Нежный цветок Лихолесья

- Теперь ты всё знаешь, ион нин, - негромко выговорил король и опустил голову на его плечо, прикрыв глаза. Мало кто был свидетелем этой сцены, а стража, стоявшая в отдалении, не привыкла вслушиваться в разговор, и король с принцем молча удалились в его покои, где альфа, уже не сдерживаясь и не боясь ничьих глаз и ушей, подхватил своего возлюбленного на руки и закружил его по залу в восторге от того, что более им не надо скрывать ничего, и на душе у обоих было легко и спокойно. Трандуил возмущенно вырывался, но принц опустил его на землю лишь после того, как он пригрозил, что его стошнит сейчас, и потребовал отпустить немедленно, что Леголас и сделал. Правда, он тут же упал с ним рядом на постель и накрыл его своим телом, опираясь на локти, чтобы не лечь на него всем весом. - И знаешь, что это значит, Ада? По крайней мере, теперь я могу потребовать исполнения супружеского долга по праву. - Что? Наглый мальчишка! Какой еще супружеский долг? Ни о чем подобном и речи не идет! - Вот как? Может быть, ты не знал, Ада, - промурлыкал Леголас, утыкаясь лицом в шею старшего эльфа и целуя бархатистую кожу, - но ты носишь не только мое дитя под сердцем, но и мою метку. Я оставил ее тогда. Возмущению омеги не было предела, и он сменил гнев на милость нескоро. - Прочь, прочь от меня, невоздержанное отродье моего похотливого мужа. Ты весь в дорожной пыли, а мне нужны свежесть и чистота. Отправляйся в купальню и не возвращайся раньше, чем через полчаса. А когда принц вышел, в тронном зале накрыли широкий длинный стол, и все приветствовали принца, и их ждал долгий праздник с кострами на ночных полянах и плясками до утра, поскольку помимо возвращения Леголаса, день этот приходился на праздник зимнего солнцеворота. Но принц, само собой, ревностно следил за королем и не позволял ему ни пить свежее вино, ни утомляться долгим празднеством и шумным весельем. - Ты чересчур заботлив. Я не тяжко болен, к твоему сведению. - Ты бледен и устал, - ответил альфа не терпящим возражений тоном, отводя его в спальню и помогая снять одежды. Верхнее платье сидело совсем тесно, и он подумал о том. что не следовало бы позволять ему ходить в таком - лучше было заказать что-то новое, совсем красивое, вышитое красивым узором из тонких блестящих нитей... Он расчесывал отцу светлое золото его волос, расплетая тонкие косы у висков и вынимая мелкие цветочки, что были вплетены в них, о потом уложил его в кровать. - По твоему строгому мнению, я устал, и именно по этому ты будешь сейчас требовать близости, - недовольно пробурчал он. - Не буду, если ты не хочешь того, о прекраснейший. - Я воспитал неисправимого льстеца. - Но это правда, Ада! - Не только твой Ада, позволь заметить. - Отчего ты не веришь, что ты прекрасней всех для меня? - Тебе нравится эта постоянная бледность, желание постоянно спать, я лишился прежнего стройного стана и возможности выспаться спокойно, и... Но, в конце концов, именно ты виновник этого моего положения, так что... - И он уткнулся лицом в его грудь и вскоре тихо и спокойно уснул. Леголас лежал рядом с ним, согревая своим теплом, и не успел сказать ему даже того, насколько он неправ: не было в нем ни тяжести и неповоротливости, а разве что на смену прежней резкой стремительности движений, с которыми он выхватывал меч, появилась царственная медлительность и величие. И теперь он открыто взял на себя всю заботу о нем, и полностью контролировал границы леса, так что появлялся в лесных чертогах редко, и бывал со своей драгоценностью меньше, чем хотел бы. И лишь немногие ночи им удавалось провести вместе, но и тогда он не решался нарушить сон омеги. Зато часто посылал гонцов во дворец от окраин леса, где устраивал засады на орков, справиться, как здоровье Ар-Трандуила и хорошо ли он чувствует себя, и получал обычно от него записку, нацарапанную быстрым, но красивым почерком короля: "Не о чем беспокоиться, мелет нин - я проснулся рано, вполне здоров, и завтракал, к сожалению моему, лучше тебя, беспрестанно пропадающего в лесных чащах". Принц улыбался, целуя эти строки, но возвращался лишь тогда, когда срок очередного караула подходил к концу или выслеживал группу орков, не оставляя в живых никого. Очередная ночь проходила в счастливом единении, Леголас вернулся поздно и уснул под утро; Транлуил, лёжа рядом, уснуть не мог и всматривался в резные узоры на потолке и в зарождающийся бледный зеленоватый край зари на ночном темно-синем небе. Сон не шёл. Король поднялся, накинул широкую мантию и вышел в прохладный темный переход: свежий воздух принёс прохладу и успокоение, и он постоял там некоторое время, всматриваясь в верхушки деревьев, простирающиеся далеко вперёд, вслушиваясь в предрассветную тишину, и хотел уже вернуться обратно, как вдруг острый его даже в этих сумерках взгляд увидел на полу небольшую черную каплю, маленькое пятно. Он нагнулся к нему, вернулся обратно, к ямному свету лампады, и понял, что на кончиках его пальцев осталась кровь. Король обернулся в тревоге и увидел уже не одну - а целую цепочку этих небольших капель. И ещё он понял, что кровь эта идёт у него самого. Но как же так? Ещё был не срок, совсем не срок... Низ живота вдруг заболел неприятным тянущим чувством. Он вернулся в постель, стараясь успокоиться. - Тебе не спится, Ада? - открыл глаза Леголас. - Ничего, ничего. Спи. - Я тоже встану, если не возражаешь. Пора в дозор, - и он потянулся к губам Трандуила, нежно коснувшись их. - Отпустите меня? - Да, да. Конечно. Поезжай. Но едва принц вышел, быстро одевшись и собравшись, он свернулся на кровати, притягивая ноги к себе и поглаживая живот, будто надеясь успокоить странную боль и унять капающую кровь. - Лекаря ко мне! - быстро позвал он, и весь лесной дворец ожил, и слуги сновали по нему туда и сюда, готовя мрачные чертоги к появлению наследника. Лесной король лежал, готовясь разрешиться от бремени, и тяжело дышал, но резкие приступы боли выматывали его, не давая успокоиться и уснуть. - Прикажете доложить принцу, что вам нездоровится? - Нет, нет, нет, нет. Ни в коем случае. Пусть эта охота пройдёт для него спокойно и удачно. А потом в глазах у него потемнело, в горле резко до жжения пересохло, и король закричал, и к нему бросились слуги, а прежде них - старый маг, неизвестно когда узнавший о положении короля. - Ах, Радагаст, это ты. Я могу быть спокоен, - проговорила король слабым голосом. - Расслабься. Но он снова мучительно сдался, потом ощутил режущую боль и потерял сознание на миг - а когда вновь открыл глаза, то услышал радостное: - Поздравляем вас, о Король. А за этим послышался тихий писк и жалобное хныкание нового принца. Дитя поднесли ему, и он поцеловал его в ясные светлые глаза и покрытое светлыми, как пух, волосами, темя, а потом попросил: - Отправьте весть принцу Леголасу. Радостное извести застало принца уже на берегах, где он, отмывая легкие доспехи от черной липкой крови, стоял на краю светлых быстрых вод. - Ар-Трандуил просил передать радостную весть, - ответил он, не скрывая улыбки, отвечая и задыхаясь от спешки. Один из встретивших его после секундного молчания удивленно воскликнул, догадавшись, в чем дело: - Как? Уже? - Да. Все прошло хорошо. Король в порядке и здоров. Дитя тоже. И лица воинов, хмурые и уставшие за бессонную ночь, вглядывания в степь, осветились улыбками. Сам принц удивленно вскинул глаза на всадника на загнанной лошади, не веря острым своим ушам, и впервые по-настоящему пожалел, что удалился так далеко от родных стен. Обратный путь, стремительная скачка по степи, где ветер свистел в ушах, а затем по лесу с мелкими веточками, хлещущими по лицу, завершился на исходе второго дня, и никогда ни до, ни после не добирался он быстрее. Но перед самыми воротами Леголаса охватил вдруг страх перед тем, как примет его король, здоров ли он? За те несколько дней, что новость шла до него, многое могло измениться. И во внутренний двор кавалькада из лошадей принца и приближенных въехала медленно. Леголас молчал, прислушиваясь к чувствам, и никак не мог понять, что изменилось в нем с известием о том, что он стал отцом? Сильнее всего хотелось увидеть его, их обоих - и едва он поднял глаза, взглянув на высокое крыльцо, которым лесной чертог выходил во внутренний двор, как увидел высокую фигуру Трандуила в его серебристых зеленоватых одеждах и небольшой пищащий сверток в его руках. Выходит, он не только смог подняться, но еще и вышел к нему навстречу сам! - Младший принц Лихолесья, Нимрос Ороферион! - и он протянул ему сына, который впервые с момента встречи перестал пищать и не менее удивленно распахнул большие светло-серые глаза. Он взял его бережно, как самую величайшую драгоценность, и прижал к себе.