Сквозь века

      Для многих ад — это невыносимо горячее место. Везде вулканы, буквально на каждом шагу, с каждой минутой извергающие всё больше и больше кипящей лавы. Невыносимая жара, повсюду огонь, буквально сжигавший и заставлявший вариться заживо.       А для Эльзы… Её личный ад — это она сама.       Её ад — невыносимый холод.       И ей было адски холодно. Так холодно, как она сама не могла себе представить. Девушка стояла ледяным изваянием, казалось, вечность в этом зале, в этой пещере, в своём же ледяном доме, в своей стихии.       Эльза видела и слышала всё, абсолютно всё, что происходило вокруг неё. Она слышала редких, пролетающих над ней альбатросов. Треск льда, что порой осыпался с потолка на пол. Ей даже в этой вечности казалось, что она слышала небо, сменяющее день и ночь. Слышала то, как сияют тысячи и тысячи звёзд в ночном куполе над ней. Слышала проплывающую мимо луну. Она даже подумала, что слышала однажды двигающиеся в беспорядке и испуге глазницы, осматривающие скупое на виды поле зрения.       Жуть.       Блондинке было бесконечно холодно. Все тело окоченело так, что она не могла даже пошевелиться или услышать стук своего сердца. Наверное, оно тоже застыло во льдах её тела, не перегоняя навеки застывшую в артериях и венах кровь. Лёгкие не сужались и не расширялись, как будто живительный и необходимый им воздух был не более, чем выдумка нерадивого ребёнка. Даже ткань платья не поддавалась простым законам мироздания и не опускалась на ледяной пол. Единственное, что, наверное, было живо, — так это её глаза и мысли.       Она однажды вспомнила болтовню Олафа. Один из, как снеговичок выразился, «интересных фактов» был про глаза.       — Анна, а ты знала, что глаза совсем не чувствуют температуры? — начал спокойно он, глядя на рыжую. — Даже если их заморозить или опустить в кипяток, то они ничего не почувствуют.       — Олаф, откуда ты это знаешь? — спросила тогда девушка, глядя на друга детства.       — Меня же научили читать, — восторженно сказал Олаф. — Ты знаешь, как это интересно…       День за днём, ночь за ночью Эльза видела и слышала всё. Всё, что происходило. Видела падающие снежинки и думала, что для неё они из-за испытанного холода покажутся обжигающими. О том, что ветер может унести её тело, очнись она от ледяного плена в эту секунду. Эльза слышала шум моря (интересно, насколько далеко она от него? Неужели её слух стал настолько хорошим?) и могла легко предположить, что упади она в его ледяные волны, то тут же растаяла бы. Даже такая холодная вода для той, что замёрзла по самое основание, до малейшей клеточки тела, сейчас была бы хуже, чем кипяток в прежние дни.       Бывало, когда наступала ночь, девушка имела возможность, глядя в тёмное небо, обдумать прошлое. С самого детства и до сих пор Эльза не могла перестать вспоминать былые дни. В основном, к ней приходили неприятные воспоминания: то, как она чуть не убила сестру, затем — десятилетнее заточение в собственных стенах родной комнаты. Каждый день, раз за разом она старалась контролировать себя и свою силу, но ей мешал страх. Страх того, что она сможет убить или заморозить кого-то, причинить вред, страх, что она не сможет контролировать себя. От этого силы не поддавались ещё больше.       День коронации и замороженное королевство. Замерзшая Анна. Это причиняло почти физическую боль и давало задуматься — а не выглядела ли девушка сейчас точно так же, как и сестра в тот момент? Не чувствовала ли то же самое?       И тут, спустя бесконечность дней, лет, веков, тысячелетий или даже эпох, девушка почувствовала, что она становилась…подвижнее? Горло сдавило и пересохло, и блондинка сделала судорожный, почти неощутимый вдох. Веки, до этого широко раскрытые, сомкнулись и, наконец, увлажнили так желавшие этого голубые глаза. Эльза почувствовала разливающееся по телу тепло и услышала стук сердца, растекающуюся по жилам алую (или какого цвета она у неё?) кровь. Кончики пальцев закололо, и пальцы вытянутой руки очень слабо зашевелились.       Эльза почувствовала во всем теле слабость и не удержалась на замёрзших ногах. Тепло было везде, но оно не могло убрать того холода, что был в этом месте. До потолка, до того самого отверстия, сквозь которое проходил неясный и бледный свет закатного солнца, было больше ста метров, а сколько было до тепла? Насколько она ниже уровня воды?       Девушка едва было не упала, но удержалась. Руки коснулись пола, несколько коротких прядей упало на лицо, а шлейф и платье наконец-то опустились вниз. Эльза осторожно вдохнула, но получилось слишком рвано и сипло. Она подняла глаза наверх и устало заморгала. Слёзы невольно потекли по холодным и бледным щекам. Ей так холодно, невыносимо холодно…       Но больше всего она боялась не того, что холод не закончится. Эльза испугалась, что сама стала словно изо льда и снега, что тепло теперь не для неё. Холод всегда ей был по душе, но и тепло, лето, она тоже любила. А вдруг из-за неосторожности она растает и умрёт?..       Девушка опустила голову вниз. Где же эти голоса, которые целую вечность молчали? Что они ей скажут? Или она пробыла ледяной статуей так долго, что они исчезли?       Слёзы струились по щекам, дышать стало тяжело, а холод заставлял всё тело болеть и колоть. Неужели чуда совсем нет, и ей никто не может помочь?       — Ву-хуууу! — раздалось откуда-то сверху. Или ей показалось?       — Кто-нибудь… — прошептала она так тихо, что казалось, будто это шелест ветра. Эльза нуждалась в помощи. — Вы с-с-слышите меня? Тут так холодно…       Девушка попыталась встать, но ничего не получалось. Её словно невидимые кнуты тянули к полу.       — Помогите… — эхом раздалось в помещении. Она не сдастся. Не должна.       Девушка с трудом поднялась и удержалась на босых, бесчувственных ногах. Пальцы и ступни посинели, а что было выше, было спрятано за белыми штанишками. Ног бывшая королева не чувствовала совсем.       «Может, мне удастся убрать холод, как тогда — лёд?» — подумала Эльза и взмахнула рукой. Светлые частицы магии немного поднялись наверх, и девушка сделала пас рукой вверх. В ледяном зале начал идти снег, а самой Эльзе стало чуть теплее. Ноги посветлели, но были голубоватыми. Девушке стало слишком тепло.       — Так и думала, — проговорила блондинка, выбегая в один из проходов.

***

      — Быстрее одевайтесь и вперёд! — крикнул рождественский дух, поторапливая всех собиравшихся. — Джек, а ты чего не одеваешься?       — Я же дух зимы, забыл, Санта? — подкинув вверх посох и словив его другой рукой, ответил беловолосый. — Ну вот зачем тебе две шубы, Кенгуру?       — Там холодно, остолоп, — заворчал Хранитель надежды, пытаясь застегнуть вторую шубу. Чёрные тёплые сапоги были для него в новинку, и он собирался дольше всех.       — То есть то, что ты Кенгуру, ты не отрицаешь? — ухмыльнулся парень, залезая в сани.       — Ау-оу… — услышал Джек и помотал головой.       — Я хотя бы не чокнутый.       — Кого это ты чокнутым назвал? — угрожающе спросил пепельноволосый.       — Садись, Банни, — попросила Фея, застегивая маленькие пуговки на трёх Крохах. — Если расстегнутся — сразу говорите, хорошо?       Они запищали и закивали, трепыхая крылышками.       — Чувствую, все крылышки вы отморозите, — фиолетовоглазая погладила маленьких помощниц, и те залетели ей за пазуху.       Песочник, в коротенькой шубе, красных штанишках и маленьких сапожках смотрелся очень мило, что никто не мог не заметить.       — Так, всем сесть, путь не близкий, — проговорил Санта, взявшись за вожжи. Олени тут же встали на дыбы и помчались вперёд. — Кролик, держись!       — Я пытаюсь! — воскликнул дух, ухватившись руками в перчатках за борт саней. — Ну вот почему бы тебе не приделать сюда ремни?       Они пролетали по ледяному проходу, что в первый раз так понравился Джеку. Хотя, с каждым разом ему казалось, что кататься по нему было веселее и круче, чем в предыдущий.       Олени неслись все быстрее и быстрее. Сани так сильно трясло, что вариант выпасть был более реальным, чем могло показаться с самого начала.       — Так, милые, осторожно! — воскликнула Зубная фея, прижимая малышек ближе.       — Обожаю сани! — крикнул Джек, поднимая руки на мёртвой петле. Песочник тоже поднял руки и широко заулыбался. Кролик же буркнул: «Ну почему?» и прижал лапу ко рту.       — Потому что так веселее, — прокричал Санта, когда они вылетели на улицу.       — Ву-хууу! — крикнул парень и выпрыгнул из саней. Пролетев немного вниз, он рассек палкой воздух и пулей помчался по ветру обратно. Уцепившись за железное ограждения на борту, Джек покачнул сани и сел на место.       — Ай-уоу! — завопил Кролик, гневно смотря на проказника. — Ты издеваешься?!       — Так, шар, — загадочно сказал мужчина и покрутил игрушку в воздухе. — Веди нас…       Посмотрев на глобус и что-то отметив, он закончил:       — …к ледяному острову около Тёмного моря!       Брошенная волшебная вещь открыла портал, куда и залетели Хранители детства.       Их знатно тряхнуло, но не прошло и секунды, как все оказались над бесконечной водной гладью.       — Ух ты! — крикнула Хранительница, посмотрев на вид. — Тут просто чудо!!!       — Надо же, и впрямь круто, — поддержал Кролик, слегка приподняв голову и придерживая шапку.       — Это ещё не всё, — Санта резко поднял вожжи и опустил с характерным звуком. Олени, словно одичав, понеслись быстрее. — Вот теперь посмотрите вперёд!       Джек тут же перелетел через всех и оказался рядом с духом на первом ряду.       — Ну ничего себе… — выдохнул парень.       Вид был действительно завораживающим. Ледяной остров возвышался на сотни метров вверх, а ледяные глыбы были на расстоянии в десятки метров от берега. Огромные горы льда и снега казались настоящими заснеженными пиками и шли по-разному, выпирали в разные стороны. Остров был невероятно огромным и таким холодным, что это ощущалось даже без ветра.       — Ну почему именно лёд? — стуча зубами пожаловался Хранитель надежды. Его уши покрылись инеем. — Нельзя там, не знаю, на поляне поселиться? Цветочки, солнышко, тепло. Почему она туда попёрла?       — Может её заманили туда обманом? Или держат в ледяном плену, поэтому ей нужна помощь? — высказала свои предположения Фея. Она мелко-мелко дрожала и, то и дело, двигала крылышками.       Показав несколько картинок — тюремную клетку, крестик и шагающего человека, — маг снов укоризненно посмотрел на Банни.       — Слушай, а он прав, — кивнул Клаус, подгоняя оленей. — В тюрьму добровольно не идут и самим не выбирают. Так-с, с какой же стороны подлететь…       — Кто-нибудь… Вы с-с-слышите меня? — раздалось в голове Джека так громко и явно, словно кричали ему в уши, хотя по интонации было понятно, что слова едва шептали. — Тут так холодно…       Сердце пепельноволосого застучало быстрее. Он посмотрел на заходящее солнце, словно именно оно было его последней надеждой. С другой стороны поднималась луна.       — Санта?       — Да? — поднял голову дух.       — А почему мы совсем недавно видели Луноликого, если был день? — задал интересующий его вопрос мальчишка.       — Луноликий — самый великий дух, он видит всё и всех, — сказал Кролик, стараясь приподняться. Ему мешала одежда, к которой тот совершенно не привык. — Он может появляться днём только в логове духов, то есть у Северянина. Так же как и никто, кроме Хранителей, не видит полярного сияния оттуда, так и никто больше не видит луну.       — Я думала, что ты догадался, — протянула Фея.       — Она, наверное, уже очнулась, — тихо проговорил беловолосый. — У меня чувство такое странное на душе сейчас… И я слышал голос только…       — Помогите… — снова ударило в сознание парня так оглушающе громко и так жалостно, что он зажал уши холодными руками, придерживая посох.       — Она очнулась? — поднял брови Северянин. Маленький Хранитель отнял ладони от ушей Джека и над его головой появился вопросительный знак.       — Она просила о помощи, видимо, сильно замёрзла.       — Снижаемся! — закричал Санта Клаус. Он потянул вожжи на себя, и олени начали спускаться перед большой ямой, видимо, ведущей в самое жерло ледяного острова.       Проехавшись по льду, сани с грохотом, разнесшимся по округе, остановились.       — Вроде кристалл показывал не это место… — протянула Зубная фея, выдыхая облачко пара. — Боже, как же холодно…       — Мои лапы, мои бедные лапы! — закричал пушистый дух, прыгая вокруг.       — На тебе сапоги и перчатки, Банни, чего шумишь? — воскликнул Санта, всплеснув руками. — И верно, ужасно холодно.       — Точно… — проговорил Кролик и обнял себя лапами. — Мороз не из приятных.       А Песочному человеку было уютно — он из золотистого песка наколдовал левитирующий над снегом большой плед и завернулся в него. На нём сверху был другой плед, а в руках — золотистая кружка.       — А поделиться?!       — Вау… — Джек подлетел к центру огромной, в полсотни метров, воронке и заглянул туда. Оттуда был слышен плеск воды, словно около водопада. Она была невероятно глубокой и очень, очень тёмной. Эхо можно было слышать секунд десять точно. — Санта, нам лучше туда не лезть. Стоит поискать проход в другом месте. Видимо, воронка ледяной воды или, вообще, холоднющий водопад.       — А я и не собирался туда прыгать, я же не самоубийца, — хрустя снегом и выдыхая пар, сказал Клаус. Он показал на вход в пещеру, незамеченный ранее. — Огибать весь остров до увиденного входа будет очень опасно, есть риск заблудиться или упасть в море. Зато сверху я заметил круглое отверстие, которое было в том зале, где стояла твоя Эльза. Он не далеко, так что это самый близкий ход. Кролик, возьми мой мешок, я собрал снаряжение.       — Она не моя, — заявил пепельноволосый, подлетая к проходу после Феи. — Я просто её слышу.       — Хотя, может, тебе от неё и перепадет что-то… — с ехидным выражением лица сказал зашедший последним Банни, держа красный мешок.       — Ты намекаешь, что у меня недотрах? — почти зарычал блондин, зло глядя на последнего.       — Мне прямо сказать? — ответил вопросом на вопрос тот. — Хорошо, скажу. У тебя явный недотрах, раз ты женские голоса слышишь. Повезло, что не стоны…       — А если бы ты услышал?       — Тогда почему слышишь именно ты, девственник?       — Успокойтесь, — Фея потянула обоих за уши наверх. Хоть она и маленького роста, но зато есть крылышки. — Рассуждайте об этом, пожалуйста, наедине и при других обстоятельствах, а то как дети малые.       — Прости, — одновременно сказали духи.       — Спасибо, — поблагодарил мужчина, шедший впереди, давнюю подругу. Он осторожно пихнул под бок Хранителя детских снов. — Песочник, не спи. Не дай Луноликий, мы тебя забудем где-нибудь.       Малыш покачал головой, отгоняя дрему. Он убрал пледы и чашку из мягкого песка и пошёл своим ходом.       — Джек, ты слышишь что-нибудь? — забеспокоилась фиолетовоглазая, когда они повернули в левую сторону. — Может, это поможет? Может, она снова зовёт тебя, а то как-то слишком тихо и холодно тут. Может, мы опоздали и…       — Не говори ерунды, Фея, — отмахнулся Джек, но задумался. Если эта девушка тут была подо льдом, то почему он слышал её? — Что-то тут не так. Она же заморожена, как она могла растаять или что-то мне сказать? И как я мог её услышать?       — Может, ты её сам позовешь? — недовольно проговорил пушистый дух, чьи зубы хотели уже научиться отбивать чечетку. — Не то и мы станем ледяными статуями, а мне неохота тут умирать.       — Холодно и трезво мыслишь, Кролик, — похлопав друга по плечу, парень побежал вперёд, слегка шлепая босыми ногами по льду. — Санта, стой! Я её позову, может, она ответит.       — Если только ей не стало хуже, — сурово заметил седовласый, но отстранился около очередного раздвоенного прохода. — Слева должен быть вход в коридор, ведущий к тому залу.       — А-а-ха-ау! — громко протянул Джек в пустоту. Звук эхом отдался по пещере и утонул в стенах. — Теперь ждём ответа.

***

      Эльза не понимала, сколько она уже шла и сколько идти до выхода. Она даже не уверена, в тот ли проход зашла в самом начале пути.       — Как же х-х-холодно.       Девушка очень хотела к сестре. Погреться в теплом замке около камина, чтобы Анна приносила тёплый суп (или, если она сможет перенести тепло, то даже горячий). Эндрю и Энди, маленькие близнецы, наверняка будут проситься к тёте на ручки, а она не позволит из-за температуры своего тела. Рядом будет сестра, Олаф заведёт шарады, и всё будет наверняка хорошо.       Осталось только выбраться из Ахтохаллэн и не заледенеть окончательно.       — Блин, тупик, — чертыхнулась она, увидя собственное отражение в стене и поворачивая обратно. — И где же выход?       Проходя по коридорам, отражавшим её охладевшие руки, голубые из-за холода ноги, дрожавшую спину и едва ли не плачущие от безысходности глаза, Эльза услышала неясный зов. Зов Джека, и он словно был одновременно и непонятен, но при этом бил по ушам так, словно был увеличен стократно и кричал за стеной. Девушка знала, что он бесконечно далеко, но где именно?       — А-а-ха-а! — прокричала Эльза, желая быть услышанной. Она тут же закашлялась из-за перенапряжения голосовых связок.       — Она не слышит, — прыгая из стороны в сторону, зашептал Банни. Мешок то и дело позвякивал какими-то штуками. — Идёмте обратно, это гиблое дело…       Но тут все услышали тихий-тихий зов. Он был далеко, но все же не так, чтобы его не было слышно.       — И вправду красивый голос, — сказал Санта, выпуская облако пара. — Идём!       Джек уже летел направо, туда, откуда был слышен зов сильнее всего.       — А-а-а-у! — позвал пепельноволосый, не зная, чего ждать. Он очень хотел найти Эльзу, но поздно подумал о том, что она взрослая.       «Лишь бы она была не одной из скучных взрослых, а верила», — думал парнишка, словно заклиная девушку видеть и верить в них. Она слышала его, что уже было очень и очень хорошо. Невольно из посоха вперёд вышли холодные всполохи, и парень ускорился.       — Погоди, Джек! — услышал он голос Феи, но темпа не сбавил. Догнать, найти, поймать.       И согреть. Да, в одеяло, и согреть.       Девушку ударил озноб. Она увидела, что сверху была щель, откуда шёл холодный ветер. Сил было так мало на магию, тепла было очень и очень немного, так что Эльза решила просто побыстрее уйти из этой части коридора. На улице уже стемнело. Включаем песню: Анна Бутурлина, Елизавета Пащенко — Где же ты?       Вдруг спереди она услышала снова протяжный зов. Джек снова звал её, и она отозвалась в ответ. Повеяло холодом. Неужели снова щель?       Или Эльза такая холодная, что ей кажется?       — Я дрожу. По коже холод, но то не мороз, — протянула девушка. Она сжалась и повернула подальше от холода, взмахивая рукой. Сзади проход закрылся стенкой изо льда. — Так это знакомо, словно отблеск неуловимых грёз.       — Вы слышите?! — оборачиваясь, воскликнул Ледяной Джек. Песня была такой красивой и мелодичной, что мальчик невольно заслушался и врезался в угол. — Это она, она! И песня, я…словно слышал её раньше.       — Подожди нас, идиот! — крикнул Кролик, поднимаясь на ледяную скалу. Одна черная перчатка зацепилась за острый выступ и упала вниз. — Дьявол, ну и черт с ней!       — Иди сюда, — притягивая изогнутым концом посоха зайца-переростка наверх, пепельноволосый запрыгал от ожидания. Когда все поднялись, он рванул прямо. — Не останавливайтесь, она близко!       — Знаю, близко ты, словно друг старинный мой, — протянула пятый дух Зачарованного леса. Ей показалось, или она слышала голоса в глубине коридора?       — Да, я близко, — прошептал голубоглазый и тут же остановился. — Так, тут не слышно. Тут, черт возьми, не слышно ничего!       — Успокойся, Джек, — осторожно положила руку на плечо Зубная фея. — Идём лучше назад, раз не ведёт к голосу.       И они побежали обратно, стараясь не потерять ориентир.       — Я вернулась, наконец пришла домой, — осторожно девушка коснулась рукой стены. Та покрылась тонким слоем узорчатого льда, покрытого красивыми снежинками. Она не убрала ладонь, а продолжила, не торопясь, идти вперёд. Пальцы делали стену более ледяной и холодной, чем до этого.       — Вам не кажется, что холодает? — спросил Санта. Песочник летал вокруг на песчаном облаке, из которого шли освещавшие коридор золотистые песчинки.       — Мне даже кажется, — съежился Джек, шагая медленнее. — И почему я не оделся?       — Я не отдам п-п-п-пальто! — стуча зубами, дух Пасхи только сильнее закутался.       — Я стояла словно крепость, храня тайну много лет, — пропела волшебница, входя снова в какой-то зал. Здесь было очень много голубых статуй, из которых шёл немыслимый холод. Статуи были в человеческий рост, и все — напуганными. Они были словно живые.       — Да где же она?! — чуть было не рычал от досады Джек. — И чего моё сердце стучит так быстро?       — Может, ты привязался к голосу? — выдал Клаус, поворачивая за парнем.       — У неё какая-то тайна есть, — словно не слыша никого, дух направился в другой проход. — Я разгадаю её, помогу, если надо… Быстрее, я слышу ее…       На этот раз блондин говорил негромко. Он боялся, что его услышала Эльза.       — Я тебя пойму, так выйди же на свет! — Эльза поспешила прочь из зала и пошла налево. Холод отдался в тело бегущими от позвоночнику мурашками. Она слышала чей-то голос, но не понимала, откуда. Он был, словно из другого мира, как будто не отсюда.       — Мы выйдем, только замри и не ходи никуда, — заклинала фея, остановившись. — Что там?       Песочник показал пару картинок, а Банни пояснил:       — Тут обрыв…       — Я полечу дальше, а вы по краю идите к проходу, — скомандовал пепельноволосый, отрываясь от земли.       — Вот же ж… — клацнул зубами Санта, которого маг изрядно разозлил.       — Говнюк, — зашипел пушистый дух, ступая на узкий проход, идущий вдоль стены.       — Где же ты? К тебе я взываю, — тихо, очень тихо прошептала блондинка, натыкаясь на тупик. Она повернула назад и вместо правого прохода выбрала левый. В это время она услышала, что неизвестный Джек пел те же самые слова.       Блондин, сам того не зная, звал её и пел в унисон с Эльзой. Он не понимал, откуда знал строки, но в памяти машинально выплывали незнакомые (но незнакомые ли?) слова:       — Где же ты, голос снов?..       — Может тебя лишь искала я? Знак мне подай! — протянула Эльза, смело шагая в коридор. Огромный, совершенно пустой зал. Звук тут становился почти хрустальным, но был сильный мороз, так что она поспешила прочь.       — Где же ты? Ответь на мой зов! — одновременно проговорили оба духа, слыша друг друга с разных частей запутанных ходов и мест.       Джек остановился перед толстой стеной, сквозь которую было слышно ту, что звала его.       — Ха-а, а-а! — протянула блондинка.       — О-а, а-а-а… — неожиданно ответила на зов поспевшая Фея. — Прости, Джек, не удержалась.       Сзади уже неслись остальные Хранители, и парень тронулся вглубь проходов и лабиринтов.       — Иду я к своей цели, и нет больше оков, — пас руками — и тонкая стена исчезла, растворилась в снег. — Ведь я здесь не случайно… Быть может, сорву я тайн покров?       — Нет-нет-нет, — Санта коснулся руками в меховых, покрытых сверху кожей, перчатках стены. Была какая-то большая комната, где прозрачные ледяные плиты, стоявшие на ледяном полу, отражали духов. — Тупик, мы не выйдем.       — Дай-ка я сейчас… — Кролик мощной ногой (скорее даже лапой) ударил по стене, и она треснула. Ещё пару раз, и стена частично рассыпалась, как стекло, открывая проход. — Быстрее, я лап не чувствую!       — Я всегда была другою, вечно в поисках себя, — Эльза запела громче, услышав звук падающего льда. Она повернула направо и заметила знакомые стены. Она уже различала стены?       Ещё поворот, и вот она уже увидела свой мост над пропастью.       Песочник схватил за шкирку Банни, и тот попятился. В проходе была бездна метра три длиной, и единственным выходом было прыгать.       Джек тут же рванул и перелетел через обрыв на другую сторону. Затем посмотрел на друзей:       — Давайте, прыгайте!       — Настал ли час, здесь и сейчас? — слышался то ли удаляющийся, то ли затихающий голос девушки. — Смогу понять кто я?       — Посторонись! — воскликнул дух Пасхи и в один прыжок пересёк бездну. — Лети, Фея!       Дух посмотрела на Песочного человека, и тот кивнул. Он сделал несколько движений рукой и создал небольшой золотистый мост.       — Прекрасно! — Ледяной Джек побежал дальше, неосознанно создавая своим посохом узоры из инея на стенах.       — Где же ты? Мне больше не страшно, — Эльза разбила барьер и направилась дальше. Шумы и голоса слышались из неизведанной части, или ей так показалось?       — Я близко, близко! — словно себе говорил Джек, махом перелетая пустой зал. Пол был ровным, но в нем видны были…словно вделанные в него осколки льда.       — Пред тобой стою только я! — звонко протянула блондинка, убирая мешавшую косу назад. Она завернула, и снова, и ещё… — Ты тот ответ, что искала я, знак мне подай…       Пепельноволосый протяжно позвал кто-бы-это-ни-был-Эльзу:       — Оуо!       Парень, к своему счастью, почти тут же услышал ответ и притормозил. Он только что заметил, что находился в каком-то то ли зале, то ли невероятно огромном коридоре.       — Оу, где же ты? Дай увидеть тебя!.. — громко сказала пятый дух.       Она увидела снова бесконечно большой и высокий коридор. Девушка шла медленнее, словно чувствуя Джека, находившегося всего лишь за стеной.       — Выйди ко мне, двери открой, — пропела девушка, осматриваясь. Вокруг были сугробы, но не было фигур, которые она видела тогда. Когда шла за Джеком раньше. — Столько ждала встречи с тобой…       — Я выйду, выйду… — бубнил про себя блондин. Он заметил снеговиков, или… Это что, ледяные или всё же снежные скульптуры? Большой олень, снеговик, мужчина и женщина. Точнее, парень и девушка, если смотреть на внешний вид и приблизительный при этом возраст, который можно дать двоим. У каждого из них было по свертку, а внутри можно было различить младенческие лица. — Кто же это?..       — Оу, выйди ко мне, двери открой, — это отрезвило парнишку, и он побежал в сторону выхода.       — Джек, не торопись, пожалуйста! — попросила Фея, и парню всё же пришлось сбавить темп. Он заметил за собой других Хранителей, запыхавшихся, замерзших и вспотевших, но они бежали. Бежали, как только могли.       — Столько ждала встречи с тобой! — протянула Эльза и услышала неожиданно шорохи в коридоре. Она пошла туда и увидела упавшие когда-то колонны. Собрав все силы и стараясь идти дальше несмотря на слабость, на ужасающий холод и на то, что она чувствовала себя так, словно упадёт сейчас и не встанет, девушка принялась по одной ставить их на законные места. Открывался другой проход, и светловолосая решительно направилась туда, избавляясь от преград.       Хранители во главе с самым озорным духом из всех побежали дальше. Они не слышали Эльзу, и это настораживало.       — Ау-оу! — тут уже подвывал Кролик, дрожа всем телом. — Где эта стерва и почему она так резво бегает по такому чудовищ-щ-щному холоду?!       Песочник полетел вперёд и показал одну картинку…       — Дверь! — Джек не успел впечататься в неё, не разглядев, как она открылась, и чуть было не упал. Зал был нереально огромным, словно у среднего размера замка убрали все стены и создали уже изо льда. Хотя, даже не все стены — из-за того, что они были сделаны на манер многогранной комнаты (чувство, будто внутри многогранного камня), зал казался невероятным и необъятным. Как целая вселенная.       Отовсюду послышалась песня. Пели все, все картинки, которые было видно на стенах и гранях огроменного зала.       — «Край суровый, в море льда…»       — А-а, ха-а… — услышали они высокие ноты с другого конца. Он был не виден для Хранителей детства, но и не был преградой. Тем более Джеку.       — «Есть река там, помнит всё она».       — Ха-а-ха-а! — откликнулся парень, и перед его лицом встало другое. Лицо было дьявольски похоже на последнее воспоминание о матери — как она отправляла Джека на озеро с сестрёнкой. Тогда все и началось у него.       — Ищет дом твоя душа… — услышали все словно в забытие. Голос женский, но не голос Эльзы.       — И нашла-а-а!.. — кружась, протянула пятых дух. Она уже не могла петь громко, но эхо в зале было просто фантастическим.       Хранители замедлили ход и начали бродить, разглядывая сотни лиц.       — Это невероятно, — прошептала Фея. Над головой Песочника стали показываться картинки так быстро, что даже Хранители ничего не понимали. Маленький дух был в восторге.       — В душе эта девочка наверняка прекрасна… — касаясь одной грани произнёс Санта. — Кто же эти люди?       — Где же ты? — отвлекло всех пение. Хотя, больше отвлекал внезапно образовавшийся снег. Он валил и валил крупными хлопьями откуда-то сверху, словно из самого льда, и стало сложнее идти. — В тебе скрыта сила!       — Джек, ну-ка перестань!.. — неразборчиво закричал Клаус, но его голос утонул в метели.       Джек подпевал неизвестно откуда взявшейся песне Эльзы, которая кружила в центре пурги, неизвестно откуда взявшимися словами из головы:       — Чтобы жизнь изменить свою!       — Я бесконечно ждала тебя, — блондинка остановилась. Коса, небольно ударив по щеке, легла на левое плечо. Она так замёрзла, что не контролировала выбросы магии и старалась всё прекратить и усмирить.       — Знак мне пода-а-а-ай! — Хранитель веселья взмахнул палкой, пытаясь остановить из ниоткуда взявшуюся непогоду. Он различил силуэт девушки в притихшем снегопаде, и его сердце грозилось вот-вот вылететь из грудной клетки. Пепельноволосый направился вниз, прямо к Эльзе.       — Где же ты? — озираясь, блондинка не увидела никого вообще. Она пыталась сделать метель слабее, что получалось едва-едва.       — Здесь…  — как только Джек это сказал в самое сердце пурги, тут же услышал снова зов:       — Ха-а-а-а… — бывшая королева решила звать до последнего, и вот снежинок стало всё меньше и меньше, а в воздухе они появлялись реже.       — А-а-а-а, — снова протянул зимний дух, пытаясь разогнать снег как можно больше. Эльза ли это делала?..       Не дождавшись ответа, парнишка снова и громче позвал, услышав, что с ним звала и неизвестная:       — Ха-а-ха-а!       Метель окончательно развеялась, и Ледяной Джек опустился на пол очень тихо. Позади, чуть поодаль и частично скрытые сугробом, Хранители принялись убирать с себя снег.       Когда мальчишка опустил конец посоха с тихим стуком на пол («Лишь бы не вышла магия…» — судорожно подумал он), Эльза обернулась и посмотрела, наконец, на того, кто звал её целый год и завёл неизвестно куда. Хоть сил и осталось только на то, чтобы стоять, но она соберётся. Соберёт остатки и выяснит всё.       Им обоим предстояло много чего узнать…