Flower and blade

      Утро в Нью-Йорке было солнечным, почти как всегда. Жаль только, что большинство прохожих не замечали этого, спеша по своим. Я же смотрела на каждый новый день как на возможность открыть что-то новое, ведь в каждом дне скрыты свои приключения.       Меня зовут Акико Хирогава. Мне 28 лет, я доктор в больнице Нью-Йорк-Стрит. У меня длинные каштановые волосы, спадающие почти до колен, а глаза – необычного голубого цвета с фиолетовым отливом. Семья у меня осталась лишь в воспоминаниях: родители умерли, когда мне было восемнадцать, в разгар учёбы в Нью-Йоркской медицинской академии. Отец был японцем, мама – американкой. Их брак был скандалом для родни, но они прожили вместе счастливую жизнь, наполненную любовью и заботой.       Сейчас я работаю в одной из самых добрых и отзывчивых команд города, и не раз приходилось выезжать на вызовы. Раньше бывали и тяжёлые времена, когда банда «Пурпурных драконов» устраивала настоящий ад: пострадавших было больше, чем обычно от различных бытовых ситуаций или инцидентов. Тогда приходилось не спать сутками. Но с появлением неизвестных героев жизнь стала чуть легче. Никто не знает, кто они, но я и моя подруга поддерживаем с ними связь и даже дружим.       Мой день проходит обычно: к моему кабинету приходят люди с растяжениями, порезами, вывихами – всё как всегда.       “Удивительно, что за весь день не было ни одного вызова”       Вдруг в кабинет забежала моя подруга Мэри, тоже врач, с которой мы не раз ездили на вызовы.       — Привет, подруга! Как дела? — спросила она, садясь напротив меня за стол, за которым сидели пациенты и рассказывали о своих проблемах.       — Растяжения, вывихи, порезы – всё как обычно. Но сегодня впервые появился пациент с ожогами, значит, что–то новенькое, — ответила я, стоя у стеллажа и держа в одной руке планшет с листами о медикаментах, а другой расставляя баночки, сверяясь с бумагами.       — Уже прогресс, — услышала я в ответ, а потом раздалось лёгкое хихиканье. — Кстати, вижу, твой заказ с лекарствами пришёл.       — Как видишь, — не отрываясь от работы, ответила я.       — Ох, трудяга ты наша… Может, парня тебе найти? — поддразнила меня Мэри.       — Опять начинаешь? — с улыбкой подняла бровь я.       — Ха–ха, ладно–ладно, молчу, — махнула она рукой.       “Удивительно, что за весь день не было ни одного вызова”       — Привет, подруга! Как дела? — влетая в кабинет спросила Мэри, плюхнувшись на стул напротив моего стола.       — Растяжения, вывихи, порезы. Но сегодня впервые появился пациент с ожогами – уже прогресс, — ответила я, стоя у стеллажа и держа в одной руке планшет с листами о медикаментах, а другой расставляя баночки, сверяясь с бумагами.       — Кстати, вижу, твой заказ с лекарствами пришёл.       — Как видишь.       — Ох, трудяга ты наша… Может, парня тебе найти? — поддразнила меня Мэри.       — Опять начинаешь? — с улыбкой подняла бровь я.       — Ха-ха, ладно-ладно, молчу, — махнула она рукой.       Я закончила расставлять лекарства, как вдруг зазвонил стационарный телефон на моем столе.       — Здравствуйте, доктор Хирогава слушает… Хорошо, я поняла, — ответила я и положила трубку.       — Что случилось? — заинтересованно спросила Мэри.       — Вызов, надо идти.       — Ладно, я к своим пациентам, — ответила подруга, направляясь к двери. — Удачи тебе! — пожелала она и ушла.       Я собрала аптечку, закрыла кабинет и быстро зашагала к указанному адресу. На месте меня встретил высокий небоскреб в японском стиле, а у входа стоял мужчина с татуировкой пурпурного дракона с одной стороны и не понятным рисунком с другой. Я нервно сжала ручку на аптечке, но подошла все же.       — Кто вы? — спросил он.       — Я доктор Хирогава, пришла по вызову, — ответила я, хотя внутри ощущала, будто иду прямо в логово врага.       — Следуйте за мной.       Он провел меня через лифт и длинный коридор. Внутри было тихо, темновато, и почему-то казалось, что прямо в логове зверя. Подойдя к двери, он открыл её и вошёл первым, я же шла за ним, словно тенью. За низким столом сидел мужчина в традиционной японской одежде, погружённый в написание чего-то.       — Мастер, я привёл её, — произнёс здоровяк, и мужчина тут же прекратил писать.       Оторвав взгляд от листов, он посмотрел на меня. В этот момент внутри меня забурлило волнение – словно я стала жертвой, на которую пристально смотрят хищные глаза.       — Свободен, Хан, — прозвучал его голос – стальной, властный, лишённый всякой теплоты. Здоровяк поклонился и ушёл. — Будьте любезны, представьтесь, — обратился ко мне мужчина, не проявляя ни малейшей эмоции.       Пока он писал, говорил и смотрел на меня, на его лице не мелькало ни одного чувства. Либо он просто мастерски скрывает эмоции, либо у него их нет вовсе.       — Акико Хирогава, я по вызову, — ответила я чётко и скрывая на сколько могла волнение. — Хотела бы знать причину.       “Впервые чувствую дискомфорт рядом с пациентом…”       — Вас вызвали из-за раны, — сказал он, снимая верхнюю одежду.       На его руке я заметила длинную рану – от локтя до плеча.       — Приступайте, — сказал он. Я опустилась на колени, открыла аптечку приступив к обработке раны, нанесла специальную мазь и перебинтовала.       “В США вызовы на дом – редкость. Отчасти это не противозаконно, но и не оплачивается”       — Всё готово, — сообщила я, убирая средства обратно в аптечку. — Советую не напрягать руку несколько часов.       Краем глаза заметила, что он внимательно осматривал мою работу, а затем снова надел верхнюю одежду. Честно говоря, в тот момент у меня была лишь одна мысль – поскорее уйти. Причину такого чувства я не могла объяснить. Что-то в нём настораживало, но в то же время казалось знакомым.       — Если это всё, — сказала я, вставая и, по привычке, сделала поклоны – по японской традиции.       “В Японии принято при приветствии и прощании кланяться деловым партнёрам, работодателям, коллегам. Обычно поклон сопровождается словами вроде «Приветствую», «Доброе утро», «До свидания». Но сейчас это произошло спонтанно, и я не могу понять почему. Обычно я так не делаю, но, возможно, он японец – и я просто вспомнила этот обычай...”       Стараясь сохранить спокойствие, я направилась к выходу, всё ещё пытаясь понять, почему именно сейчас вспомнила об этой традиции. На выходе меня проводил тот же здоровяк, оставив у двери, он ушёл, а я осталась одна. Взглянув на наручные часы, направилась обратно в больницу. Вскоре рабочий день подошёл к концу, и я направилась домой.       Подойдя к высокому дому, вошла внутрь и поднялась на самый верхний этаж. Открывая дверь своей квартиры, сказала:       — Я дома.       — Мяу! — тут же подбежал мой кот Рикки.       — Привет, малыш, скучал по мне? — присев к нему, я почувствовала, как он нежно упёрся лапами мне в колени и лизнул нос.       “Рикки – мой кот. Он со мной уже около восьми лет, но при этом выглядит невероятно молодо. Очень умный и отзывчивый, он напоминает настоящего тигрёнка – белого с чёрными полосками. Ветеринары, оформляя документы, подтвердили, что на самом деле он обычный кот, несмотря на свою необычную внешность. Его глаза – голубые, как ясное небо, и в них часто вспыхивают искры озорства, особенно когда мы играем. Но если рядом со мной появляется парень, Рикки тут же шипит, царапается и пытается укусить. Сначала я думала, что он просто не может привыкнуть, но потом поняла: он пытается меня защитить. И это подтвердилось, когда кот стал агрессивно вести себя по отношению к парню, который однажды пришёл ко мне в гости – мне тогда было, кажется, около 25. Парень в панике пытался отогнать моего маленького друга, но когда кот нападал, его страх сменялся гневом. Обычно это происходило на кухне, но однажды один кавалер высказал всю свою грязь, даже когда я не отходила от него далеко, и тогда Рикки чуть не поцарапал его. С тех пор я всегда прислушиваюсь к своему коту”       Мой вечер прошёл как обычно: я накормила Рикки, сама поела, занялась домашними делами, а потом легла спать.       Спустя три недели.       Я просматривала карточки своих пациентов, когда в дверь постучали – даже настойчиво.       — Войдите, — сказала я и посмотрела на дверь.       — Акико, мадам Лилиан просила срочно зайти к ней в кабинет! — спешно сказала медсестра Рика, на этот раз заметно взволнованная.       Я не успела уточнить, что случилось, как она уже убежала. Тяжело вздохнув, я сложила карточки и вышла из кабинета. Идя по коридору, думала о том, зачем я понадобилась начальнице. Дойдя до нужной двери, постучалась.       — Войдите, — услышала я, и приоткрыв дверь, увидела, что мадам Лилиан рассматривает какие-то бумаги.       — Эм, мадам Лилиан, вы просили, чтобы я к вам зашла?       — А?.. Да, Акико, заходи. Извини, с этой бумажной работой скоро сойду с ума, — обеспокоенно ответила она. — Послушай, к нам приходил мужчина и стал требовать твои документы.       — Какой мужчина? — растерянно спросила я.       — Он высокий, с двумя татуировками и блондин, — описала незнакомца моя начальница.       “Что? Это Хан? Тот парень, который провожал меня к своему мастеру...”       — И что с моими документами?       — Он не смог их забрать, но пообещал перевернуть здесь всё, если ты не принесёшь документы добровольно на этот адрес, — сказала мадам Лилиан, протягивая листок с адресом. — Он добавил, что если это приказ... обязательно выполнит его – и угрозы тоже приведёт в жизнь.       Я взглянула на бумажку и на секунду, словно выпала из реальности.       “Это тот самый адрес, по которому я ходила на вызов!”       — Но зачем им это?       — Не знаю, но недавно на наших людей напали. Обошлось легкими шрамами и синяками. Напала банда «Пурпурных драконов». Один из пострадавших описал мужчину, которого я тебе назвала, и сказал, что он был главарём – отдавал приказы, — рассказала начальница, запустив руки в волосы.       — Вы обращались в полицию?       — Полиция слишком пассивна по отношению к этой банде. Хочется просто рвать на себе волосы... Вот почему я вызвала тебя – чтобы обсудить нынешнюю ситуацию.       Посмотрев на бумажку, а затем на начальницу, я поняла – ситуация очень серьёзная. Сжав клочок бумаги в руке, прикрыла глаза. Передо мной стоял непростой выбор: с одной стороны – любимая работа и невинные люди, с другой – собственное спокойствие и безопасность. Нужно было решить, что для меня важнее. Но, как я уже говорила, выбор был очевиден.       — Дайте мои документы, — сказала я, — Только, думаю, на всякий случай сделайте пару копий.       — Что?.. Акико, ни в коем случае! — встрепенулась мадам Лилиан.       — Мадам Лилиан, я дорожу этой больницей. Что бы ни случилось – это моя ответственность, никого другого. Пожалуйста, — твёрдо ответила я, и начальница вынуждена была уступить.       Она нехотя подошла к принтеру, и начала печать.       — Акико… Пожалуйста, будь осторожна, — попросила она, хотя я и так понимала всю серьёзность ситуации.       — Не волнуйтесь, я буду осторожна, — ответила я.       Примерно через двадцать минут я уже направлялась по нужному адресу. По дороге к небоскрёбу в голове роились мысли, догадки – одна тревожнее другой. Лямку сумки я сжала до боли в пальцах, почти неосознанно.       “Что же я могла сделать в прошлый раз, что простой вызов обернулся такой серьёзной историей?”       Когда я прибыла на место, меня уже поджидал тот самый здоровяк — на сей раз с наглой, усмешкой на лице.       — Ваша больница, понимает – пусть и не сразу, — сказал он. Я сжала руку в кулак.       — Вот документы, — сказала я, залезая в сумку и вынимая папку с копиями. — Проверять будете?       — Думаю, хозяин проверит, — ответил мне Хан. — Идите за мной.       По пути он кому-то передал мои документы. Подойдя к двери, он остановился и сказал идти дальше одной.       Двери закрылись за мной, едва я переступила порог этой комнаты. Взглянув вперёд, я увидела того же мужчину. Мысленно вздохнув, я шагнула вперёд – он как раз рассматривал какие-то бумаги. Подойдя к первой ступеньке перед ним, я наконец была замечена.       — Здравствуйте, мисс Хирогава, — сказал он, положив бумаги на стол. — Меня зовут Ороку Саки.       — Здравствуйте. Позвольте перейти сразу к делу: с какой целью меня сюда вызвали? — не став церемониться, спросила я.       — Потому что для вас у меня есть другая должность, — ответил он, — Можете считать это второй работой.       Он взял один лист из кипы, и я заметила – там мелькали моё имя и фотография.       — И что же это за работа? — вновь спросила я, следя за его движениями и с трудом сглатывая комок в горле.       — Стать моим личным доктором. Тем, кто будет наблюдать за моим состоянием, — ответил он, снова посмотрев на меня.       Я стояла ошеломлённая и удивлённая одновременно, но снаружи не выдавала своих чувств, хотя внутри всё кипело.       — Простите, но я не могу работать вашим личным доктором. У меня уже есть работа. Я не личный медик, а просто врач. Да и к тому же у меня никогда не было практики в роли личного медика, — ответила я, даже не задумываясь о положительном ответе, и посмотрела на мужчину.       — Вы принесли документы, а значит, теперь будете работать на меня, — парировал он, и я невольно поперхнулась, издав лёгкий кашель.       — Разве копии можно считать за оригинал?       — Конечно, нет. Однако их можно принять к рассмотрению, если вы заполните заявление.              — Вы хотите, чтобы я согласилась на добровольно-принудительное подписание трудового договора?       — Догадливости и прямоты вам не занимать. Пока вы шли сюда, я уже ознакомился с вашими документами. Вы подходите на эту роль, так что теперь вы мой доктор, — сказал он, а я стояла, словно поражённая громом.       — Я не собираюсь работать на вас. Понимаю, что вы отдали приказ, но если вам так нужен личный врач – найдите его в другом месте, — ответила я резко, даже слишком резко.       Я ждала любой реакции, но заметила, что ему, похоже, интересна наша перепалка.       — Вы не боитесь угроз?       — Не отрицаю, что боюсь. Но работать я не намерена.       — Вы отдаёте себе отчёт, что Хан может в любой момент просто уничтожить место, к которому вы так привязаны? — его слова словно создали вокруг меня невидимое давление.       — Это слишком громкие угрозы.       — Скорее я пытаюсь достучаться до вас. Если вы откажетесь, вы потеряете всё, чем дорожите – начиная с этой больницы и заканчивая близкими вам людьми.       — Это уже угроза жизни невинных людей. Практически геноцид.       — Геноцид тех, кто вам дорог. Стоит задуматься. Хотите рискнуть и потерять всё или сохранить множество жизней? Выбор за вами, мисс.       Я нахмурилась, сведя брови к переносице, глядя на мужчину, но через минуту поняла – в его словах есть разум. Понимала, что если откажу человеку, явно выше меня по статусу, пострадают все. В этой битве я проиграла – ради спасения других и сохранения их жизни.       — Приступайте с завтрашнего вечера, — сказал он, протягивая мне необходимые документы для заполнения, — Ваше рабочее время будет до девяти часов вечер. Жду заполненные бумаги завтра.       Я взяла листы и, не оборачиваясь, направилась к двери. На душе было тяжело и противно — от собственного бессилия.       “Теперь я даже с Мэри не смогу часто видеться, не говоря уже о черепашках…       Вернувшись в больницу, я сначала зашла в кабинет начальницы, где была и моя подруга. Быстро отдала документы, а потом направилась к себе в кабинет и опустилась в кресло, ощущая полную опустошённость. Не успела я прийти в себя, как в кабинет влетела Мэри.       — Это правда, что ты теперь на два фронта работаешь? Личный доктор и обычный? — спросила она, быстро закрыв дверь, чтобы никто не слышал.       — Откуда ты знаешь? — в шоке спросила я, глядя на неё.       — Когда ты отдавала документы начальнице, я заметила заявление о приёме на работу. И бланк там отличается от обычного заявления для больницы. Мой парень рассказывал, что такие бумаги только для назначения от больницы. Это правда? — спросила Мэри снова, и я, опустив голову, кивнула.       После всего этого я не выдержала и, прикрыв лицо руками, просто заплакала.       “Пять лет работы в этой больнице, без дополнительной нагрузки, а тут – бах! – и всё это свалилось мне на голову!”       — Тихо, Акико, — стала меня обнимать Мэри, — Всё будет хорошо.       — Что хорошего, Мэри? — возмутилась я. — Я не могу работать на два фронта! Мне и так хватает работы!       — Зато теперь у тебя будет куда больше зарплата, — попыталась меня приободрить она, криво улыбнувшись.       — Меня и здешняя жалованье устраивало. Я устроилась врачом, чтобы спасать жизни! — ответила я, взглянув на подругу. — А как же ночные дежурства?       — Мадам Лилиан сказала, что найдут замену на твои ночные смены, — успокоила меня Мэри. Мы ещё немного поговорили – правда, я все время была в слезах. Вскоре, взяв себя в руки, я продолжила работу, которую оставила час назад.       Вечером, выйдя из больницы, я направилась домой, но тут к тротуару подъехала знакомая машина. Улыбнувшись, я подошла к задней дверце и, забралась внутрь, как только мне открыли.       — Привет, ребята, — сказала я, усаживаясь на сиденье. — Давно не виделись.       — Если бы ты почаще выходила с работы, видела бы нас чаще, — ответил Раф своим привычным тоном.       — Он прав: много работать вредно, — поддержал его Лео.       — Обещаю не перенапрягаться. Кстати, Майки, держи, — я достала из сумки комикс. — Очень редкий выпуск, нигде такого не найдёшь, — закончила я и передала ему.       — Спасибо! Его недавно по телевизору показывали, тираж был ограничен! — обрадовался он и сразу же начал читать.       Я улыбнулась, и вскоре мы подъехали к гаражу. Выйдя из машины, спустились в логово – вернее, в своеобразное убежище моих друзей. Нас сразу встретил учитель Сплинтер.       — Здравствуйте, учитель Сплинтер, — сказала я, поклонившись. — Рада вас видеть.       — Я тоже рад тебя видеть, Акико. Как прошёл твой день? — спросил он, и мы направились к дивану и креслу.       “Думаю, не стоит им рассказывать про мою вторую работу – у них и так хватает своих забот”       — Оживлённо, как всегда. Много пациентов с ушибами, растяжениями и прочим, — ответила я, садясь на диван.       Пока мы беседовали, черепашки занимались своими делами: Донни что-то чинил или ремонтировал, Раф отбивал удары по боксерской груше, Лео тренировался с катанами, а Майки читал комиксы и жевал пиццу. Вскоре настала пора возвращаться домой – завтрашний день обещал быть тяжёлым и полным событий.       Добравшись до своей уютной и милой квартиры, я глубоко вздохнула – и тут же услышала грохот, доносящийся из моей комнаты. Бросив всё, я поспешила туда, словно ошпаренная, и застала такую картину: Рикки опрокинул какую-то коробку средних размеров, сидел, поджав уши и хвост, а потом виновато посмотрел на меня.       — Ну и как это понимать? — спросила я, поставив руки на бёдра и приподняв брови.       В ответ он лишь жалобно мяукнул. Я слегка улыбнулась, а потом тихо рассмеялась, покачивая головой.       — Дай-ка я это уберу, горе моё луковое, — сказала я и начала собирать коробку.       Поставив её в надежное место, я направилась на кухню готовить ужин, а после – принимала водные процедуры. Сидя в ванной, полной пены, я думала: почему выбрали именно меня, а не кого-то другого?       Когда я вышла из ванной, Рикки уже спал в своём лежаке. Улыбнувшись, я забралась под одеяло и завела будильник. Некоторое время я смотрела на стену напротив, пытаясь унять тревожные мысли, но вскоре сон взял верх, и я уснула.