ритмы звёздного неба.

В неоновом свете огней ночного города глаза Роджера кажутся еще голубее, чем они есть на самом деле. Небо в самый ясный и солнечный день даже близко не дотянется до такой голубизны. Безукоризненные, идеальные, без единого темного пятнышка, в этих глазах хотелось тонуть, захлебываться, растворяться, как в кислоте. Три рюмки водки назад эти глаза еще смотрели трезво, сейчас же, полуприкрытые дрожащими веками, они будто хотели уснуть. - Ты как? - когда они останавливаются на светофоре, Брайан оборачивается и заглядывает в салон машины. Тейлор складывает тонкие пальцы в победный жест и пьяно улыбается Мэю. По радио крутят Another One Bites The Dust, Роджер беззвучно подпевает одними губами и играет на невидимых барабанах. Ночной город как на ладони — игрушечный, склеенные из спичечных коробков домики так и норовят упасть от малейшего дуновения ветра, а люди, маленькие, как муравьи, совершенно потеряли какое-либо значение. Весь мир Брайана, его картонный город, картонная Вселенная сейчас отражалась в неоновых голубых глазах. - Почему ты всегда это делаешь? - спрашивает Роджер, поднося зажигалку к лицу, и Брай боится, что он спалит себе брови, если машина наедет на кочку. - Делаю что? - Забираешь меня с вечеринок, когда я напиваюсь в говно, - вместе со словами изо рта выходит сигаретный дым. Мэй приоткрывает окно — он не курит, не хочется, чтобы обивка сидений впитала запах дыма. - Потому что сам ты домой не доберешься. - И что? - казалось бы, простой вопрос застает темноволосого врасплох. Он как-то никогда и не думал об этом. Мы ведь не спрашиваем себя, почему дышим или моргаем. Это сами собой разумеющиеся вещи. - Я за тебя волнуюсь. - Почему? - не унимается ударник, докуривая сигарету и ловко выбрасывая ее в окно. - Ты мой друг. - Фредди тоже твой друг, но его ты не забираешь. Фредди не режется случайно, когда бреется с утра. Фредди не путает уксус с водкой, умеет пришивать пуговицы, вовремя оплачивает счета и еще много-много всего, чего о Роджере сказать нельзя было. Грубому и агрессивному Тейлору как никому другому нужны были забота и постоянное внимание, и Брайан это знал. - Давай завтра это обсудим. Родж лишь пожимает плечами и прижимается лбом к окну. Он прикрывает свои люминесцентные глаза и начинает что-то тихо напевать под нос. Пахнущий алкоголем, растрепанный, в сползающей с плеча футболке и рваных джинсах этот человек все еще выглядел нежным и беззащитным. У многих Роджер вызывал самые разные чувства в спектре от страсти до гнева, но только не у Брайа. Мэю от одного взгляда на этого капризного ребенка хотелось его напоить травяным чаем и уложить спать. Гитарист вздыхает. Смотрит на отражение, кажется, задремавшего Роджера в зеркало заднего вида. Улыбается тепло, ласково, но печально. - За что ты мне такой? - тихо произносит он и вновь переводит взгляд на дорогу. Радио тихо мурлычет что-то джазово-убаюкивающее, яркие вывески и рекламные щиты постепенно сменяются на стройные ряды деревьев, впереди только темная пустота ночного шоссе, а на заднем сидении самый важный человек на свете спит, тихо посапывая. И нет в целом мире ничего прекраснее этого шоссе, этой машины, этого джаза по радио и этого мирного сопения. Во всяком случае, для Брайана.