Зодчий Круг читают книгу: «Королева Времени»

      — Я! — важно заявила Захарра, беря книгу у своего парня. — Вот зачем ты ее закрыл? Мне теперь придётся искать… А вот! Глава десятая. Олли и Пустота…       — Ой, блин. И она туда же… — протянула Диана.       — Интересно, как её Астрагор обхитрит? — поинтересовался Ник. Всё были согласны с ним. Захарра поняла без слов, что все ждут продолжения и начала читать.       Хрустальный Ключ привёл Олли к широкой арке с полукруглым верхом, занавешенной нитями больших, прозрачных бусин. За аркой слышались тихие голоса и печальные нежные звуки — словно кто-то звонил в колокольчики.       — Наверное, это очень красиво… Ну, приятно слушать, — произнесла Василиса.       Внезапно рядом с феей оказался Время-которого-нет — его тень упала на занавесь, мгновенно перекрасив все хрустальные бусины в пыльный серый цвет.       — Бррр… — произнёс Маар. — Хм… А как вы спасёте, так сказать, весь мир от этого Времени-которого-нет?       — Как-то да спасём. Надеюсь там написано…? — сказал Фэш.       — Это невозможно, Том не мог открыть шкатулку. Здесь что-то не так… — протянула Королева Времени.       Миракл улыбнулся, он восхищался своей ученицей. Она так хорошо и быстро усваивает материал, и даже тот, что ей не нужен.       Олли немного испугалась, но не подала виду.       — Молодец. Если бы она испугалась то, её было бы просто обхитрить, — высказался Константин.       Она решительно отодвинула рукой нити — бусины отозвались печальным перестуком — и вошла в зал.       Фея очутилась в длинном и узком помещении, на стенах которого висели картины в толстых золотых рамах. Но вот что странно: все эти картины выглядели серо и блекло, и было трудно разобрать, что же там нарисовано.       На одной из картин угадывалось большое, раскидистое дерево… А на следующей — ваза с яблоками… А вот чьё-то лицо… А здесь пара влюблённых на лавочке…       — Это ведь зеркало прошлого… — протянул Ник.       — А что это такое? — спросил Лёша. — То, что это зеркало, я понял. А почему прошлого?       Захарра, которая уже просмотрела строчки на странице, сказала:       — Тут описано это!       Олли всё шла и шла, разглядывая серые картины, а Время-которого-нет неслышно скользил рядом. Олли чувствовала его внимание.       — Это зеркала прошлого… — прошелестел вдруг его голос. — Они показывают застывшие мгновения Времени — то, что так и не случилось.       — А, ну теперь понятно.       Возле картин летали голубовато-прозрачные тени — мужчины и женщины в старинной одежде. Они подлетали к зеркалам, смотрелись в них и грустно вздыхали. Некоторые плакали, вытирая невидимые слёзы, кто-то улыбался, но даже их улыбки выглядели грустными.       На Олли вдруг навалилась тоска — так живо ощутила она разочарование этих призраков, словно это её покинули счастье, радость, надежда и вдохновение.       — Все эти люди приходят сюда во сне, — шелестел рядом Время-которого-нет. — И пытаются вернуть утраченное… Вернуть своё время. Видишь, они смотрятся в зеркала прошлого и видят, кем могли бы стать… Но так и не стали.       — Почему не стали? — вырвалось у Олли. — Им кто-то помешал?       — Не всегда, — сказал Нортон.       — Да, иногда мы сами меняем жизнь в худшую сторону… — произнёс Родион Хардиус.       Время-которого-нет не ответил.       Олли видела, что некоторые тени пытаются раскрасить серые картины с помощью красок и кисточек. Маленькая фея со сломанным крылом дорисовывала себе большие и красивые крылья. Парень в деловом костюме рисовал себя актёром, выступающим на сцене, а какая-то женщина пыталась разукрасить серый портрет во весь рост, где она танцует как балерина.       Олли всё шла и шла дальше, мимо старика с очень грустными глазами — он разрисовывал на картине каких-то людей, стоящих вокруг него, прежнего. Мимо парня, работавшего над своим портретом в поварском колпаке и фартуке, — его лицо на картине выглядело довольным, но голубые глаза так и оставались грустными.       — Глаза — зеркало души. По ним всегда можно определить, что чувствует человек, — сказала Гроза.       — Не всегда, — вставила свои пять копеек Василиса. — По глазам Фэша мало, что можно прочитать, если он этого не хочет.       — Этому надо учиться, — скрывать свои эмоции и чувства от людей. — дополнил Фэш.       — А зачем? — опять не понял Лёша. — По глазам зато можно понять, что чувствует человек и помочь, например, ему.       — Да, но ещё можно и узнать говорит человек правду или ложь. А иногда это не надо.       — Ну, если с этой стороны смотреть, то да.       Захарра решила закончить этот мини-спор и продолжила читать.       — Почему все эти тени такие печальные? — спросила Олли у Времени-которого-нет.       — Потому что скоро они проснутся и поймут, что нельзя вернуть утраченное, — голос тёмного господина неожиданно осёкся, будто он сболтнул лишнего.       Но Олли отвлеклась — она увидела ещё одну дверь, занавешенную нитями зелёных и синих бусин. Эта дверь как-то странно манила её, словно там находилось что-то необыкновенное и очень интересное для нее.       — Это, наверное, её комната, — сказала Чёрная Королева.       — Посмотри внимательно, Олли, это вход в твою личную Галерею Утраченного Времени, — продолжил Время-которого-нет. — Здесь находятся все твои рисунки, которые ты могла бы нарисовать, но так и не нарисовала… Потому что не верила в себя, не верила в свой талант.       — Я была права.       — Надеюсь, она туда не пойдет на поводу Духа? — сказал Нортон.       — Все на это надеются… — начала Гроза.       — Но, по закону подлости, она что-то натворит! — закончил Лёша.       — Не каркай.       — Уже всё предрешено, Диан, книга-то написана.       Олли вошла и огляделась: сколько же рисунков, оказывается, не было нарисовано! Ей вдруг стало неимоверно жаль себя.       — Каждый раз, когда ты мысленно рисуешь яркую картину, она отправляется сюда, в твою Галерею Утраченного Времени. И остается здесь навечно. Такие Галереи Утраченного Времени есть у всех людей: художники хранят в ней свои ненарисованные картины, писатели — ненаписанные книги, а изобретатели — так и не придуманные изобретения.       Олли подошла к самой большой картине. На ней была изображена девушка с крыльями — фея. Как и все картины в этом странном месте, портрет был написан серыми красками разных оттенков — от светло-серебристого до пыльно-чёрного. В одной руке фея держала большую кисточку, а в другой — палитру. Значит, это художница…       Олли вгляделась в её лицо более пристально и ахнула — она узнала себя.       — Всё, я поняла, как он будет её заманивать! — вынесла вердикт Василиса.       — Это твой портрет из будущего, — услужливо подтвердил Время-которого-нет. — Возьми волшебные краски и раскрась его, тогда твое несбывшееся будущее оживёт… Ты станешь художницей, как и мечтала.       Олли завороженно уставилась на свой портрет. Это платье можно было бы раскрасить светло-зелёной, цвета первой весенней травы, краской. А поверху украсить золотыми лилиями… А в волосы добавить несколько золотых порядок, конечно… И крылья сделать ярко-ярко-синими, с россыпью голубых и золотых точек.       — Я была права.       — Но нам-то ты ничего не сказала, значит, это не точно! — хохотнул Фэш.       Как только Олли так подумала, слева от неё появился столик с красками, причём в самой большой баночке оказалась любимая золотая краска. О Хрустальный Ключ вдруг превратился в кисточку и аккуратно лёг в ладошку феи.       — Быстрее! — поторопил Время-которого-нет. — Чтобы эти краски стали твоими, нужно испробовать их!       Но Олли медлила. А вдруг у неё не получится? Вдруг она плохо нарисует и это будущее не оживёт?       — Надеюсь, здравый рассудок победит? — сказала Чёрная Королева.       Она даже сделала один неуверенный шаг назад, но тут вспомнила о Феликсе и Томе. Мальчики наверняка уже получили свои настоящие подарки. И как же она заявится к ним без волшебных красок?       Где-то далеко вновь ударили часы — вот-вот завершится новогодняя полночь.       И Олли решительно шагнула вперёд. Она хочет быть художницей! И сейчас она сама нарисует своё будущее!       Но едва Олли коснулась кисточкой своего портрета, картина вдруг осыпалась серой крошкой, которая превратилась в кучку пыли. Олли вскрикнула, попятившись. Что же она натворила?       — Ну да… Только после того, как сделали, мы думаем. Прямо как ты Василиса! — укорил дочь, Огнев.       — Зато, я спасла друзей, — буркнула она. Ей теперь каждый раз напоминают про хождение на поле СтароЧасов, переход в Змиулан.       — Никогда не пытайся вернуть прошлое, — довольно сказал Время-которого-нет. — Иначе потеряешь и будущее.       — Великие слова! — сказал Миракл. — Но то, что их сказал Тёмный Дух не очень-то приятно… Даже великими они перестают быть…       — Ага!       Он громко захохотал. Олли увидела, как на его лице появилась огромная, идеально очерченная белая улыбка, похожая на перевернутый молодой месяц.       — Твоё время перетекает ко мне, — сказал Олли этот тёмный господин. — Как только завершится новогодняя полночь, ты превратишься в свой серый портрет из Галереи Утраченного Времени.       Он снова захохотал и — пропал. Только остался после него чёрно-белый дымок. Олли взглянула на свои руки и закричала от ужаса — её кожа стала серой и бесцветной. И зелёное платье тоже стало серым, а чудесные синие крылья за спиной превратились в блеклую, тусклую паутину. И даже чёрные волосы поседели, а золотые прядки потускнели…       Олли сгребла волшебные краски и бросилась прочь из ужасной галереи. Она должна найти этого страшного тёмного господина и вернуть своё время.       — А подарок, так же как и Том, забрала! — и сказал Ник.       — Ага. Это конец главы. Ну что кто следующий?       — Я, я и ещё раз я! — твёрдо сказал Фэш. — Мне уже надоело страдать ерундой, пока вы все читаете по очереди… — он выхватил книгу у Захарры и посмотрел на следующую главу, а потом нахмурился. — Эээ… Ладно! Глава одиннадцатая. Белый Часодей… Миракл присвистнул, а Огнев с Хардиусом засмеялся.