Нежный цветок Лихолесья

Как ни избегали принц и король друг друга при всех, вечером или поздно ночью, возвращаясь после караула, Леголас ухитрялся незаметно пробраться в королевскую спальню и укладывался рядом с Трандуилом, приобнимая его сзади, осторожно проводя рукой по плечам и притягивая к себе ближе и гладя все более явно обрисовывающийся животик. Король крепко спал, но если ему случалось по неосторожности разбудить его, то возмущенно шипел, прогоняя альфу из спальни. - Не беспокойтесь так сильно, Ада. - Как ты не понимаешь! Слуги узнают! - Они уже в курсе причин вашего, ммм, недомогания, и не имеют ничего против того, чтобы я утешил вас в вашем одиночестве, когда вы остались без супруга в интересном положении. - Я сплю с родным сыном - и кто я в их глазах? Омерзительный развратник, не жалеющий никого и не останавливающийся ни перед чем на пути своей похоти? - Но Ада, они считают, что вы одного меня только и допускаете до себя! Что, если ночью вам станет дурно? Кто поможет? Потому я имею полное право проводить ночи и дни с вами. И вы сами скрывали от меня свою сущность долгие годы, десятки лет! Никто не осудит... - С собственным сыном... - Но я люблю вас! Кто для меня дороже вас? - и Леголас пожал кисть его руки и поднёс к губам, осторожно целуя тыльную ее стороны. - Я тоже люблю тебя, ион нин, - ответил король ему с тоскливым вздохом. - И все же я не уверен, что мы сделали правильно, оставив плод нашей любви. Ребёнок будет болен... наверняка. - Это несомненно? Леголас поднял на отца взволнованный взгляд, но тот вздохнул ещё раз и не ответил ничего. Он не обладал даром предвидения, но заранее почитал себя наказанным за разврат. - Может быть, ещё не так поздно вырвать его из чрева, хоть это и будет больно, - Нет, нет и нет! Этого не произойдёт, даже если мне придётся не выпускать родного отца из его покоев! Я приставлю к вам десяток стражей, чтобы вы не сотворили с собой дурного, Ада. И вы будете покидать покои, есть и спать под их наблюдением! - погрозился он гневно. - Ты этого не сделаешь, - прошептал Трандуил будто бы равнодушно, но по лицу пробежала тень испуга. Он отодвинулся от альфы, а Леголас прижал его к себе, и отец лёг головой к нему на грудь. Принц задумался отцом, как должно быть не хватало внешне сильному, но ранимому и хрупкому в душе омеге быть в одиночестве без плеча сильного спутника. Он поклялся стать таковым для него. Мысли его ушли в прошлое, и ему пришло в голову, что отец не должен так уж сильно смущаться своим положением - это ведь не первый опыт для него. А ещё ему пришло в голову, что он никогда не расспрашивал отца о том, как появился на свет. - Ты испуган, отец, я знаю. Расскажи, так ли было со мной? Много боли я причинил тебе, когда родился? - Но я не... - начал Трандуил и вдруг замолчал, глядя куда-то мимо, точно увидел (или вспомнил?) нечто страшное. - Что, Ада? - Ничего. Я устал. Идём спать, - замолчал вдруг он, точно вспомнив что-то неприятное. Принцу не оставалось ничего, кроме как согласиться: омеге в его положении сон был необходим и важен, и он уложил его в постель, поглаживая по спине, пока тот не уснул. А едва сумерки спустились, и сон отца окреп, принц отправился выяснять то невысказанное, что так и не сорвалось с губ его обожаемого отца, Трандуила. Оседлав своего коня, он углубился по одним эльфам известной тропинке в глубокую чащу южного Лихолесья, сумрачную и тихую, и только треск сломанной ветки и шелест высохших листьев разрушали его безмолвие. Но они не могли отвлечь молодого принца от печальных мыслей. Его король был прав в том, что будущее их дитя станет носить на себе печать их порока, и как бы Леголас ни убеждал себя, что все обойдется и будет хорошо, одновременно в глубине осознавал, что это всё лишь самообман. Он не привык бояться серьезных проблем и потому хотел разрешить свои противоречия, для чего и потребовалось ему навестить Радагаста, старого полубезумного мага, живущего на окраине их владений. Маг был древним, как эти леса и горы, и пришел сюда раньше эльфов и людей, но немногие знали о нем. Полутемный суровый сосновый бор мало-помалу по приближении к югу сменялся веселым зеленолистным лесом, который радовал сердце эльфа куда сильнее, чем предыдущие глухие места. Над головой шныряли белки, без конца сбоку откуда-то вспархивали мелкие птички, и вдалеке шумела негромко лесная речка. Хижина, вросшая в землю, затянутая мхом и низко стелющейся травой, открылась принцу эльфов в последний момент, и он едва не налетел на нее. Из-под копыт разбегались потревоженные зверьки, а вслед за этим показался из низкой двери, похожей больше на узкий звериный лаз, и сам досточтимый маг, всклокоченный, весь заросший, с безумным взглядом; но все это нисколько не обмануло принца, поскольку он знал о мудрости и взоре того, кто может смотреть сквозь время и пространство. - Что такое? Кто здесь? Кто потревожил мой покой и моих зверей? Он казался рассерженным, и Леголас соскочил с коня, низко кланяясь ему. Уверенность его в том, что Радагаст заранее знал о его визите, подкреплялась тем, что он видел, как вспорхнули с его узловатого пальца две маленькие серые птички с приметными белыми хохолками, которых он видел еще за один гон отсюда, когда приближался. Того, кто водит дружбу со всеми зверями и птицами, сложно застать врасплох. - Оставьте гнев, мой господин. Нужно ли предупреждать заранее того, кто знает обо всем? - Оставь и ты свою лесть, молодой эльф. Хоть тебе и минуло несколько сотен лет, а все же ты молод для меня, древнего старика, который сам помнит юность мира. Проходи, - кивнул он ему и позвал за собой внутрь. - Потому я и пришел к тебе за советом, о многомудрый, - ответил он, нагибаясь низко перед входом в землянку (удивительно, но внутри та оказалась куда просторнее, чем была снаружи — простой невысокий холмик на опушке). Он огляделся, сел у небольшого очага и продолжил. - Скажи, что мне делать? - Что произошло? - Я допустил ужасное безрассудство. Хуже всего, что последствия его коснулись не одного меня... И они могут привести к бесчестию и страданию невинных! - Вот как? Что же ты сделал, что так печалишься? - Но, в конце концов, я так устал тогда... - проронил принц. - Я не знал, что так выйдет, хотя и должен был знать. Ужаснейшее деяние. Отвратительное, - тут же произнес он, так и боясь раскрыть все детали Радагасту. - Что же ты совершил, мой принц? Слова твои размыты, как след на земле после сильного ливня. Впрочем, могу полагать, что в твоем горячем возрасте речь может идти лишь об одном - о делах любовных. Так что же? - Он остро и пристально глянул на него из-под низких бровей. - Ты уже начал подыскивать себе пару? - Да, и... И я боюсь, что ошибся. - Ты сожалеешь? - Нет, нисколько, и мой избранник - воистину лучший из лучших... Но я не должен был даже сметь посягать на него! Кто я такой? Мне с ним не сравниться. Ну вот, теперь маг, при всей его проницательности, легко мог догадаться, о чем, вернее, о ком идет их разговор, и он решил более не таиться. - Я всегда до безумия любил моего отца, а он заботился обо мне и не отпускал от себя... Но в последнее время мое сердце обратилось к нему особенно сильно. Однажды я застал его в момент слабости - и не смог удержаться. Я знал, я чувствовал, что он - именно тот, кто назначен мне судьбой. Сводящий с ума, вот какой он, мой отец! В миг страсти я забылся, и результат его плачевен. Вернее, я невероятно счастлив ему, но отец так не считает. Маг закивал ему, но разговаривал будто сам с собой: - Да, да. Верно, верно. Я заметил, что этим летом в лесу все цветёт особенно сильно. Выходит, Ар-Трандуил сильно казнит себя за то, что посягнул на невинность своего воспитанника? Воспитанника? Слово показалось странным и чуждым. "Я сын ему", - машинально захотел поправить мага Леголас, но на ум ему вдруг пришло, что маги никогда не ошибаются. Поразительная догадка пришла ему в голрву. И тогда он продолжил цепь размышлений: - После я попросил его рассказать о том, как я родился, но он не захотел беседовать. В детстве я всегда думал, что он слишком опечален тем, что вскоре после потерял своего супруга, но теперь... Выходит, это не так? Но мой настоящий отец... Где мне его искать? Я отправился бы куда угодно, чтобы отыскать совета. Стоит ли мне навестить дом моих родичей в Имладрисе или Лориэне? - Кто я такой, чтобы решать за тебя? Простой старик. - Ты не старик, и мы оба знаем это, - он пожал его руку и улыбнулся. Принц не помнил, каким был майа Айвендил до того, как прийти в Средиземье под именем мага Радагаста Карего, но знал природу этих существ и полагал, что тот при желании мог бы явиться к нему в таком величии и великолепнейшей красоте, какие не может представить разум, и потому он был так почтителен со старым магом. А потом он встал, коротко поклонился и покинул жилище лесного отшельника. Лесной принц подъехал ко границам своих владений и задумался о том, куда ему держать путь теперь. Не зная, кто его истинный отец и отчего Радагаст назвал его не сыном, а лишь воспитанником Трандуила, он мог лишь предполагать. Конь принца побрел сам собой, пока он рассуждал и выцарапывал из памяти обрывки прошлого; но пору младенчества восстановить со всей точностью, само собой, не мог. Смутно помнились Леголасу добрый смех и низкий звучный голос другого отца, но отчего и как тот их покинул, он не знал. Конь меж тем скакал по равнине и вывел его на западный тракт. К горам он не сунулся, ибо там часто бродили орки, зато степь от Лихолесье до узкого клина Лориэна была достаточно свободной и безопасной. - Что ж, в Лориэн - так в Лориэн, - сказал принц сам себе. В самом деле, бывал он там редко, куда реже, хотя и отец, и правитель золотого леса владыка Келеборн вместе были родом из Дориата, но ему всегда чудилась смутная недосказанность и печальное молчание Келеборна и Галадриэль - не потому ли, что им было о чем рассказать ему? Так он добрался до границ леса, и часовые приветствовали его как своего давнего знакомого. Мэллорны вошли в пору цветения и раскидывали над ним свои ветки, река несла свои быстрые прозрачные волы, в которых дробился, рассыпаясь тысячей разноцветных капель, солнечный свет, и каким же мрачным и неприглядным показался ему свой собственный дом, Лихолесье! Его приезду были немало удивлены и будто совсем не ждали, но приняли охотно. - Добро пожаловать, принц Леголас. Что привело тебя сюда? - Многое. Я хочу узнать, кто был моим отцом. Леди Галалриэль и владыка Келеборн переглянулись между собой.

***

- Где ты был? Отчего уехал, не спросясь? Упреки Трандуила казались музыкой для ушей принца после его путешествия и разлуки. Трандуил вышел первым встречать его, хоть в последнее время и вовсе почти не показывался из своих покоев. Самое свободное платье не скрывало ничего, а будто лишь подчёркивало причины его тревоги. Принц подошел к нему, обнимая и успокаивая его, обнял сзади, положив руки на живот, гладя его. - Он подрос. Трандуил опустил глаза, смущаясь и даже злясь таким откровенным проявлением нежности. Тихий шёпот на ухо заставил его широко распахнуть холодные голубые глаза: - Тсс... Не злись на своего Лорда-наместника. - Лорда-наместника? - Да, Ада. Отныне я все знаю. У вас с лордом Глорфинлелем долго не было детей, так долго, что он отчаялся ждать и расстался с тобой, а потом привёл тебе маленькое дитя от брака с другим. Меня. Сам они оставили нас и уехал в гавани, чтобы покинуто наши берега навсегда - а меня оставил тебе в залог того, что Лихолесье не останется без наследника. Ты долго не мог простить ему этого... велел отовсюду стереть любой его след, забыто само имя... и лишь я напоминал тебе о нем, и потому так горько было тебе смотреть на меня, и потому-то ты и стремился бесконечно отослать меня подальше, чтобы не проникнуться лишними чувствами к чужому эльфенку. А потом я сам полюбил тебя. И теперь, надеюсь, смогу отплатить за все прежние разочарования и утраты.