Избавляясь от оков

Гермиона встала с кресла и потянулась. Сидеть вот так, без дела ей до чертиков надоело. Тем более, последние полчаса ей не давала покоя мысль, что неплохо бы навестить Гарри. Когда они в прошлый раз виделись на Гриммо, Гарри был явно подавлен, но старался не показывать этого. Слово за слово, Гермиона вытянула из него, что его беспокоит. Пусть для этого пришлось распить с другом бутылку виски. Оказалось, что Гарри чувствует себя ненужным. Война закончилась, и Гарри привыкший быть всегда в смертельной опасности, просто не мог жить спокойно. Он каждую минуту находился в ожидании катастрофы. И может, все бы было не так плохо, но Гарри не чувствовал поддержки от любимого человека. Ее просто не было рядом. Все это Гермиона поняла по рассказу Гарри, по его усталому взгляду и по тому, как он горько сморщился при упоминании о Джинни. Нет, он не винил ее, он понимал, что квиддич для нее очень важен. И Гарри был не из тех, кто запрещает любимой делать то, что нравится. Естественно, в убыток себе. Гермионе показалось, что Гарри был настолько расстроен и вымотан душевными терзаниями, что вот вот расплачется у нее на груди. Но этого, естественно, не произошло. Распрощавшись с ним, Гермиона еще долго прокручивала в мыслях воспоминания о их дружбе и о немногочисленных счастливых днях вместе. И вот теперь, Гермиона чувствовала непреодолимое желание навестить друга. Он, как и все остальные, думал, что она в командировке. Знал о ее уединении только Кингсли Бруствер, который и подписал ей отпуск. И на слезные уговоры Гермионы пообещал, что никому ничего не скажет. Она отправилась в комнату переодеться, и захватить с собой сумочку. Да, сегодня воскресенье и Гарри наверняка дома. Может, и Джинни приехала, но Гермиона знала, что та собиралась вернуться только к Рождеству. Решив по пути зайти к Фортескью и купить торт, Гермиона натянула на голову капюшон теплой мантии и вышла за дверь. Вдохнув поглубже морозный зимний воздух, Гермиона посмотрела, нет ли вокруг людей и аппарировала. На Косой аллее царила предпраздничная суета. Несмотря на то, что до Рождества оставался еще почти месяц, улочка была украшена переливающимися, искрящимися гирляндами и венками омелы. Стекла витрин сверкали серебристыми звездами. Каждый уголок волшебного переулка дышал надвигающимся праздником. Гермионе на мгновение стало совестно, что она решила провести Рождество вдали от семьи. Но и от чувства фальши отделаться она не могла. Улица была как никогда многолюдна — волшебники спешили подготовить подарки на Рождество своим друзьям и близким. Гермиона порадовалась, что предусмотрительно надела мантию с капюшоном. Не дело, чтобы ее здесь увидели знакомые. По-хорошему, стоило воспользоваться оборотным, как она делала несколько раз, выходя в волшебный мир за зельями и свежей прессой. Но уж слишком много мороки. В этот раз она обошлась чарами отвлечения внимания и глубоким капюшоном. Зайдя в кафе Фортескью, Гермиона тоскливо обвела взглядом знакомый с детства зал. Добрый мистер Флориан исчез во время войны, а теперь, за крепкой дубовой стойкой стоял его то ли сын, то ли внук — уж очень поразительное было сходство. В другое время Гермиона, может, и познакомилась бы, но очень не хотелось бередить раны ни свои, ни паренька, теперь, видимо, управляющего кафе. Она, Гарри и Рон всегда любили сладости Фортескью и, собираясь в школу, обязательно лакомились мороженым. Фирменный торт тоже был очень хорош, именно поэтому Гермиона решила взять его, а не маггловские сладости, с которыми не было бы никаких проблем. Она хотела, чтобы они с Гарри, как и в детстве, почувствовали вкус волшебства. Фирменный торт от Фортескью был как всегда прекрасен. Гермиона поблагодарила парня за стойкой и быстро вышла за дверь. Пока она ожидала заказ, ее не покидало чувство, что ее кто-нибудь узнает — в зале с круглыми миниатюрными столиками было полно народу. Гермиона спешила по мощенной камнем улице туда, где разрешена аппарация, не сбавляя шаг и ни на секунду не останавливаясь. Но боковым зрением вдруг увидела рыжую, до боли знакомую макушку. Конечно, рядом был магазин братьев Уизли и, вполне вероятно, что это был Джордж. Гермиона повернула голову, надеясь, что чары отвлечения внимания все так же исправно работают, и в удивлении наморщила лоб и подняла брови вверх. Недалеко от входа в магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки» стоял Рон. Он мило общался с какой-то совершенно незнакомой Гермионе ведьмой. Которая заливисто смеялась в ответ на реплики Рона, всем своим видом показывая, что ей нравится и общение, и общество. Ведьма была хороша собой: миниатюрная, с по-детски наивным личиком и каскадом белокурых кудрей. Рон тоже довольно улыбался, что-то рассказывая, и время от времени касался плеча собеседницы рукой. От увиденной идиллии вдруг стало не по себе. Что-то сжалось в сердце, закололо, не давало сделать глубокий вдох. Возможно, это ревность стала подниматься в грудь и сворачиваться в тугой узел. Даже, казалось, стало тяжелее дышать — не хватало воздуха. Первым порывом Гермионы было подойти ближе и послушать, о чем они говорят. Но она вовремя одернула себя, понимая, что это будет выглядеть глупо. Эта незнакомка, скорее всего, просто клиентка магазина. А Гермиона итак с непозволительной беспечностью застыла на одном месте, рискуя привлечь к себе всеобщее внимание. Тем более, ей ли думать о ревности, когда она сама обманула Рона и просто сбежала от докучливого семейства. Она сомневалась, что Рон, который впервые сделал первый шаг к примирению, поймет ее мотивы и простит. И теперь, когда ревность растворилась, будто и не было ее, Гермиона поспешила уйти. Снедаемая чувством вины, она уже была готова вернуться домой, покидать вещи в свою знаменитую зачарованную сумочку и вернуться в Нору. Но трезвый рассудок взял верх над совестью. Гермиона уговаривала себя не спешить. Она еще не готова вернуться. Ей нужно вернуть душевное равновесие и понимание, что ей нужно от жизни. И вот тогда она вернется. Но не сейчас. У нее есть еще целый месяц… Наконец, показалась площадка для аппарации. Абсолютно пустая, что было весьма кстати. Не медля ни секунды Гермиона аппарировала. Площадь Гриммо встретила ее темными фасадами зданий. Мрачными и будто нежилыми. Двенадцатый дом выглядел не лучше прочих. Ударив в дверной молот, Гермиона запоздало подумала, что стоило бы предупредить Гарри о своем визите, вдруг его не окажется дома. Но спустя несколько минут, когда она уже отчаялась дождаться хозяина дома и собиралась уходить, дверь отворилась. На пороге стоял старый Кричер. Домовик больше не брюзжал о чистоте крови и чистокровных заморочках, видимо, все произошедшее в год поиска крестражей примирило старого ворчуна с действительностью. Но и подобострастия на его мордочке никогда не было. Он учтиво предложил войти и сказал, что хозяин Гарри будет с минуты на минуту. А хозяйки нет дома, как обычно. Гермиона, улыбнувшись домовику, отдала ему торт и прошла в гостиную. Ступая по длинному мягкому ворсу ковра, огляделась. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что мрачный и пустой дом Блэков превратился в светлое и чистое семейное гнездышко с легкой руки Джинни. Только сейчас дом больше напоминал все же берлогу холостяка, чувствовалось, что хозяйка дома часто отсутствует. Кричер был уже слишком стар, чтобы поддерживать идеальный порядок в доме. Гермиона села в мягкое кресло и тут же повернулась на звук шагов. В гостиную вошел Гарри, как всегда слегка взъерошенный: волосы торчали в разные стороны, а растянутый свитер на нем был мятый и пыльный. Гарри нес огромную стопку книг. Судя по виду, книги были старые и давно никем не открывались. Тут и там на обложке и корешках, да и на самом Гарри виднелись клочки паутины. Гермиону умилило это зрелище. Чтобы Гарри, да с книгами в обнимку… Она не могла припомнить, чтобы видела такое когда-нибудь. Она встала с кресла и поспешила ему на помощь. Гарри, сдувая прядь волос со лба, положил книги на столик и посмотрел на Гермиону. — Привет! — сказал он и отряхнул свои руки и себя от пыли. — Кричер совсем разленился. Кричер! — Привет, Гарри, — Гермиона улыбнулась. Домовик щелчком пальцев убрал многовековую пыль с книг и исчез. — Ты знаешь, я как раз думал о тебе, — сказал Гарри обнимая подругу. — Твоя командировка закончилась? — Нет, видишь ли, я… — Гермиона смущенно опустила взгляд в пол. О том, что придется рассказать Гарри правду она и не подумала. — Я расскажу тебе все, но прежде выпьем чаю? Я принесла торт. — Конечно, — Гарри улыбнулся и выжидательно смотрел на нее. — Что за повод? — Разве нам нужен повод чтобы побаловать себя? — весело ответила Гермиона. Чай был выпит, а вкуснейшего торта не возможно было съесть больше ни кусочка. Гермиона в сотый раз обвела кухню взглядом и остановила его на зеленых глазах Гарри. Как бы не было уютно молчать с другом, прикрываясь правилами хорошего тона, а говорить правду придется. — А что за книги ты принес? Я не разобрала название на верхней? — Я все ждал, когда ты спросишь, — лукаво улыбнулся Гарри. — где моя подруга, и что ты с ней сделала? Смеяться с другом было так просто и правильно, что Гермиона окончательно расслабилась. Выдохнула и села удобней: — И все же? — Я надеюсь, ты не убъешь меня, — вмиг стал серьезным Гарри. Казалось, он раздумывал, продолжать или нет. — Это книги по ментальной магии. Все, что я нашел здесь. Я хочу, чтобы ты посмотрела, есть ли там что-то о том, как вернуть память… — Но, Гарри, мы ведь уже облазили всю библиотеку Блэков. Больше ничего не было, — удивленно воскликнула Гермиона. Она боялась даже надеяться. Снова поверить, что она справиться и все будет хорошо. Она не понаслышке знала, как больно падать с небес на землю. — Это темномагические книги, Гермиона. Они были в особой секции, скрытой от глаз. Я не знаю, захочешь ли ты… Но я готов. Мне больно смотреть на твои страдания, — серьезно сказал Гарри. Его взгляд излучал уверенность и решительнось. Волна нежности затопила Гермиону. Обжигающая слеза покатилась по щеке. Гермиона вскочила с места и обняла Гарри. Стискивая его в обьятиях, она думала, что никогда и никому не была так благодарна, как сейчас Гарри. Он гладил ее по спине, успокаивая. А Гермиона вдруг поняла, что готова так стоять целую вечность — в обьятиях Гарри было уютно. — Ты не ответила, — шепотом спросил Гарри, почти касаясь губами уха, от чего у Гермионы побежали мурашки. — Конечно, Гарри! Я очень хочу попробовать, но боюсь… — ответила она отходя на шаг назад. — Главное помни, что я с тобой, — улыбнулся Гарри уголками губ. Но глаза оставались серьезными. — Спасибо… Я не знаю, что еще сказать, — шмыгнула носом Гермиона. Она чувствовала себя маленькой девочкой. И впервые не сопротивлялась этому чувству. — Например, можешь рассказать, что с твоей командировкой...