Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу. (с)Джон Максвелл Кутзее "В сердце страны"

Постепенно Танины глаза стали привыкать к свету, и она смогла увидеть пространство, в котором находилась. Довольно светлое помещение, хотя окон и видимых источников света не было, по планировке похоже на храм: многоуровневые потолки, огромные колонны, разделяющие комнату, выступы, в которых могли бы стоять старинные скульптуры. Но ничего, что могло бы указать на то, что это именно храм, не было. Голые стены, покрытые только штукатуркой, положенной подозрительно ровно. Ни одной иконы, скульптуры, фрески. Совершенно ничего. Будто храм чудесным образом обокрали, забрав даже краску на стенах, вытянув эту краску и впитав. Но самым напрягающим было отсутствие Бейбарсова, который буквально пару минут назад стоял сзади Тани и держал её за локоть. Держал за локоть правой руки и этим жестом показывал, что вот он, стоит здесь, готов оказать помощь. Все же Глеб был отличным психологом. Только мрачным. Подумав так, Гроттер нервно фыркнула, не проконтролировав маленький выброс напряжения, что скопилось в ней за все это время. Она сохраняла спокойствие, собираясь действовать по ситуации… Но звук этого полусмешка неожиданно разлетелся по всему помещению, вызывая непонятную волну, что прошлась во мгновение ока по стенам. Пол завибрировал, возвращая вибрацию стенам. Те, в свою очередь, передали вибрацию потолку. Такому же белому, как и все остальное. От резкой «волны» победительницу сильно шатнуло в сторону, но опыт драконболистки позволил ей удержаться на ногах. Чувствуя, что сейчас пройдет ещё одна «волна», грозная русская Гротти кинулась к ближайшей стене и, не успев добежать до неё полметра, упала, всё же скошенная вибрацией, которую вернул потолок стенам. А те – снова полу. Как друзья, обменивающиеся рукопожатиями. Последней её мыслью перед тем, как отключиться, было: «И почему всегда акустика?» *** - Эй, Таня, Таня… Слова слышались как сквозь картон. Тот самый многослойный картон, из которого делают коробки для телевизоров в лопухоидных магазинах. Только коробок на этот раз было очень-очень много. И кто-то их специально выстроил вокруг Гроттер, сделав что-то типа домика. С не очень хорошей звукоизоляцией. Но всё-таки звукоизоляция была. - Гроттер! – внезапный возглас, вырвавшийся у человека, который отнюдь не потерял терпение, а лишь понявшего, что так будет эффективнее. И драконболистка распахнула глаза. Нет, не от неожиданно громкого возгласа. Пришла в себя она от несильного, но ощутимого разряда тока, пущенного по её телу. И холода. Какого-то темного, будто склизкого холода, как если бы Таня прошла сквозь привидение. - Надо же, только после разряда в себя пришла. – Ухмыляющееся лицо некромага склонилось к Таниному. - Тебя-то за что так? Ты же не маг Смерти. И даже не темная. Таня невольно улыбнулась, подсознательно радуясь, что Бейбарсов хотя бы жив и находится здесь перед ней, а то мало ли что могло произойти с ним, в таких-то ситуациях. Книги своенравные, знаете ли. Даже добрые с виду всё равно своенравные. Живое доказательство – сама Гроттер. Улыбнулась тому, что Глеб так изменился, тоже подсознательно, но всё же. Совсем слабо улыбнулась, но даже это действие вызвало ощутимую боль в голове, заставив тут же поморщиться. - Эй, Гроттер, потише. Ты мне целая нужна, - и эта фраза ужасно напоминала Гробыню с её вечным черным юмором. Только сказана была она тем же Бейбарсовым, которого тоже, видимо, ударили по голове. Раз он шутит-то. - Где мы? – вполне логичный вопрос, который тут же задала победительница Чумы, снова поморщившись. Каждое слово будто отдавалось болью в многострадальной голове. Голове, которой снова прилетело. Над собой она видела только разноцветный потолок, меняющий спектр цветов каждую минуту. Ответ последовал незамедлительно: - Где-то в книге. Точнее не скажу. Но тебя пока это не слишком волновать должно, всё равно ты встать не сможешь ещё часа два. Хорошо, живая. Некромаг отстранился от Тани подальше и сел рядом с ней. - Почему не смогу двигаться? – настороженно спросила Гроттер, прищурив глаза и следя за движениями Бейбарсова боковым зрением. Только сейчас она заметила, что на правой руке у него глубокий, все ещё кровоточащий порез, а по скуле будто мечом прошлись. Мощным таким мечом. Или секирой. «Странно, что кожа куском не отвалилась», - мельком подумалось малютке Гротти, представив себе Бейбарсова без кожи на скуле, открывшееся красное месиво... Иногда иметь не в меру развитое воображение плохо. И ещё была оторвана часть воротника от куртки, в которой был Глеб перед тем, как открыть книгу. - Потому, что я замораживающее заклятье наложил, - спокойно пояснил Бейбарсов, и только драконболистка хотела возмутиться, как он продолжил. - Иначе ты бы умерла от боли. В прямом смысле. Слова эти были страшны, однако Бейбарсов продолжал ухмыляться, как ни в чем ни бывало. - То есть ты хочешь сказать, что я так сильно пострадала? Но ведь я только упала, ударилась и потеряла сознание. Со мной и похуже что бывало. Внезапно ухмылка пропала с лица некромага. Глеб резко стал серьезным. Абсолютно серьезным, почти как Медузия на зачете. - Не знаю, уж что там с тобой случилось, но когда я тебя здесь нашел, ты еле дышала. Драконболистка была изрядно удивлена словам своего спутника (Ягун назвал бы Бейбарсова Луной), но то, что эта Луна сказал дальше, было ещё неожиданнее: - Я с трудом залечил твои раны. И хотя некромагия не может нормально служить для оказания мед. помощи, но это лучше, чем ничего. - Какие раны? – в голосе не проскользнуло ни одной панической нотки, даже напряжения нельзя было угадать, но Таня волновалась. Волнение скорее было вызвано любопытством, хотя определенная толика страха, безусловно, присутствовала. Но раз уж залечил, то… Почему-то слова Глеба немного успокоили грозную русскую Гротти. Хотя почему «почему-то»? Психолог же. Мрачный, но психолог. В шальной Таниной мысли, которую она даже додумать толком не успела, была правда. Эта мысль относилась к разряду тех дум, которые возникали в голове человека, попавшего в необычную ситуацию, а та ситуация, в которой оказалась Гроттер, таковой, конечно, была. Как и многие, в которые она попадала. И в таких мыслях-спасателях, призванных помогать не свихнуться, всегда была правда. Чистая бытовая правда. - Ножевые, - снова ухмыльнувшись, ответил Глеб. Ухмылялся он с удивительной периодичностью, хотя обычно эта злая полуулыбка не сползала с его лица ни при каких обстоятельствах. Нет, его точно ударили чем-то тяжелым по голове.