vie de verre livre de contes

      «Здравствуй, дорогая Джанет.       Я не знаю, как ты выглядишь и существуешь ли ты вообще, но я уверен, что будешь прекрасной девушкой. Когда я встречу тебя, подарю тебе букет красивых ромашек!       Где же ты? Может, ты сейчас пьешь кофе за небольшим столиком кофейни в узкой улочке Парижа? А может, трясешься от холода на Аляске, гладя свою пушистую собаку? Надеюсь, тебе там хорошо.       Когда же ты придешь ко мне? Я так долго жду тебя! Знала бы ты, как мне одиноко. Временами я всерьез думаю, что никому не нужен.       Приезжай или приходи поскорее.       Я жду.       Твой Ченле»       Парень нежными ручками закрывает ежедневник и откладывает его в забитый книжками и блокнотами шкаф. Он очень надеется, что родители мельком не заглянут в его небольшой секретный мир, где он мечтает о прекрасной незнакомке, будто вышедшей из старого романа.       Четырнадцатилетний Ченле мечтал о недостижимом: об эфемерном картинном счастье и чистой искренней любви.       Открывая свои записи пару лет спустя, он тяжело вздыхает. «Как наивно», — думает он, листая местами согнутые страницы. Он думает: «Каким же я был глупым» — когда стягивает широкую футболку под пристальным взглядом напротив, проговаривает шепотом: «Куда же делись мои мечты?» — снимая короткие шорты и подставляя голую кожу теплому июльскому ветру из открытого окна. Его касается теплое дуновение и холодные тонкие пальцы, забираясь под ткань белья и притягивая к себе ближе.       А мечты его, так нежно и терпеливо взращённые на слезливых дамских романах, улетели вместе с деньгами, которыми оплачивали родители Ченле репетитора по истории. Когда он впервые зашел в их светлый и дорого обставленный дом, хозяева встретили его тепло и с радостью, ведь «надеюсь, наш Ченле будет делать успехи, нам так важны его оценки!».       Долговязый мужчина доброжелательно улыбался и жал руки в приветственном жесте, изредка поглядывая на насупившегося тощего мальчишку, прислонившегося к стене и сложившего руки на груди. Конечно же, Ченле не хотел репетитора. Более того, ему были противны фальшивые полуулыбки мужчины.       — Меня зовут Вон Юкхей, — репетитор протягивает большую ладонь парнишке, сидящему за письменным столом в свете небольшой лампы, как взрослому. — Но ты можешь звать меня просто Юкхей.       — Ченле, — он жмет поданную руку совсем легко и опасливо. — Рад знакомству, мистер Юкхей.       — Сказал же, можно просто Юкхей.       Не знавшему нормального общения Ченле все знаки внимания учителя казались чем-то интимным и неправильным. Школа отвергала его невинный разум и чистые помыслы: его верными друзьями стали книги, из которых он узнавал о привязанности и чистых чувствах. Но никто не рассказал мальчику, что такое страсть и влечение. И когда кожа горит под простым прикосновением к шее и когда взгляд ненароком задерживается на фактурных руках или губах, Ченле хочется плакать навзрыд.       — Ченле, повтори, что я сейчас сказал, — Юкхей смотрит немного раздраженно.       — Что?       — Ты не слушаешь меня?       — Простите, я задумался, — конечно, Ченле задумался. Воображал то, о чем раньше и не мечтал.       Он сжимает подол выглаженной рубашки и опускает взгляд на свои голые ступни. Его немного морозит. Глаза Ченле расширяются, когда учитель придвигается ближе, кладет широкую ладонь на округлое бедро и говорит на ухо:       — Будешь много думать, совсем ничего не запомнишь. Ты же не хочешь расстроить учителя? — ловкие чуть шершавые пальцы поддевают ткань хлопковых шорт, почти невесомо касаются нетронутой никем кожи.       Юкхею всегда нравились уникальные вещи. Будь то безделушки из антикварной лавки или дорогие редкие сорта вина, вкус которых он смакует, будто пьет небесную манну — он относится к ним с особым трепетом. И среди грязного и развратного мира невозможно сложно найти кого-то светящегося изнутри. Такого, как Ченле. Его нежная светлая кожа и мягкие черты чертовски манят Юкхея, и он, не смея противиться чувствам, готов получить желаемое.       Оценки Ченле и вправду становятся лучше, ведь методы Юкхея не идут в сравнение с обычной учебой. Всякий раз ошибаясь, Ченле получал в наказание смелые прикосновения, редкие царапины на молочных бедрах, а дверь в его комнату все чаще оказывалась закрытой на замок. Юкхей, опускаясь на колени перед учеником, совсем не хотел бы предстать в таком виде перед родителями Ченле, который прятал краснеющие щеки в ладонях и все шире разводил дрожащие ноги. Ему было страшно, жарко и голодно.       Кладя Ченле на слишком большую для одного подростка кровать, Юкхей соглашается на тяжкие адские муки взамен своих грехов. В глазах парнишки скапливаются непрошенные слезы, когда он изливается на свой живот и руки Юкхея. Ченле пытается опустить задранную до плеч рубашку и прикрыться, но Юкхей останавливает его мягкими движениями:       — Тебе нечего стесняться, малыш. Я ведь твой учитель.       Ченле вскоре сдается. Открытый им мир наслаждений был тесно связан с Юкхеем, вплетался нитями похоти в школьную обыденность. Он с нетерпением ждал каждого урока, который затягивался на больше, чем позволено. Ченле пропустил момент, когда ему было совершенно не стыдно сидеть на коленях учителя и целовать его массивные плечи. Как же прекрасно было его целовать — мускусный парфюм горчил на языке. Падающие на глаза светлые пряди мешались Ченле, когда он с усердием обхватывал губами костлявые пальцы, ведя шершавым языком.       — Какой хороший мальчик.       Юкхей раздевает его не до конца — оставляет спустившуюся с плеч домашнюю майку. Касания все такие же нежные и медленные, он ведет от острых коленок до подвздошных косточек, сминает кожу большими пальцами. Ченле дышит быстро-быстро в нетерпении, ворочает головой на белых простынях и не знает, куда деть руки. Когда Юкхей начинает покрывать его плоский живот легкими поцелуями, сдавленный стон звучит в просторной комнате. Он касается Ченле так, будто он самый ценный экспонат, самая прекрасная картина. Парня от этой нежности ведет, его штормит по простыням, бросает то в жар, то в холод.       — Хватит меня мучить, пожалуйста… — Ченле почти хнычет в тыльную сторону своей ладони, пока Юкхей нарочито медленно ведет по стволу.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Юкхей смотрит прямо в глаза.       — Возьмите меня, учитель.       Юкхей не смеет отказать.