замолчал, но после нескольких секунд раздумий продолжил. — Теперь он — мой вечный должник. Чонгук замолчал, снова погрузившись в тот момент, который оставил зияющую дыру с ошметками собственной плоти где-то глубоко внутри. Его будто вывернули наизнанку, знатно потрепали и снова заставили жить. — Я понял, — привлек внимание альфы Хо. — А что насчет пополнения коллекции? Чонгук запечатал болезненные воспоминания и снова натянул маску, которая вросла в кожу намертво. Ее он никогда не снимет и никому не позволит этого сделать. — Пока все тихо, — Чонгук надел черные плотные джинсы с прорезями на коленках и темно-синюю рубашку. — Такое чувство, что все омеги прячутся от меня. — На их месте я бы именно так и поступил, — хохотнул Хосок. — Возможно, сегодняшний вечер будет не таким уж и плохим? — Ты о чем? — приподнял бровь Чонгук. — Универ, молоденькие студентишки-омежки… Возможно, кто-то интересный попадется. — Ты знаешь, что для меня интересно, — равнодушно произнес альфа. — Мне нужны сложные. Хосок подошел к двери, бросив через плечо: — Как был переборчивым засранцем, так и остался.

***

Спустившись вниз, Чонгук увидел своих кукол, покорно ждавших его. В глазах омег горели светлячки надежды, что на них обратит внимание их господин, приласкает и подарит свои поцелуи. Каждый из них готов сгореть от желания стать фаворитом, любимцем, ручным котёнком. — Доброго утра, куколки, — в чеширской улыбке растянул губы Чон. Он пробежался глазами по лицам кукол и сразу же помрачнел. Не было Тэхёна, несущего свое наказание, и Чорона. Последнего Чонгук хотел увидеть больше, чем других. — Господин, — омеги не могли оторвать глаз от альфы. Они жадно вдыхали его аромат, стараясь запечатлеть в своей памяти, так как Чон не скоро сможет появиться в особняке. В последнее время он уделял им мало внимания из-за дел компании и поставок. — Ымин? — позвал Чонгук омегу с густо накрашенными зелеными глазами и коротко стриженными волосами цвета молочного шоколада. — Да? Парень сделал шаг вперед, осторожно взглянув на нахмуренного альфу. Он сразу понял, что от него хотят, поэтому сопротивляться бесполезно, а гнев Чона он никак не хотел ощутить на себе. — Где Чорон? Он перекинулся взглядом с другими омегами, а затем дрожащим голосом произнес: — Он с Тэ. Желваки заиграли под гладко выбритой песочной кожей Чонгука, а в глазах, будто густым черным дымом, свернулась ярость. Альфа был прекрасно осведомлен о том, чем занимаются куклы во время его отсутствия. Однажды Чон наткнулся на очень интересное видео, которое заставило его удивиться. Альфа с интересом смотрел видео с камер наблюдения, о которых омеги не знали, и плотоядно облизывал пересохшие губы. Иногда он закипал, будто чайник, и сметал все вокруг, когда куклы переходили грань дозволенного, за что были наказаны. Чонгук подошел к крохотному омеге, который покорно опустил глаза в пол, и протянул к его лицу свою широкую ладонь. Большим пальцем он погладил теплую щеку Ымина, а затем надавил на нижнюю губу, заставив приоткрыть уста. Омега тяжело сглотнул, задержав дыхание. Чон знал этого мальчишку как свои пять пальцев. Своим поведением он попросил альфу о поцелуе, который сразу же получил. — Поднимись наверх и скажи, что через два дня я буду ждать их здесь, — омега кивнул, не открывая глаз. — Пускай сами выберут игрушки. Альфа резко отступил и пошел в сторону выхода. Больше всего он не мог терпеть непослушание. Это вызвало настоящий ураган. Поднимись он наверх, от омег бы и живого места не осталось. Он бы исполосовал кожаным ремнем их задницы и спины, заставил бы взять член так глубоко, чтобы голос пропал, и возможно, даже поимел. Плотно занявшись своими делами, альфа не подумал о том, что куклы настолько осмелеют, что наплевательски отнесутся к его правилам. — А сейчас-то что не так? — буркнул Намджун. Он сидел на капоте хосоковского Гелендвагена, выпуская кольца дыма из пухлых губ. В одной руке он держал чашку с горячим кофе, а во второй — тлеющую сигарету. Ким наблюдал за Чонгуком, которого трясло от злости, с легкой улыбкой. Рядом с ним стоял сам владелец авто, беззвучно содрогаясь от смеха. Их веселило состояние Чонгука. А ведь они предупреждали, что его мини-гарем не самая лучшая идея. Хосок пытался переубедить брата, но его пристрастия брали верх над каждым его доводом. — Клянусь самим Дьяволом, я сожру Тэхёна. Губы старших альф вытянулись в удивленное «оу». — Снова, что ли? —Намджун сделал глубокую затяжку. Не дойдя до своего Астон Мартина, Чонгук остановился. Еще одно слово, и он разнесет весь дом, превратит его в щепки и сожжет. — Что значит снова? — послышался рык. Хосок мигом ретировался в салон авто, бросив Кима на растерзание зверю. Чонгук и правда зверь: безжалостный, жестокий, не умеющий прощать. — Намджун? Чон взглянул на друга из-под густых бровей. — Мне уже пора, — Ким спрыгнул с капота автомобиля и что есть силы рванул в дом. Чонгук проводил его грозным взглядом, а затем пнул ногой колесо и с остервенением открыл дверь машины. Через несколько дней он вернется и напомнит его непослушным куклам, кто их господин и как нужно себя вести. Уж альфа постарается.