Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Почему мы понимаем, что любим человека, только после того, как он ушёл? Фредерик Бегбедер, «99 франков»

- Прости, - слегка надорванный голос прозвучал будто из другой комнаты. Бейбарсов быстро глянул на Гроттер, сев обратно. Как провинившийся пес. А Таня молчала, забыв, как моргать. Рука уже отошла, хотя пальцы были по-прежнему будто деревянные, поэтому, не задумываясь, Гроттер быстро провела кончиками пальцев по губам, то ли не веря в случившееся, то ли пытаясь стереть воспоминания. - Прости, - ещё раз повторил некромаг чуть громче, показав этим, что прекрасно понимает Танин шок и предполагает, что она могла не понять это простое слово с первого раза. Ну, или же просто не услышать. И он оказался прав. Как всегда: - А? - рассеянный взгляд послужил подтверждением. Таня не обращала внимания на виновника её смурного состояния. Она просто лежала и думала о безумной смеси эмоций, что обуяла её буквально на минуту. Таких сильных, что их отголосок до сих пор отдавался приятным теплом где-то в районе солнечного сплетения. Она бы давно возмутилась, встала и накричала на Глеба, но... Но то, что она почувствовала, было слишком поражающим, чтобы вот так просто не задуматься об этом. А вот что именно драконболистка почувствовала, она понять не могла. Да, Таня прекрасно помнила, что Бейбарсов её уже целовал. И помнила, что чувствовала тогда. Сейчас что-то было по-другому. А маг Смерти, видя, что его по-прежнему не воспринимают, аккуратно коснулся Таниного плеча, всё ещё ожидая предсказуемой реакции. Только тогда малютка Гротти несколько раз быстро моргнула. И тут же сказала, немного повысив тон: - Ты... - вполне предсказуемое начало великого скандала, но слова вдруг просто-напросто вылетели из головы победительницы Чумы, как это делают неугомонные птицы, и следующим был довольно странный вопрос: - Зачем? Такого Бейбарсов явно не ожидал, поэтому вместо вразумительного ответа белая ведьма услышала глуповатое: - Что? Но мир уже снова стал обретать очертания, а мысли перестали разбегаться в разные стороны с таким завидным упорством, Таня только уточнила вопрос: - Зачем ты это сделал? - вопрос был произнесен тоном, что, наверное, часто используют мафиози в переговорах со своими "друзьями", приставив при этом к голове "друзей" дуло пистолета. - Это все, что ты хочешь мне сказать? - удивился Глеб. Иногда драконболистка переставала узнавать хладнокровного некромага в этом живом человеке, что сейчас слегка нахмурился в недоумении. Но она слишком хороша знала этого мага Смерти, в чем тот тут же убедился: - Нет. Конечно, нет. Ещё я хочу сказать, какая же ты свинья, Бейбарсов. И что ты не имел права меня, - тут Гроттер легко запнулась, но продолжила так же невозмутимо, отчетливо понимая, что они с Глебом поменялись местами, - целовать. Но мои слова не будут значить ровным счетом ничего. Поэтому я спрашиваю о причине. Почувствовав вдруг, что может спокойно двигаться, что руки и ноги отошли, Таня села, смотря на Бейбарсова в упор, ожидая услышать хоть какой-нибудь ответ. У Глеба на всё были ответы, но вместо этого некромаг произнес, будто забывшись. Тихо, но разборчиво: - Сколько же я не видел тебя... И снова Гроттер удивилась, моментально ощетинившись: - Что ты несешь? Она собиралась сказать еще что-то и даже, кажется, ударить Глеба кулаком в глаз, несмотря на незажившие раны, но, прилежно соблюдая законы жанра, произошло непредвиденное. Одна из стен стала надвигаться на них с поражающей быстротой. Однако шума не было, только штукатурка, покрывающая стену, сыпалась маленькими пластинками или же разлеталась вокруг невидимой пылью, моментально внеся запах мокрого бетона и мела в комнату. Магический потолок перестал меняться и стал одного-единственного цвета, - Таня вспомнила, как лет в восемь в школу один мальчик принес кубик Рубика, - красного. - Что происходит? - а в Танином голосе появились некоторый скачки на гласных. - Нам пора уходить. Вставай! - Бейбарсов резко потянул драконболистку на себя, тем самым поднимая с не очень-то теплого пола, и, крепко сжав её запястье, потащил в противоположную от плавно двигающейся стены сторону. Пару раз ударил по бездвижной стене, где тут же появилась дверь (но удивляться времени как-то не было). Таня и Глеб быстро скользнули за эту дверь, что отпечаталась в памяти у малютки Гроттер нечетким, но очень ярким желтым пятном. "У дизайнера этих мест совершенно нет вкуса", - насмешливо прозвучал голос Гробыни где-то на задворках сознания белой ведьмы. Кажется, она слишком соскучилась по друзьям. Следующей комнатой оказалась небольшая каморка, стены которой были полностью исписаны каллиграфическим почерком неизвестного. Таня огляделась, повернувшись вокруг своей оси и высоко задрав голову. Каждая верхняя строчка на любой из четырех стен была написана под наклоном, хотя буквы казались такими же идеальными, как и на строках ниже. И от того надписи напоминали неординарную фреску. И Гроттер бы увидела рисунок из слов, если бы не Бейбарсов, чей голос ворвался в пространство, разрушая его. - Нам на другой этаж. Драконболистку переполняло удивление - картины сменялись с завидной быстротой: вот - она лежит на натертом полу обездвиженная; вот - сердце падает в желудок - некромаг целует ее; вот - пара секунд и они уже стоят в какой-то комнате, что завораживает Гроттер ненадолго своей... необычностью и очаровательностью. А картины все продолжали сменяться. Неестественная быстрота овладевала обстановкой, временем, Таней, заставляя забыть обо всем кроме здесь и сейчас. Стены каморки с грохотом раскрылись, как у маленького коробка, а пол вдруг начал подниматься выше. Потолка не было вовсе. Ветер свистел только в голове, создавая ощущение, что мозг вот-вот вылетит через уши. На самом же деле даже волосы на голове не колыхались от порывов. Таня иногда совершенно не понимала смысла книжных иллюзий. Ну, может быть, защита. И только. Но образовавшаяся платформа стала останавливаться, а раскрытые стены подниматься снова, пока не собрались воедино, вновь став каморкой. В тот же миг ветер в голове утих, напоследок подарив невыносимую головную боль. Такую, что Таня чуть не упала. Но и та ушла, когда комнатка остановилась. И первым, что Таня заметила, было отсутствие того самого желтого пятна - двери. - И-и-и, - протянула она, не проконтролировав речевой аппарат, и только поняв, что пищит, словно мышь с отдавленным хвостом, продолжила, - как мы отсюда выйдем? Нет, конечно, было вполне ясно, что как-нибудь да выберутся - магия и всё такое, но... Просто так пищать было бы ещё хуже. А от чего Таня вдруг издала этот скрипящий звук, не поняла даже она сама: то ли от ветра и последующей боли в голове, то ли от отсутствия желтого пятна, что так быстро стало чем-то вроде обязательной части реальности. На эту попытку Глеб только усмехнулся, предпочтя не отвечать. И коротко шагнул в сторону одной из стен. Дотронулся до этой стены чуть дрожащей рукой и уже уверенно провел по первому попавшемуся слову: "костер". И "костер" вспыхнул красным цветом, как у сигнала светофора, полностью оправдав свое значение. Бейбарсов отдернул руку, посмотрел на кончики пальцев. Краем глаза Гроттер заметила, что они покраснели. "Ожог?" Сделав верные и вполне ясные выводы, некромаг снова поднес руку к этому злополучному слову, но трогать стену на этот раз не стал. Расстояние между пальцами мага Смерти и словами было где-то два сантиметра, отметила про себя Таня, подойдя ближе. Она с интересом разглядывала верхние строчки, скользя взглядом по словам, но суть от неё все-таки ускользала - взгляд сам собой перескакивал с одного слова на другое. "Тень, квадрат, маг, маг, свет". Глаголы определенно были настроены враждебно. Таня снова перевела взгляд зеленых глаз на верхнюю строчку и снова попыталась её прочесть. Упертость была у драконболистки в крови. В лепешку расшибется, но прочтет. И так бы она и стояла, безуспешно пытаясь вникнуть в смысл главной части синтаксиса, если бы Бейбарсов вдруг не повернулся к ней лицом с таким пораженным видом, будто только что нашел доказательства опровержения силы притяжения. Видом пораженным, но радостным. И радость на том лице была легкой, минутной, разочаровывающей. Прежде Таня никогда не видела такой радости. Не ощущала такую радость, исходящую волнами от Глеба. И где-то за границей своего сознания она четко знала, что этот тип радости - чисто Бейбарсовский. Он называется осознанием очевидно-чудесного. Радость, похожая на влюбленность. - Что? - такой взгляд, безусловно, вызывал подозрение. - Потрогай слова, - в полузабытьи сказал Глеб, глаза которого были поддернуты пеленой. В своей голове он явно чертил какие-то схемы. А может быть, малютке Гротти так только казалось. - Но ты ведь обжегся, - веско заметила она. - Но я-то некромаг. - И как я могу тебе верить? - вопрос был риторическим. Потому что следующим действием победительницы Чумы было прикосновение к прохладной на ощупь стене. Слово "маг" засветилось синим, но тактильные ощущения не изменились - стена оставалась холодной. - Прекрасно, - это можно было бы считать восклицанием, если бы слово не было сказано так глухо. И только грозная русская Гротти прочла первый поддавшийся глагол "коснется", как пространство превратилось в разноцветный водоворот, в который Таня с неожиданной легкостью влилась. Книга сказала им все, что требовалось, и теперь выгоняла вон. Она вообще вела себя странно - точно с муравьями обращалась. Хранитель и тот поговорил всего пару секунд. И теперь информация известна, а маги вылетают из книги, как пробка из бутылки. Сказала информацию книга, кстати, только магу Смерти, который зрительно растворился в этом густом водовороте, однако Гроттер чувствовала, как чья-то рука крепко и по-собственнически держит ее за талию. И когда они вернутся, она обязательно возмутится, обязательно, секундно подумала Гроттер, прежде чем перед её глазами оказалась мастерская. Про поцелуй она как-то позабыла.