ритмы звёздного неба.

Мне двадцать-пять, и я ощущаю себя как трухлявый пень. Когда я поднимаюсь со стула, мои колени выстреливают похлеще Новогоднего салюта. Когда я кашляю, я чувствую хрип в своей груди. Хорошо, что ты есть рядом. С тобой я не такой одинокий и глупый, и, если доживу и буду старый-престарый, ты не дашь мне забыть собственное имя. Сейчас мы лежим на траве и спорим о том, пропадают ли звезды днем. Ты говоришь, что, с точки зрения астрономии, физики и здравого смысла, это абсурд. Я говорю, что ты циник, который умудрился к двадцати-семи годам растерять весь дух мечтательства. Ты парируешь тем, что на одном мечтательстве в университет не поступить, и, вот так, слово за слово, мы ведем наш традиционный послеобеденный диалог ни о чем и обо всем на свете. Мне шестнадцать, сегодня Шелли Блэк дала мне пощечину за то, что я пригласил Кристину Аткинс на ежегодные школьные танцы. Разве я мог что-то поделать с тем, что Шелли мне не интересна? Честно говоря, Кристина меня тоже не интересует от слова «совсем», единственного человека, которого я действительно хотел пригласить на танцы (тебя, тебя, тебя, тебя), я, к сожалению, пригласить не мог. - Знали бы эти девушки, как ты храпишь, они бы за тобой так не носились! – смеешься ты и прижимаешь пакет замороженного горошка к моей ноющей щеке. Я просто не в настроении придумывать колкий ответ, поэтому ограничиваюсь испепеляющим взглядом в твою сторону. Мне кажется, что жизни после школы не существует и я не знаю, куда поступать. Когда мама нашла в кармане моей куртки пачку сигарет, она не разозлилась, но очень сильно расстроилась, и это было намного хуже… Я бы предпочел, чтобы она меня наказала. Хорошо, что ты был рядом. Мне двенадцать, и я наказан на неделю. Вчера какие-то мальчики во дворе, намного выше и старше нас с тобой, обзывали тебя пуделем и даже пытались отобрать твой велосипед. Я не мог не защитить тебя, вот и полез в драку, а теперь сижу весь в ссадинах, еще и наказанный. Спасает только то, что ты приходишь в гости каждый день и читаешь мне книжки вслух. Я сам читать не люблю, если бы не ты, наверное, совсем бы забыл, как выглядят книги. Ты читаешь очень много и пахнешь библиотекой, но это не противно, ради тебя я готов полюбить библиотеки. Мне пять, я ростом чуть выше прикроватной тумбочки, на которую мама кладет свои очки перед сном. Я не знаю, что внутри тумбочки, но знаю, что внутри меня бабочки каждый раз, как я вижу тебя. Вчера мы сидели в саду под абрикосовым деревом и, когда я рассказывал про то, как почтальон на самокате чуть не сбил нас с папой вчера, когда мы шли домой, ты вдруг наклонился совсем близко и поцеловал меня. Так спокойно от того, что ты рядом. Иногда я забываю, как завязывать шнурки или в какую сторону пишется буква S, а ты всегда напоминаешь мне. С тобой я не такой одинокий и глупый, и, если доживу и буду старый-престарый, ты не дашь мне забыть собственное имя.