А может, мы просто нравимся друг другу?

      Мотоки протирал мокрые после мытья стаканы сухим полотенцем, перекинутом через его плечо, и насвистывал себе под нос одну из своих любимых песен. Парень был в весьма хорошем настроении, несмотря на то, что сегодняшний день тянулся слишком медленно. И он был бы очень счастлив, если бы в миг часы пробили три часа местного времени прямо сейчас — время, когда Усаги заходит в Корону поиграть на автоматах и съесть порцию любимого мороженного или выпить молочный коктейль после занятий.       Об обещании, данном самому себе вчера на этом же месте он помнил, а потому и хотел поскорее со всем покончить. С непонятками — покончить, а вот с отношениями своих друзей, пожалуй, только начать.       Фурухата понимал, что после прихода Усаги — если она вообще придёт сегодня, должно быть вчера Мамору сильно напугал её своим поведением, да и Мотоки не мало поспособствовал этому — у него останется не больше пятнадцати минут до того, как придёт Мамору. Три из них на разъяснение ситуации, а все остальные на доказательства правоты его слов. Ну конечно, вот так разбежалась Усаги и поверила ему, как же.       Мотоки даже попросился сегодня раньше с работы — аккурат в пятнадцать минут четвёртого часа дня, чтобы ко времени, когда Усаги всё осознает и решит спросить уже у самого Мамору — если решит — он будет уже достаточно далеко. Настолько, чтобы даже самый умный и быстрый студент их университета не смог его выследить и догнать.       За бесконечным потоком мыслей время незаметно подкралось к заветной отметке и Мотоки даже начал немного волноваться, то и дело поглядывая на дверь, через которую вот-вот должна была пройти Цукино Усаги.       И не то что бы Фурухата вдруг засомневался в правильности своего решения, вовсе нет. Но лёгкий трепет — будто у старшеклассницы перед свиданием, не иначе — преследовали его ещё с самого начала этого дня, когда он ступил на порог игрового центра.       Прошло три минуты, потом четыре и пять. Усаги всё не было. Мотоки заволновался. Даже если Усаги и придёт, у него уже не будет возможности всё растолковать или хотя бы вообще сказать, ведь Мамору-то точно придёт — блондин должен был ему вернуть конспекты по лекции недельной давности. Вот только при приятеле парень говорить не решится — с той же уверенность он мог рассказать всё ещё вчера, когда свидетелей было гораздо больше. Сегодня в «Короне» не было почти никого — меньше свидетелей, поэтому напрашивается вопрос: а для чего он прожил этот день, если по итогу его всё равно убьют?       Стеклянные двери разъехались и в гейм-кафе вошла Усаги. Мотоки глянул на часы. Что ж, у него есть минут семь.       — Привет, Усаги-чан. — Фурухата приветливо махнул рукой и девушка улыбнулась в ответ.       — Привет, Мотоки. Сегодня я хотела бы клубничное мороженное с вишнёвым сиропом, устроишь? — Цукино присела на стул у барной стойки и опёрлась подбородком о выставленные руки.       — Конечно. — парень тут же отвернулся, чтобы зачерпнуть три шарика мороженного и полить их сладким сиропом. Потом поставил вазочку перед Усаги и когда та потянулась за своим кошельком, добавил: — Сегодня за счёт заведения.       Усаги радостно улыбнулась и даже подпрыгнула на стуле. Как же немного нужно, чтобы осчастливить её, подумал парень и тут же вспомнил, что хотел сделать.       — Но, Усаги, я хотел бы вернутся к нашему вчерашнему разговору. Нам помешали, но я по-прежнему хочу узнать, нравится ли тебе кто-нибудь. Что скажешь?       Цукино подавилась десертом, когда Фурухата озвучил свой вопрос. Кажется, он говорил что-то про своего приятеля. Интересно, откуда друг Мотоки из университета мог знать или хотя бы видеть Усаги? А ещё этот Мамору… Он ведь тоже наверняка его знал.       «Да господи, Мотоки, ты просто теряешь зря время! Любому ослу видно, что несмотря на бесконечные перепалки, она тоже неравнодушна к Чиба Мамору», — парень мысленно ударил себя рукой по лбу. Сдержался, чтобы не сделать этого на самом деле, иначе снова напугает собеседницу.       — Ну, знаешь, не то, чтобы кто-то нравился конкретный… точнее, конечно, мне не нравятся все мальчики подряд. Боже, что я несу. Я сама не знаю, нравится мне кто-то или нет. Глупо, правда? — Усаги покраснела и опустила глаза. Ключ от дома, который она держала в руке и даже случайно царапала им что-то на столешнице, жалобно звякнул и выпал из рук хозяйки на стол.       В памяти всплыл образ Такседо Маска, бесчисленное количество раз спасающего её от верной гибели. Но потом что-то странное происходило с этим образом — к слову, не в первый раз: смокинг начал исчезать, оставляя после себя небезызвестный зелёный пиджак, маска и цилиндр тоже куда-то пропадали. И как-то странно вместо прекрасного Такседо перед ней стоял уже противный Бака-Мамору. Но ладно, призналась хотя бы в мыслях, красивый. Как такое вообще возможно? Неужели влюбилась?       Цукино изо всей силы потрясла головой, чтобы прогнать дурацкое наваждение.       «Ну всё, хватит. Я спрошу прямо. Сейчас или никогда.» — Мотоки даже стукнул кулаком по столу, что несомненно прибавило уверенности в своих действиях и блондин резко спросил: — Тебе нравится Мамору?       Мотоки ждал десять секунд, двадцать, минуту. Ответа не было. Усаги только краснела, вжималась в себя всё сильнее и оседала на стул, будто пыталась утечь под столешницу. Мотоки даже стало интересно, что тает быстрее: в край раскрасневшаяся блондинка, или забытое клубничное мороженое.       — Ну… Я бы так не сказала. — промямлила девушка. Задумалась. — Хотя и обратного бы не утверждала. — видит бог (и Мотоки), она говорила уже из-под стола. — Но какая разница? При чём тут он? Я-то ему не нравлюсь. С чего ты вдруг решил спросить об этом? О боже, кто-нибудь, дайте холодной воды.       Фурухата немедленно налил воду в стакан и для верности бросил туда три кубика льда, протянул девушке. Она выползла из-под стола и с благодарностью приняла стакан.       — Ну почему же не нравишься? Очень даже наоборот. Он сам мне сказал. — в данный момент, как парню подумалось, он «приукрасил» действительность. Однако факта это не меняло — Усаги Мамору действительно нравилась и хуже никому не будет, если Мотоки чуть соврёт, чтобы и собеседница в этом убедилась. Вот только убеждаться в чём-либо Усаги пока не спешила.       Мотоки, признаем, не обладал такой великолепной реакцией, как, например, тот же Мамору, но выпавший из рук Цукино стакан поймал до того, как тот разбился о кафель на полу.       — Ч-что?       Обдумать услышанное Усаги не дали, звук разъезжающихся дверей оповестил о новом посетителе и не было абсолютно никаких сомнений в том, кто это был.       Невзирая на ещё большее смущение, стоило лишь увидеть вживую объект столь пикантных обсуждений, Усаги обратно под стол не поползла. Только покраснела сильнее.       А вот Мотоки был уже там. Под столом, если быть точным. Это, конечно, вряд ли спасёт его от неминуемой гибели, но, а вдруг пронесёт и Чиба просто не заметит?       — Оданго-атама, и ты уже тут. — хмыкнул брюнет и опустился на стул рядом. — Сегодня ты решила поменять цвет своего лица? Знаешь, выбирать красный цвет точно не стоило, ты прямо как помидорка.       Парень протянул руку и коснулся лба Усаги.       — Да ты вся горишь, Оданго. Уверена, что не болеешь?       Цукино не сказала ни слова. Только помотала головой. Она и вправду ощущала, как всё лицо пылает и теперь, когда Мамору пришёл сюда, щёки покраснели ещё больше (а от его прикосновений так вообще дышать трудно стало). Осталось лишь понять, от смущения, или же злости за красный цвет и помидорку.       — А Мотоки где? Он должен был принести мои конспекты сегодня. — удовлетворённый ответом Усаги, что с ней всё хорошо — хотя по виду и не скажешь -, Мамору осмотрелся вокруг, выискивая блондинистую макушку приятеля.       — Т-тут б-был. — всё ещё крайне смущённая пролепетала Цукино.       Мамору глянул в сторону барной стойки напротив. Там никого не было. Потом посмотрел на Усаги с вопросом « Ну и где?». Девушка пожала плечами. Краем глаза парень заметил, что ключом Цукино продолжала царапать что-то кривое и непонятное на столе, но значения этому не предал.       — Но не сквозь землю же провалился. — усмехнулся Чиба и чтобы проверить глупую догадку немного опёрся грудью о столешницу и поддался вперёд. Потом ещё чуть-чуть и ещё.       Когда объект был обнаружен, а сам Мотоки понял, что ему больше нет смысла прятаться тут, он поднял глаза на брюнета. В его взгляде читалось типичное «Что ты такое курил и зачем залез под стол?».       Парень встал, отряхнул фартук и оглядел взглядом своих друзей.       — Ложка упала. — Фурухата продемонстрировал Мамору ложку, которая по легенде закатилась под стойку и там-то Мотоки её добросовестно искал. На самом деле, просто достал из кармана своего фартука. Протянул Усаги. Та приняла её и поковырялась в молочной жидкости с яркими разводами, что когда-то была мороженным с вишнёвым сиропом.       — И что сегодня уже такого произошло, о чём я не в курсе? — Мамору оглядел явно напряжённого приятеля и в конец объмякшую Оданго. — Не похоже, чтобы я пришёл накрашенным или в костюме клоуна.       — Мотоки, не подменишь меня на пару минут? Мне надо с мамой поговорить. — так вовремя появившаяся Унадзуки спасла своего брата. Возможно, ещё минут пятнадцать жить он будет. Хотя весь его вчерашний план летел в тартары.       Блондин быстро умчался к столику в другом конце зала, чтобы принять заказ.       — Оданго, может хоть ты расскажешь? — Мамору проводил друга подозрительным взглядом и повернулся к извечной партнёрше по спорам. Возможно она смилуется над ним и растолкует, что всё-таки случилось сегодня с Мотоки и ней самой.       Усаги могла поклясться, что завсегдашней насмешки в его голосе она не услышала.       — Мамору, скажи, — девушка отодвинула вазочку с десертом от себя и подняла взгляд на него. Лицо по-прежнему было красным. — А тебе нравится кто-нибудь? — и тут же вновь потупила взор.       Мамору вздрогнул. Такого вопроса от Усаги он никак не ожидал и поэтому даже чуть покраснел. Самую малость. До собеседницы ему явно было далеко, но Чиба понимал: что бы Цукино не интересовало на самом деле, если она продолжит задавать такие вопросы, парню придётся присоединиться к клану помидорок. Не забирать же свои слова назад.       — Так нравится или нет? — молчание неприлично затянулось и девушка спросила ещё раз.       — Почему ты спрашиваешь? — Мамору вмиг стал серьёзным, что в разговоре с Усаги случалось редко. Конечно, даже в моменты их по-детски глупых ссор он оставался серьёзным, однако порой он сдерживался, чтобы не посмеяться ей в лицо. Так Цукино всегда казалось.       Усаги быстро пробежалась вдоль мыслей в своей голове и почему-то решила, что пока Мотоки выдавать не стоит.       — Ну-у, эм, помнишь, вчера Мотоки мне сказал, что один его приятель… я нравлюсь ему, так?       Мамору изобразил гримасу глубокой задумчивости и медленно кивнул. — Ну, может и нравишься. А я-то тут при чём? — связать странное поведение Усаги, неменее неадекватное поведение Мотоки с вчерашним разговором Мамору как-то не догадался.       — А, р-разве т-тебе я не н-нравлюсь? — несмотря на явное смущение и дрожь в голосе, Цукино неожиданно осмелела. Она решила пойти до конца и во всём разобраться. А смущаться себе при Мамору она точно не позволит.       Парень вновь изобразил на лице крайнюю задумчивость и сделал вид, что очень интересуется местным меню.       — Не смей меня игнорировать! — проворчала Усаги и тыкнула пальцем ему под бок. Смущение ушло в конец и Мамору понял, что теперь Оданго вынесет ему мозг быстрее, чем он всё-таки решится ответить на её вопрос.       — А ты перестань тыкать в меня! — не выдержал Мамору. — Оданго, с таким поведением к тебе ни один нормальный парень не подойдёт, кому бы ты там не нравилась!       — Бака! — вскрик разнёсся на всё кафе, что услышал даже Мотоки.       Пока он добирался до барной стойки уже не страшась своей смерти, двое его друзей продолжали спорить, будто всё было как раньше. В арсенал пошли извечные «Пирожки с мясом» и «Круглолицые», а в ответ прилетали возмущённые «Грубияны», «Дураки» да «Баки».       — Я не могу тебя слушать! Глупый! Глупый! Глупый! — Усаги закричала громче прежнего и заткнула ладонями свои уши, «спасая» их от противных комментариев оппонента.       — Ну вот и скажи мне, какой же дурак влюбится в тебя? — Мамору наклонился к Усаги ближе и громко проговорил это, чтобы девушка его услышала.       Сидящий за столиком рядом Мотоки только устало уронил на него голову и простонал во весь голос.       — Ну значит ты и есть дурак! — напоследок выкрикнула Цукино. Она прошла к выходу из игрового центра. Сия картина напомнила Мамору происходящее днём ранее, однако куда больше его волновала последняя фраза Усаги.       — И что это было? — Мамору задал вопрос сам себе. Ответ, которым наградила напоследок его Оданго красноречивее всего прочего намекал ему, о чём говорила девушка.       Мотоки хмыкнул и подошёл к своему рабочему месту.       — Это не закончится никогда! — он поднял руки к небу и направил взгляд куда-то в потолок. — Видит бог, я сделал всё, что только мог!       — Хватит заниматься ерундой. — Мамору обратил на себя внимание приятеля и перебрался за барную стойку в аккурат на то место, где сидела Усаги пять минут назад. — Лучше отдай наконец мне мои конспекты и завари, пожалуйста, кофе. С этой Оданго одни сплошные переживания.       Мотоки вздохнул, убрал чашку с вконец ставшим жидким мороженным и поставил перед другом его порцию дневной горькой гадости, как всегда говорила Усаги. Мамору устремил свой взгляд на чашку кофе.       — А всё-таки, ты ей тоже нравишься. — Фурухата вымыл посуду и поставил на место. Однако ответа от друга не последовало. Он вновь обернулся к Мамору. Тот молчал и, казалось, даже пропустил его слова мимо ушей. Во все глаза брюнет смотрел на барную стойку и даже не моргал.       Мотоки поддался вперёд, чтобы понять, какой хулиган опять испортил покрытие столешницы и не была ли этим самым хулиганом Усаги со своим ключом.       Но всё, что там увидел, немного кривую надпись, заключённую в такое же немного неаккуратное сердечко: Оданго-атама + Бака-Мамору.