Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Ты как змея. Ты с ядом. Ты можешь и убить, А можешь быть ты рядом И раны исцелить. (с) Вейн Кр. ... истинное счастье нашла как-то незаметно. Так бывает — ищешь всю жизнь, а когда находишь, то не сразу это замечаешь. Кристина Хуцишвили, «Триумф» Таня крепко взяла себя в свои же руки и просто вздохнула - помогло. Мысли сразу как-то упорядочились в голове, а сложившаяся ситуация перестала казаться безвыходной. Ножевые ранения, которые были залечены некромагией? Плевать с высокой колокольни. До свадьбы заживет, как любила приговаривать одна из её бывших лопухоидных учительниц. Она парализована на неопределенный срок? Ничего страшного, пройдет. Неизвестно, где она находится и как отсюда выбраться? Нет выхода - сделаем выход из подручных материалов. И не в таких переделках бывали - где наша только ни пропадала. Сейчас главное выяснить, что с ней произошло. Да и с Глебом тоже, он выглядел не слишком здоровым. Опоздавшая мысль: "А где же хваленая регенерация?" - скользнула в Танину голову, когда она ещё раз посмотрела боковым зрением на некромага. А тот только фыркнул, заметив это: то ли от того, что ей не дает покоя свисающий ошметок кожи, то ли от уморительного Таниного вида, а именно - сильно скошенных глаз. Оттого, что Бейбарсову вдруг стало весело, победительница Чумы быстро пришла в плохое расположение духа и сделала то, что делают - по секрету, конечно, - все девушки, хотя в этом никогда не признаются. Она задала вопрос самым непринужденным голосом из всего набора голосов. И вопрос этот был чисто для "попридираться". Проще говоря, малютка Гротти тут же ощетинилась: - И через сколько я смогу двигаться нормально? Именно нормально, а не как марионетка, - с нажимом на последнее предложение спросила она. Глеб безошибочно уловил недовольство драконболистки, но это его только подзадорило: - Миледи в гневе? Но ведь я спас ей жизнь, - задорная улыбка, совершенно ему не характерная. Такая, что Таню бы передернуло от неожиданности, если бы все тело у нее не занемело от заклятия. Хотя, нужно признать, что улыбка была... хорошей. И на секунду Гроттер даже показалось, что всегда матовые глаза отразили блик света. "А ведь действительно спас", - с удивлением подумала малютка Гротти, сразу забыв про свою мнимую обиду, такую маленькую, что про неё было легко забыть, и пробурчала: - Спасибо. И сильно меня... порезали? - она тут же немного отвлеклась, сделала она это, надо сказать, специально. Всё же неудобно как-то благодарить за спасение жизни одним скудным словом. Да и вообще, благодарить этого человека... как-то неудобно. Подумав об этом, победительница Чумы тут же стала себя ругать. "Светлая ещё называется". Бейбарсов же в свою очередь сделал вид, что не слышал этого "спасибо". Он не слишком любил пустые разговоры. - Во всяком случае тот, кто это сделал, был знатоком своего дела - раны всего три, но удивительно ровные и глубокие. Достаточно, чтобы тебя убить, - ответил некромаг с видом знатока. По спине у Тани прошел холодок. И не от замораживающего заклятия. Все-таки, какой бы несгибаемой ты ни была, сколько бы раз ни спасала мир, узнать о том, что кто-то пытался тебя убить - и почти сделал это - не слишком приятно. И тут до Тани неожиданно дошло, что хранитель же обещал, что жертв не будет. А нарушение обещания, даже косвенного, при такой должности сильно карается... Она озвучила эту мысль. Глеб ответил ей таким будничным тоном, будто у него спросили: "Ты купил хлеба, дорогой?" - Это не книга. Я так не думаю. Если бы Гроттер могла свободно шевелить хоть чем-нибудь, кроме губ и глаз, пусть даже бровью, то эта бровь непременно поползла бы вверх. - Тогда кто? Глеб вздохнул. - Без понятия. Кто-то просто пытается нас остановить, может быть, даже тот самый нейтрал. Иногда грозная русская Гротти думала, что с Бейбарсовым что-то случилось. Что-то, что сделало его более человечным. И по правде говоря, она не сильно верила, что за один никчемный год кто-то способен настолько измениться. Уж потом-то она спросит, что с ним произошло. - Разве можно вмешиваться в магию книги? - удивилась Гроттер, явно сомневаясь, что магический фолиант может так просто позволить влезть в свою структуру. Это должен быть либо сильный маг, либо кем-то помощнее, выше рангом. так сказать. И даже некромаг не всегда имел шанс повлиять в этом случае. Всё-таки опасная вещь - магия, особенно черная, особенно, которая вмешивается в такие же черномагические книги. - Кто знает, кто знает, - неопределенно произнес Бейбарсов, зевнув в кулак. И Гроттер заметила это. Признаться, для Тани это простое, казалось бы, действие было тоже в новинку. Чтобы этот несносный некромаг проявлял нечто людское? Да никогда! И она снова не поверила своим глазам. Хотя это навело на неожиданную мысль: - Слушай, а ты вообще спал эти дни, что мы в усадьбе были? Я ведь не видела у тебя в мастерской кровати, а в доме ты не появлялся... - спросила она подозрительно. И даже немного смогла нахмуриться. Однако Бейбарсов, видимо, не счел этот вопрос важным и просто легкомысленно отмахнулся: - Спал я, спал. Две ночи спал, на полу, - и, предупреждая следующий вопрос, добавил, - Всё же опасно было засыпать всем сразу при таких обстоятельствах. Девушка хотела было высказаться по поводу того, что Глеб творит со своим организмом: спать две ночи, да ещё и на полу... Но вовремя себя остановила, решив, что сейчас всё равно ничего не изменишь, а её тирада вызовет только очередную снисходительную ухмылку со стороны мага Смерти. К тому же, ситуация явно не располагала к проявлению заботы. Поэтому малютка Гротти просто спросила: - Тогда почему ты всё-таки вообще спал? Некромаг ответил так же беспечно: - Я в те ночи насылал особенно сильные защитные проклятья, только сил они отнимали уйму. Довольно парадоксально, не находишь: ты спишь, мозг отдыхает, а тело всё сильнее устает? - Пожалуй. С одной стороны, Таня была солидарна с Бейбарсовым. Спать всем было действительно опасно, но с другой... С другой стороны, он мог разбудить её. Нет, ну нужно же спать хоть немного, даже если ты всесильный ученик некро-ведьмы и будешь жить ещё ого-го сколько. И две ночи - это не то самое "немного", которое Таня подсознательно имела в виду, тем более, таким образом. У драконболистки постепенно складывалось неприятное впечатление, что ей не доверяют, но сознание всё же склонялось больше к обычному варианту, а именно - Глеб имел привычку считать победительницу Чумы маленькой девочкой, которую не обязательно воспринимать всерьез, но обязательно защищать ото всех опасностей. Это ужасно бесило саму "маленькую девочку". И сейчас Гроттер бы, вероятно, возмутилась по этому поводу, но некромаг внезапно наклонился к ней и посмотрел в глаза, как бы предупреждая, что следует помолчать. А в голове одновременно с этим движением Глеба появился шепот, как тогда в Тибидохсе. Совершенно непонятный, многоголосый, прерывающийся и какой-то неприятный. Гроттер подумалось, что раньше таких фокусов в арсенале некромага она не замечала, хотя мало ли... И если бы Таня могла спокойно шевелить своими конечностями, то непременно дернула руками. Чисто рефлекторно, а судя по тому, как Глеб как-то особенно настороженно оглядывался, а его скулы снова побелели, это могло бы их выдать какому-то невидимому противнику, - ещё одна паническая мысль, содержащая правду. Но так продолжалось всего несколько мучительно длинных минут. Минут, когда Танино сердце почти выпрыгивало из грудной клетки, когда дышалось особенно тяжело, а произнести лишний звук казалось равносильным смерти. Всего несколько минут в ожидании внезапного нападения. Но... Ничего не происходило, а потом шепот резко исчез, а Бейбарсов спокойно сел в ту же позу, что и раньше. Будто ничего не было, хотя Танин непонимающий взгляд заставил его всё же объясниться, предупреждая возможные вопросы: - Просто показалось, не волнуйся, - маг Смерти произнес эти слова тоном, которым родители рассказывают своему пятилетнему чаду, почему небо синее, а солнце желтое. Вот, снова он считает её маленькой девочкой! Ну, сколько ещё можно? И только драконболистка хотела всё же возмутиться, как Глеб поспешно добавил, умудрившись внести в набор интонаций ещё и издевку. Так, будто ничего не было только что, будто не он сжимал зубы так, что они, наверное, крошились во рту: - Ты сейчас даже двигаться не можешь, расслабься, - И Таня приняла правила, поняв, что бесполезно требовать от обычно серьезного некроманта собранности. Это было парадоксально, но ситуация как-то не располагала к глубокому анализу личности твоего спутника. И поэтому на эту реплику Глеба победительница Чумы только с трудом скривилась, выказав таким образом свое недовольство, но в то же время и понимание правоты Бейбарсова. Больше она даже не пыталась возмущаться. И решила просто поговорить, раз уж всё равно ждать придется. Только вот нейтральная тема на ум всё не шла, а молчание затягивалось. В конце концов Таня задала один из мучивших её вопросов. Один из тех, что были более или менее позитивны, если можно, конечно, так сказать: - А кто тебя так порезал? - Гроттер смогла слегка повернуть голову - заклинание спадало. Некромаг неожиданно вздохнул, усмехнувшись, как бы говоря: "Я так и знал, что ты спросишь", но произнес только краткое: - Клинки, - почти выплюнул слово, проведя ладонью по одной из ран, наверняка, не заметив этого своего действия сначала, и поморщившись. А Таня снова удивилась такому незначительному движению. Удивилась легко. - В смысле? - Нет, не то чтобы малютка Гротти не поняла, но уж очень ей хотелось узнать поподробней, это была маленькая слабость и расчет на развитие разговора. Она сделала как можно более недоуменное выражение лица. Но Глеб, наверняка, просек и снова ухмыльнулся. Совсем не так, как обычно, хотя доля снисходительности всё же была вложена в эту полуулыбку. В последнее время Гроттер довольно часто замечала изменения в поведении Бейбарсова. Те, которые можно было бы и не принимать всерьез, но драконболистка слишком хорошо знала некромага, чтобы не замечать этого. Но не придавала им особого значения - не та ситуация, да и объяснение было готово - жизнь с Бедной Лизон. Нет, ну а что? Вполне правдоподобно. Но потом она всё равно хорошенько его расспросит. Обо всем. Но, усмехнувшись, Глеб всё же стал рассказывать. Быстро, будто боясь, что время может резко закончиться: - В прямом. Меня перенесло в этот зал. Сначала - тишина, а потом из стен полетели клинки. Со всех сторон, скрыться некуда просто, а сквозь щит, даже магический, они пролетают. Просто разрезают его, как тонкую пленку. Это, - Бейбарсов неопределенно указал на себя, - то, что не успело восстановиться. Ты просто не видела меня в первые десять секунд после атаки, я мог бы играть в фильме ужасов. Я был бы тем самым героем, которого жестоко растерзают, а потом покажут это месиво на ножках зрителю. Ну, знаешь, "до" и "после". У Гроттер вырвался смешок. Вполне искренний - Тане показалось такое сравнение довольно забавным. Хотя табун мурашек всё же прошелся по спине. И только драконболистка хотела что-то сказать, как маг Смерти быстро наклонился к её лицу и громко сказал, усмехаясь: - Ладно, я соврал. Ты сможешь двигаться минут через десять уже. И да, мне нравится, когда ты хотя бы улыбаешься. Табун мурашек резко размножился и прошелся по Таниной спине ещё разок. Смешанные чувства захватили драконболистку, но деться всё равно было некуда, поэтому Таня взяла себя в руки и как можно более непоколебимо спросила: - Правда? - В конце концов, это был Бейбарсов. И внезапные порывы вполне в его духе. Но улыбаться захотелось сильнее. - Ну, да. Ты бы не возмущалась, если бы я сказал тебе изначально правду, - ухмылка почти превратилась в улыбку. А в голосе почти появились задорные нотки. Но, как говорится, "почти" не считается. Этим Гроттер и попыталась себя успокоить. А точнее, успокоить не в меру разыгравшиеся чувства. Только вот эти почти-задорные-нотки очень заразительны: - А ты у нас, значит, любитель поиздеваться над невинными людьми? - малютка Гротти прищурила глаза и слегка приподняла брови. "Древнир, что я делаю?" - почти необоснованная мысль, но всё же. - Только если чуть-чуть, и если над тобой, - издевательский тон почему-то вызывал на этот раз только хорошие эмоции. Гроттер подумалось, что эмоции у неё очень сильно изменчивы. Поэтому она просто слабо улыбнулась и сказала: - Сочту за комплимент. - Это и был комплимент, - тихий голос, не шепот, как обычно. Тане уже подумалось, что сейчас-сейчас Глеб сядет обратно, но... Но то, что произошло потом, выбивалось из всех теорий. Внезапно Бейбарсов наклонился ещё ближе к лицу драконболистки. Так, что его горячее дыхание касалось её кожи, так, что Гроттер даже не успела ничего подумать. И Глеб прижался губами к Таниным губам. Гроттер почувствовала, как он разомкнул её губы, и она… Она ответила ему с такой страстью, что полностью потеряла голову. Опять она падала в какой-то водоворот, но не чувствовала больше Тьмы в себе самой. Поцелуй вышел боязненным, потому что здравый смысл бился в истерике где-то за границами сознания, но невероятным, потому что что-то изменилось, но всё осталось прежним. Страсть, страх, звон в голове - и мир меркнул в сознании. Поцелуй, грозившийся сорваться в вечность. Глеб оторвался от неё с большим трудом, оставаясь на месте и смотря на победительницу Чумы, у которой глаза были слишком широко распахнуты от удивления. - Прости.