vie de verre livre de contes

есть ли доену дело? конечно же, нет. он бегает за доеном, как большой золотистый ретривер, преданно скулит и просит почесать за ушком. но доен боится, что будет пахнуть псиной. кто такой этот чон джэхен? да никто - нищий парень, работающий в местной кофейне за углом, чтобы оплатить аренду крохотной однушки. а доен – богатый ублюдок, который никогда не опустится до джэхена, не станет пачкать руки. он пьет горький кофе без сахара и никогда не берет ничего в прикуску – бережет фигуру, просто не любит сладкое. джэхен приветливо улыбается, когда протягивает большой стакан, и говорит: - хорошего дня, доен-щи. доен молча берет горячий американо и толкает боком стеклянную дверь. они видятся каждый день, учатся на одном факультете. только досада – между ними огромная пропасть. удел юно – подавать кофе в неприметном кафе, а у доена каждый день – словно праздник. он тратит, тратит, тратит свои непосильным трудом сохраненные нервные клетки на невероятно глупых людей, словно опустошая свой банковский счет. а джэхен говорит ему: «доброго утра», и совсем не требует ответа. это его обязанность – быть приветливым с посетителями, в университете у него не хватит духа поздороваться с доеном, так он думает. но джэхен просто не хочет надоедать. ведь он – никто, и не идет ни в какое сравнение с принцем голубых кровей самовлюбленности ким доеном. дорогие вещи, злобный оскал, высоко задранный подбородок, все это – напускное, думается джэхену. никто не может жить, отвергая чувства, даже свои собственные. доен бесится, он невероятно зол, что тот самый нищий, которого он, кажется, призирает, не вызывает у него отвращения. и даже когда он случайно задевает его пальца своими, доену не хочется помыть руки с мылом. хочется прополоскать джэхену чертов рот, чтобы он больше никогда так не улыбался. так, что доен засматривается. а потом лишает себя вечернего бокала вина, потому что плохо себя вел – чувствовал ненужное. однажды он приходит вечером, когда джэхен собирается закрываться. доен толкает рукой стеклянную дверь, прислонившись головой в накинутом капюшоне. - извините, мы закрыты! приходите за.. что вы делаете?! доен опрокидывает кованый стул и двигается быстрыми шагами к джэхену. - ты..! кто ты такой?! – доен хватает джэхена за ворот рубашки. – какого черта ты портишь мне жизнь?! у доена в глазах – невыплаканные слезы, разлом прочной оболочки. он пьян. - какого черта ты улыбаешься так, словно ты - самый счастливый человек в этом гребаном мире, а?! почему ты, отброс, счастливее меня?! сильные руки прижимают доена к себе, не давая больше трясти джэхена за грудки. он громко всхлипывает и пытается выбраться, но джэхен блокирует все пути отступления. - я? да я – никто. – и смотрит прямо в красные от усталости и слез глаза. и когда джэхен обнимает так, больше не хочется кричать и оскорблять. хочется пойти и заснуть навсегда, ведь трепетать под никчемным, но до больного красивым, нищим – стыдно. но так хочется.

***

святые писания руками измять, вписать ровным шрифтом, все переписать, любить и тонуть, будто в горьком сиропе, не слушая крики и вопли - что ж лучше? а лучше - угробить того, кого любил, пронзить его сердце, топтать - что есть сил. ведь весь этот мир - неправдоподобен, а кто одинок - нежизнеспособен. зачем себе врать, отдавать пустякам все силыи мысли , предаваться слезам? но что, если этот пустяк - человек, и чувства его - не изысканный бред? что, если все твои громкие речи не стоят ни грамма, покрыть тебе нечем козырную карту нелепой, беспечной души. быть может, смириться? быть может, начать все сначала и свитки расправить, где пишут о чистой и верной, грязной и скверной любви?