Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля. А. Шопенгауэр

В Тибидохс Гроттер прилетела только вечером. Её встретил радостный Ягун и тут же спросил, все ли будут. Таня уверила его, что все, и лицо комментатора озарила ещё более радостная улыбка, что говорится, до ушей. Было видно, его обуревает волнение предстоящей недели. На этом, собственно, и закончилось общение Тани и лопоухого комментатора на сегодня, поскольку сама Гроттер слишком устала от постоянных перелетов с места на место, иногда затягивающихся часа на два. Про «покушать» все забыли. *** Со следующего дня начались основательные приготовления. Зал стали украшать, Ягун носился с утра до вечера и всеми командовал, учителя ему помогали, а всем ученикам дали задания, даже Таню припрягли. Она должна была нарисовать плакат «С днем рождения, Ягге!» Причем обязательно сама, так как играющий комментатор, желая, чтобы всё прошло на высшем уровне, ведь отвечал за всё именно он, а Сарданапал и другие учителя лишь немного помогали принимать решения, запретил использовать магию в вещах такого типа, боясь, что заклинание могло напутать что-нибудь и надпись получится совершенно другого содержания. Но пока что Гроттер откладывала этот момент, ей совсем не хотелось рисовать. Откладывать в долгий ящик вечно у Тани не вышло. За два дня до прилета гостей Ягун все же заставил юную драконболистку напрячься и нарисовать-таки злополучный плакат. *** И вот, все приготовления закончены, и вся магспирантура и учителя Тибидохса собрались встречать приглашенных. Прилететь должны были не только Танины сокурсники, как «любимый курс Ягге», но и люди из Магщества, даже учителя Магфорда обещали по такому поводу быть. Сейчас же оставалось еще тридцать минут до прилета гостей, но их уже с нетерпением ждали. И, как оказалось, не зря. За пятнадцать минут до назначенного времени прилетели пунктуальные Свеколт с Шурасиком из Магфорда, хотя их ждали вместе с остальными англичанами. Шурасик, казалось, повзрослел лет на пять, благодаря очкам, которые, веротно, стал носить в Магфорде для солидности. Теперь он ходил в строгих костюмах с ужасно важным видом, будто минут пять назад открыл параллельную вселенную и стал её главным правителем, ну, или, наконец, переспорил Лену, которая со своей стороны не изменилась ничуть. Ещё через десять минут прибыли Гробыня с Гуней, что было странно, обычно Склепова опаздывала. Она тут же, не обращая внимания ни на кого, задорно подбежала к Тане, опытным взглядом выделив её из толпы ещё до приземления, и стала её обнимать: — Гроттерша, сколько лет, сколько зим! Ты куда пропала? Гробынюшке скучно, может, — театрально завопила известная телеведущая, «надув губки». — Никто мне не мешает спать со своими вечными приключениями, проблемами и бесчисленными мужиками! Мне ведь скучно. Поругать некого! Только Гуню, который даже не возражает, когда я пуляю в него посуду. — Привет, Склеп, — тепло улыбаясь, поздоровалась Таня. Она только что поняла, что безумно соскучилась по этой взбалмошной особе, которая всегда так незаурядно одевалась, — Я тоже рада тебя видеть. И никуда я не девалась, все время здесь была. К тому же, я тебе звонила по зудильнику, — резонно заметила Таня. И правда, драконболистка часто созванивалась со Склеповой, иногда болтая минут по тридцать. Так же часто она пыталась позвонить Ваньке, но связи никогда не было. — Девочка моя, это не то, — возразила ей Гробыня, сделав голос старой англичанки, которая все в этом мире уже видела. — Ты ведь не прилетаешь. И, кстати, почему о празднике я узнаю не от тебя, а от нашего Ягунчика? — Он мне какие приглашения дал, такие и развезла, твоего там не было. Стоп! Так вот в чем дело… Этот хитроумный дружок мне подсунул лопухоидный мир! Сам, видите ли, занят! Ох, я ему устрою…- догадалась Таня, раньше не обратившая на это внимания. Да и сейчас было как-то плевать. — Ладно-ладно, потом устроишь, а сейчас твоя главная задача — все рассказать милой и неотразимой Гробынюшке. Давай, Гроттерша, выкладывай, что тут происходит. Рассказывай, кто умер, кого воскресили и не открылись ли Жуткие Ворота! А то я вас знаю. Выпустите хаос втихушку, а остальные только через годик узнают. И то кто-нибудь случайно выболтает, — весело сказала Склепова, навострив уши. Но, видимо, она зря надеялась. — Гроб, давай потом, нам ещё остальных встретить нужно… — умерила её пыл Таня, улыбаясь несусветной чуши, которую несла Лысегорская ведьма. — Обижаешь ты милую Гробынюшку, противная Гроттерша. А ладно, у меня настроение хорошее, как у ежика осенью, и сегодня я буду милостива, потом расскажешь. Ну все, я побежала, чмоки-чмоки! На этой ноте Гробыня потащила своего мужа в Зал Двух Стихий, где все должны были собраться чуть позже. После ухода телеведущей потихоньку начали слетаться все приглашенные. Ровно в оговоренный час явились преподаватели из Магфорда, желавшие отличиться своей пунктуальностью, но, как известно, у них ничего не вышло. Позже прибыли все остальные сокурсники Гроттер. С опозданием на полчаса прилетели люди из Магщества, которых и так не очень хотели видеть, но начальство, оно и есть начальство. Не было только Глеба и Лизы. Но и они появились, правда, их уже никто не ждал, и Лизон по такому поводу закатила новую истерику, с красивым, хорошо отрепетированным обмороком, но его никто не смог оценить, кроме Глеба, привыкшего к таким вот выходкам Зализиной. Все уже собрались в Зале Двух Стихий, чтобы обсудить нюансы прохождения торжества. Было ужасно людно и душно, к тому же испуганные таким количеством людей жар-птицы то и дело начинали биться в клетках, а Конек-Горбунок, которого за последние пять минут погладило человек тридцать, скромненько стоял в углу, притворяясь кустиком. Выходило у него это не очень, и люди все равно к нему то и дело приставали, умильно капая слюной на пол. Особенно магфордцы. Всего в Зале Двух Стихий все проторчали около часа, но Таня ушла раньше, не дожидаясь окончания расселения — ей было все равно кого к ней подселят, а от шума у неё болела голова. Но, как ни странно, к Гроттер никого не подселили, хотя у нее было две свободные кровати, а в других комнатах приходилось ютиться на полу. Слишком уж много людей приехало. Но к Тане упорно никого не подселяли, даже Гробыню, которая настояла, чтобы им с мужем выделили отдельную комнату. Да так настояла, что сдался даже Поклеп, решив, что раз они женаты, то ничего плохого не случится. Все это показалось Тане странным: во-первых, странно, что к ней никого не подселяют, во-вторых, попросить отдельную комнату, когда есть возможность порасспрашивать Таньку — не в духе Склеповой, и, пожалуй, второе было самым подозрительным. Но Гроттер не стала заострять на этом внимания и отнеслась ко всему оптимистически: «Зато места много!» — думала победительница Чумы, уже засыпая. Она ещё не знала, что сосед у нее — всем известный некромаг Глеб Бейбарсов, который предпочитал ночью гулять по замку…