Сквозь века

      Снаружи, в холодных сумерках Северного Полюса царила просто превосходная для Рождества погода. Снег толстым слоем ложился на землю, звонко хрустел под ногами и искрился в ярком свете полумесяца, а лёгкий морозный ветер задорно щипал щёки и пальцы. Небо было безоблачным, будто в честь праздника показывая в качестве подарка яркие бриллианты звёзд.       Джек весело смеялся, пролетая над головами детей и духов, почти не касаясь снежного покрова босыми ступнями. Он размахивал посохом, создавая лёгкую бурю и заметая тех, кто был внизу.       — Идём, выше носы! — смеясь, парнишка перевернулся в воздухе и получил снежок в макушку, отчего свалился прямо в сугроб. Хохотали уже подростки и хранители, когда показалась полностью снежная макушка. — Кто это такой меткий?       — Это Эльза, Эльза! — раздалось отовсюду, и задорный смех Снежной Королевы только подтверждал это.       — Я с тобой ещё поквитаюсь, — пригрозил с ухмылкой пепельноволосый, поднимаясь в воздух и стряхивая с себя снежинки. — Уже… уже завтра, да!       — А вот если бы я кинул, ты бы меня сразу завалил, — подметил Кролик и, как оказалось, в яблочко. В пушистую шёрстку полетели два снежка. — Вот о чём я говорю?! Я даже ничего не сделал!       Снова полился звонкий смех, сопровождаемый ворчанием и перекидыванием снегом.       Они пришли в нужное место чуть позже, чем рассчитывали, по-одному проходя по вытоптанной тропинке. Небольшая деревянная сцена находилась сбоку от дома Клауса, рядом стояли лакированные, с узорами на русский манер, скамейки. Вокруг были красивые декорации — три трона из дерева и картона, несколько медных чаш с фруктами, картонные деревья, красный ковёр с коротким мягким ворсом, занавес, который блондинка поспешила поскорее закрыть, а так же уже не видные для ребят короны и украшения.       — Будет спектакль?! — удивилась Куколка, после чего стряхнула снег со своего будущего места. Как истинный джентльмен, к ней на помощь поспешил Джейми, и она зарделась. — Спасибо.       — Да, будет сценка с нами в главной роли! — гордо объявил Северянин, выпятив грудь и ткнув в неё большим пальцем. — Это Эльза ставила.       — Дань уважения её обычаям в канун Рождества! — поддержала Зубная Фея, облетая местность кругом и присаживаясь с краю. — А я помогала ей в декорациями, мы сами всё сделали.       — Будут песни и танцы!.. — поддакнул Джексон, тут же перебитый «Пасхальным Кенгуру»:       — И у меня самая лучшая и ответственная роль!       — Что ты?..       — А теперь, актёры — идите за кулисы и наденьте костюмы! — поспешила остановить начинающуюся ссору голубоглазая, стоя около сцены и убирая снег с платья. — Быстро-быстро! Потом переоденетесь обратно, если захотите.       Мужчины и Кролик засобирались, топая на сцену, а Джек неясно и незаметно провел кончиками пальцев от локтя до кисти девушки, мигом выбивая из неё дух. Она посмотрела в горевшие блеском и уверенностью глаза, после чего чуть порозовела и отвела взор, смутившись. Что-то в парне было притягательное в этот момент, что-то воистину великолепное и невероятно волшебное, и она как-то неловко от этого сжалась и села на край сцены, за которой слышалась возня и лёгкая брань.       — Всё хорошо? — тут же спросил Клод, и она подняла взор и тихо сказала:       — Да… просто волнуюсь. Раньше я эту сцену ставила только дома…       — Я уверен, нам понравится! — подхватил Калеб, не совсем поняв истинную причину чужих чувств.       — Надеюсь, — смазанно, неровно произнесла бывшая королева, и почувствовала осторожное касание женской руки к своим волосам. Стало так приятно на душе от этой заботы, так тепло — будто её касалась мама.       — Я знаю, тебе больно… — услышала она нежный голос, и воспоминания о родителях болезненно заныли в сердце. — Но мы с тобой. Можешь поделиться этой болью, и мы тебя поймём.       — Спасибо, — та мягко взяла чужую ладонь и сжала в своей, неосознанно покрывая чужую, горячую для себя кожу, тонким слоем инея. — Я рада, что сейчас не одна.       Наступило молчание, прерываемое болтовней и смехом ожидающей представления молодёжи. А после высунулась седая макушка главного символа наступающего праздника:       — Эльза, помоги. Там Джек и Банни застегнуть костюмы не могут и из-за этого грызутся.       — Ох, сейчас!       Предупредив остальных, блондинка поднялась за кулисы и посмотрела на главных героев. Костюмы были им как раз по размерам, и постановщик довольствовалась тем, что не прогадала.       — Я не могу застегнуть чёртов фрак! — хранитель надежды отчаянно пытался лапами что-то сделать, но он только цеплялся за пуговицы и крючки. — И нахре… и зачем надо было такой сложный прикид делать…       Бывшая королева тихо хихикнула в ладошку, после чего подошла и начала помогать всем с одеждой. Она сама прекрасно знала, насколько это тяжело — самому одеваться в праздничные наряды. Фрейлины и камеристка всегда помогали ей одеваться, когда она была ещё принцессой и уже королевой. Потом же она наловчилась сама к некоторым видам застёжек, пуговичек и крючков, но от помощи и надзора камеристки никогда не отказывалась.       — Вот так, по самое горло… — мягко мурлыкнула она, после чего придирчиво осмотрела огромного кролика и всё же расстегнула два крючка наверху. — Лёгкая небрежность придаёт тебе шарма.       — И мне тоже помоги, — с Джеком дела обстояли неожиданно хуже. Он запутался в вырезах, располагавшихся на плечах его рубахи, и ткань почти трещала. — Я немного застрял…       — Осторожно! — тут же голубоглазая направилась к несчастному, после чего помогла ему одеться правильно. Из-за этой спешки и самой ситуации, слава праотцам, она не заметила оголившиеся участки его кожи — иначе точно впала бы в ступор.       Разенграффе чуть одёрнула вниз его рубаху, которая не должна была быть заправлена, застегнула ему сзади несколько кручков и пуговиц около горловины, и чуть порозовела от соприкосновения с чужой кожей. Взяла атласную ленту, после чего повернула парня лицом к себе и начала обвязывать её вокруг мужской талии, завязывая чуть сбоку красивый бант. После, нахмурившись и услышав хихиканье остальных актёров, развязала бант и просто оставила небольшой узел посередине. Чуть одёрнула вверх его рубаху, поправила рукава на плечах, стряхнула снежинки и кончиком пальцев коснулась ткани, оставляя на ней морозные узоры светло-лазурного оттенка.       А пепельноволосый почти мурчал от нежных длинных пальцев, чуть вздрагивая из-за разрядов тока, пробегавших когда она касалась непосредственно кожи. Любовался, глядя на её сосредоточенное лицо, на ловкие и уверенные кисти, когда она накладывала последние штрихи — и улыбнулся ещё шире, видя то, как расширялись чужие зрачки от вида на него и на проделанную работу.       Дальше девушка чуть поправила костюм Санты, потрепала по макушке Песочника и прошептала ему:       — Не забыл важный момент первого выхода? Тот показал над головой нужную для неё картинку, и она кивнула.       — Все готовы? — увидев кивки, она сказала: — Занимайте места, начинаем!       После этого она вышла на сцену из-за кулис, сцепив пальцы в восторге, а потом взмахнула одной рукой — и с левой стороны появились фигуры музыкантов изо льда и снега. Дети уже были в предвкушении, а теперь ещё больше начали ожидать маленькую пьесу.       Фея скрылась в нужный момент, паря рядом с кулисами.       — Представляем вам — сказ о принце, а после короле Филиделе и трёх травяных жрецах!       Послышались громкие подбадривающие хлопки, и дух с пушистым оперением распахнула занавес.       Всем открылся чудесный вид — задний фон был умело нарисован и раскрашен, создавая иллюзию дворца. Никого из актёров не было видно — только три трона с мягкими подушками на них, красивый ковёр с жёлтыми нитками по краям, имитирующими позолоту, резные столики по краям и чаши на них, полные фруктов.       И тут началась музыка в стиле средневековья, звонкое пение Эльзы, так же принимающей участие в сценке, и оживлённые действия.

Включаем песню: Мельница — Филидель

      — Время нас, Король, не ждёт — год на лето повернёт! — энергично и задорно начала петь блондинка, выходя на саму сцену и глядя на вышедшего Песочника. У того был воистину царский костюм — чёрные маленькие кюлоты, длиной чуть ниже колен и на пуговицах с ремешками, располагающихся на ногах с внутренних сторон, на тонкой белой рубахе был синий камзол длиной до пояса и без рукавов, украшенный вышивкой из золотистых нитей. Поверх камзола был надет простой прямой жюстокор темно-синего цвета с круглыми пуговицами, чуть длиннее камзола и с декоративными карманами. На ногах были красивые лакированные чёрные туфли с ремешком и металлическими пряжками. Остальной дворянской вычурности не было — в Эренделе всегда ценили комфорт и простоту. Девушка поклонилась актёру, глядя на него, а тот кивнул и помахал ей рукой, снова отходя за кулисы. Рядом начали пестреть снежные дамы и господа, для массовки. — Повернёт на полдень ночь, Дикий Гон умчится прочь.       Словно по приказу, из-за кулис в противоположную сторону от сцены полетела карета из золотистого песка, которую везли песчаные кони различных мастей. Они громко ржали, пролетая по воздуху один круг, а позади кареты лаяли бегущие следом песчаные псы. «Филидель» помахал руками восторженным и звонко смеющимся детям внизу, но сценка продолжалась — сменялись и действия.       — Дикий Гон вернётся вновь — лай собачий, стук подков, — и вот, Дикий Гон и правда начал опускаться, после чего рассыпался, и принц с тоненькой коронкой на голове сценически упал.       Песочник начал потирать глаза кулачками, имитируя плач — и тут же его бережно поднял Можжевельник вместе с Остролистом и Чертополохом.       Их костюмы тоже вышли на ура.       У Джека на голове был венок из остролиста и мягких дубовых листьев, и этот предмет образа чуть царапал духу голову — для этого и был добавлен дубовый лист, а его почти белые волосы были ещё сильнее растрёпаны, чем обычно, и походили на ураган. На шее голубоглазого была старая верёвочка, на которой висел тонкий деревянный крестик с распятием Христа. Одет хранитель веселья был в светло-пшеничного оттенка рубаху, с полукруглым вырезом горловины, тонкими, едва заметными снежными узорами (не без помощи Эльзы) и с рукавами длиной по плечи, на сгибе которых были две прорези (именно в них он-то и потерялся). Алая ленточка была повязана, словно пояс, дабы свободный верх не смотрелся, как мешок из-под картошки, а штаны были ещё проще — темно-коричневые, мягкие, чуть длинноватые и опоясанные простой верёвкой, а сам дух держал свой же посох, так, по привычке и по образу. Дешёвая одежда, и такой же образ Ахара, будто бы не мудрец, а пастушок.       Эдакий образ Иисуса, и отсылка в легенде идёт как раз к нему.       Кролик был полной его противоположностью. Белая кружевная рубаха снизу, положенной ей длины — ниже середины бедра, темно-зелёные кюлоты ниже колен и с ремешками, тонкие белые чулки, доходящие как раз до краев кюлот, чёрные лакированные ботинки с серебристыми пряжками и звонко стучащими деревянными каблуками, красивый дорогой камзол темно-зёленого цвета, ниже талии, но выше середины бёдер, застегнут почти до самого конца, дорогая вышивка на нём, жюстокор до колен и с длинными рукавами,  со слабым приталиванием, распахнутый и с блестящими пуговицами. Самая элегантная вещь в нём была вовсе не книга в руках (и она, кстати, тоже), а белое кружевное жабо с зелёным, в тон глаз, камушком по центру — и не стоит забывать о том, что к наружнему карману камзола были приделаны цветки и листья чертополоха. Уши он сложил в подобие высокого хвоста, и сам Кролик выглядел умным аристократом, каким ему быть и положено.       Эльза как-то говорила, что они каждый год устраивали в городе после сценки конкурс — кто больше похож на Чертополоха? Его все считали этаким символом ума, грации и манер, если не брать в расчёт аристократические высокомерие и надменность. И сейчас Банни мог на кон поставить хоть свой бумеранг, что он — вылитый Чертополох.       И пусть остальные считали костюм слишком вычурным и выпендрёжным, ему было всё равно.       Зато не холодно!       А вот костюм Северянина был очень похожим на облачение монаха, жреца и мыслителя. Длинная, в пол, простая рубаха песочного оттенка, обвязанная плетёной нитью, и под тканью прятались простые штаны на резинках. Однако сверху была длинная алая накидка без застёжек, с длинными рукавами, украшенная яркими расписными узорами и рисунками. На ногах были простые сандалии из кожи и дерева, а в руках был самый настоящий посох — нужной длины, чтобы на него опираться, с верхушкой-луковицей золотистого цвета, редкими позолоченными кольцами, белым крашенным деревом основания и на конце была чёрная подставочка для того, чтобы посох не дрожал и стоял плотно и твёрдо. Голова была открыта, а длинные седые волосы и борода свисали вниз.       И, несомненно, трубка за поясом.       В Можжевельнике было нечто среднее между роскошью и простотой. Идеальное сочетание.       А Разенграффе продолжала петь:       — Но покуда длится день, — маленький актёр оттряхнулся, закивал трём мудрецам и взял три золотые короны с яркими камнями и позолоченными узорами. Бутафория, но выглядела невероятно правдоподобно. После этого Джек, Банни и Санта взяли по короне и надели их на головы — первому пришлось чуть набок её надеть, а потом и вовсе откинуть в толпу подростков, довольствуясь венком. — Будет верен Филидель.       Ребята тут же потянулись к украшению, и его поймал Монти, после чего нацепил на голову и захлопал в ладони.       Дальше, под звонкую и заливистую музыку, Эльза и Фея принялись танцевать с духами на сцене, держась парами. Последняя держала за руку Кролика и весело хохотала, а блондинка чуть присела для, собственно, будущего короля — ну, а тем, кому пар не хватило, достались снежные дамы.       После дух Пасхи и Рождественский хранитель сели на два трона, голубоглазая всплёскивала руками, высвобождая этим жестом все эмоции от нахождения на сцене, фиолетовоглазая чуть отошла в сторону и присела на край вместе с Песочником, а Фрост вышел вперёд — сейчас его звёздный час.       — Ты морозен и искрист — господин мой Остролист! — пропевала девушка звонко, высоко и весело, а пепельноволосый показательно снял венок, надел его обратно и взмахнул посохом в сторону, создавая порыв снежинок. — Ныне мы узреем вновь, как алеет в листьях кровь.       Тут он потрепал принца по голове и вытащил из кармана штанов горсть осенних алых листьев, вскидывая их наверх и создавая маленький листопад.       — Как алеет на холсте — в горло сбитый свиристель, — мимо пролетела ледяная птичка, уселась тому на плечо и запела, звонко запела — а сам мальчишка с сияющими глазами отправил её лететь над головами зрителей. — Повелитель певчих птиц…       Джек поднял горсть снега, поднялся в воздух и резко кинул снежок прямо в голову зеленоглазому, из-за чего его корона чуть покосилась. Убрав снег, поправив предмет, он перевернул страницу в книге и показательно пригрозил тому кулаком.       — …зимних радужных зарниц! — закончила куплет бывшая королева, после чего они с Джеком взялись за руки (и внутри обоих произошёл маленький ураган).       Широкие улыбки. Огни в голубых глазах напротив. Сбившиеся от резких движений волосы.       Рука в руке без стеснения.       Новая волна химических реакций относительно друг друга.       Несмотря на ощущения, оба прокружились на сцене несколько раз — пепельноволосый даже успел положить певице руки на тонкую талию — и песня полилась дальше.       Теперь голос девушки стал таинственным, чуть более низким, чем до этого, явно показывая таинственность, возраст и мудрость героя.       — Ох и тяжела рука старца-Можжевельника, — седовласый положил ладонь на плечо Фроста, и тот тут же отлетел от него, после чего подкинул посох и поймал, шутливо указывая им на друга, будто это был меч. — Кудри-ветви на плечах. Совы дремлют на ветвях.       Снежные совы сидели на декорациях — на ветвях деревьев, а после взмахнули крыльями и опустились на появившиеся вокруг ледяные кости.       — Совы дремлют на костях, над болотом дым и прах, — на этих словах дух достал трубку, положил туда вырезанные желтовато-коричневые листья табака и можжевелы, и начал имитировать курение, просто дуя и поднимая положенную заранее сероватую пыль. — Славный крепкий пьяный дым!       Затем голубые глаза Северянина глянули на пепельноволосого, его посох отодвинул его, а задумчивый бас вместе с голосом Эльзы пропели:       — Обернёшься — жди беды.       Снова задорная музыка, и теперь блондинка танцевала с Чертополохом, а Джек был позади вместе с холодной снежной девой. И, ох, как хорошо, что никто не видел, как агрессивно и ревностно он смотрел на то, что Кролик поднял духа снега за талию и прокрутил вместе с остальными.       Повезло, что никто не мог заметить убивающий взгляд голубых глаз. Тем временем, этот самый дух, на которого злился пепельноволосый, вышел вперёд под величественное и почти торжественное пение:       — Ты — хозяин верных слов, господин Чертополох, — все дружно захлопали, когда тот, держа книгу в руках, одобрительно кивнул и прикрыл её, зажимая под мышкой. Он кивал и поклонялся зрителям, вызывая восторг и трепет. — Ветер северных племён, мастер истинных имён.       Банни поправил ворот жюстокона, после чего к нему подошёл Песочник с книжной. Раскрыв её, он делал вид, что ему что-то говорят, перевернул страницы и показал куда-то, после чего кареглазый дух убежал, а он пригладил его волосы в сдержанном жесте.       — Мастер истинных мастей, что крапивника в гнезде, — Джек нарочно пробежал и толкнул его, после чего Чертополох задержал его, поправил на нём венок, а после резко повернул голову в сторону зрителей и показал куда-то лапой. — И окутает теплом…       А когда Остролист посмотрел куда-то в даль, то, перехватив книгу, хранитель надежды с размаха врезал ему томиком по затылку, заставляя Фроста почти упасть лицом в сугроб. Эльза немного насупилась — должен был быть не настоящий удар, а сценический — понарошку — но, видимо, Кролик про это забыл.       Или просто не запомнил.       Или, ещё более вероятно — сделал так нарочно.       — …и шипом пронзит крыло! — закончила петь Снежная королева, подходя к духам ближе.       Где-то вдали прозвучал бой часов.       Как раз вовремя.       — Время нас, Король, не ждёт — полдень на ночь повернёт, — пропела она, когда Песочник сел на трон, а остальные двое заледенели и рассыпались льдом и снегом. Жрецы сняли короны, одну кинули вновь в толпу — и та попала прямо в руки не ожидавшего этого Джеймса, что улыбнулся и надел её на сестрёнку — а другую Фея торжественно надела на голову Песочника. Та засияла, заискрилась, и стала сверкать ещё сильнее, чем до этого. — От начала ноября — в небо смотрят три царя.       Маленькие зубные крохи, что тучной оравой летали вокруг и следили за представлением, начали поднимать подростков и вести их на сцену. Те, ничего не понимая, всё же поднялись.       А три актёра преклонились пред новым королём, после чего всё встали полукругом вокруг единственного теперь трона и посмотрели в небо. Эльза, всплеснув руками, выпустила магию, и там появился снежный фейерверк.       — В небо смотрят три жреца, кто с тобою до конца, — торжественно произнесла она, а потом все встали парами — и молодёжь последовала примеру, кружа в торжественной мелодии. — Кто поклялся быть с тобой…       Джек специально подловил момент и встал в пару с блондинкой. Он нежно положил ладони на её талию, чуть погладив грубоватыми, но всё равно приятными на ощупь руками, и та выдохнула, глядя в чужие глаза, после чего решила закончить:       — Я с тобою, мой… король…       Голос на последнем слове буквально задрожал и сорвался, когда пепельноволосый уверенным взглядом посмотрел на неё и прижал к себе ближе, сомкнув руки на её стане и выдохнув около щеки. Остальные глянули на них, и видя румянец девушки, решили снова промолчать.       А после уже более уверенные слова:       — Я с тобою, мой король!       И снова энергичная музыка, снова быстрые весёлые движения, и Эльза, знавшая танец наизусть, путалась и забывала шаги. Тело Фроста казалось неописумено жарким, в глазах была нежность и бережность вместе с какой-то твёрдостью и яркими, непонятными искрами. Он мягко, но уверенно держал её, вёл, почти водил в танце, и от этого бывшая королева внутренне трепетала, не понимая природы своих ощущений и чувств.       Она никогда не испытывала такого рядом с кем бы то ни было.       Этот жар, эта нежность, эти касания — всё казалось далёким, но таким родным и тёплым… хотелось оттолкнуть голубоглазого и одновременно прижать к себе, прижаться самой, а потом развернуться, уйти и вновь вернуться.       Эти противоречия путали.       Сценка закончилась тем, что все остановились, а музыка лилась дальше, меняясь, плавно перетекая в другую мелодию, с неё — в третью, а с неё в четвертую. И на всех хранителей, перебивая звучание ледяного оркестра, обрушились восторженные возгласы подростков. Разенграффе мягко отстранилась от Джека, а тот, нехотя, но отпустил её, смазанно проведя кончиками пальцев по талии.       И девушка решила, что займётся самокопанием как-нибудь потом.