Sпиd

Егору больно. Он уже больше двух лет не может пережить предательство и безрассудство людей, заставивших его покинуть проект. Холод внутри медленно умертвляет. Ему будто отсекают по одной конечности и он перестаёт их чувствовать. Он становится застывшей картиной Пикассо. Он сломлен и разрушен. Сокрушён.Смешан с землёй и потерян. И милая привычка обнимать, согреваясь теплом любимых, быстро забывается. Жена с детьми растворяются в прошлом. Он уже даже не помнит, когда они ушли. Ему кажется, что сквозь его рёбра противной ленточкой течёт время, спутывая все внутренности. Он, обычно, не выходит из дома, не включает телевизор и даже радио. Кома. Беспроглядная и холодная, она закрыла ему глаза своей пеленой и медленно разъедала доброе сердце, почти ожесточая его. Два года сломанных мечт. Только он мог такое выдержать. Он пытался ходить по клубам, но от этого лишь осознал глубочайшую социофобию и панические атаки. Егор сидит на диване, весь сжавшись. Впервые за долгое время одиночество начинало давить. Так всегда бывает, когда по какой-нибудь незначительной причине начинаешь его осознавать и ассоциировать с вечностью. А вечность — со смертью. А смерть уже вовсе не с освобождением, а с чем-то непонятным, отторгающим и, как бы по-детски не звучало, страшным. Синеватый свет экрана мягко играет у него на лице. Он боится увидеть там что-то…что могло бы заставить его вспомнить. Повернуть голову и даже просто шевельнуться страшно. Кажется, что вся комната наполнена мерзкими существами, готовыми разодрать в клочья в любую секунду. Вдруг, на экране появилась знакомая заставка. Самое страшное, казалось, начиналось только сейчас, но он и не думал переключать. Ему хотелось пройти все круги ада, чтобы хоть что-то почувствовать впервые за долгое время. Вот по экрану заскользила длинноногая Ляйсан, мелодично мурлыча что-то приторным голосом. Вот Мигель улыбнулся так мило и почти смущённо. И он сам…выглядит на экране вполне счастливым. Он не помнит почему. Но это определённо не обман, там действительно было невыразимо хорошо и спокойно. Пальцы Егора нервно вжимаются в обшивку дивана, смянают её. Дыхание становится глубже. А он всё смотрит на экран с замирающим сердцем, пока, вдруг, по его щеке не сползает мокрая дорожка, перед этим густо собранная между ресницами. Он чувствует, как пространство буквально выдавливает его, как инородный предмет, заставляет выйти на улицу и сделать что-то совсем уж умалишённое, странное, дерзкое. Что-то, что могло бы прекратить его надломленное существование. Он накидывает кофту на плечи, спускается в заплёванный лифт и выходит в ночную темноту, набирает знакомый номер Джанибекяна. «Алло, Артур? Да, это Дружинин. Слу-у-у-шайте, а давайте пятый сезон танцев запустим?..» Ему кажется, что все мучения отпускают. Но с утра он встаёт такой же пустой и сломанный. Конечно, депрессия не проходит по щелчку пальцев. Съёмки начались уже на следующий день. Съёмки рекламного ролика. А до проекта нужно было прожить ещё около месяца… *** Егор нервно спит. Ему снится белокурый мальчик лет 20. С ним всё так просто. Его можно обнять и не отпускать. А потом он исчезает и что-то беспощадно мучает Дружинина. Он даже сам не понимает что. Но каждый раз он что-то кричит: иногда это его имя. Всё время разное, но значащее одно и то же. Иногда это рык в перемешку со стонами. Он мечется по кровати, смяная простынь и сбрасывая с себя одеяло. Все его мышцы напряжены и каждый мускул виден даже на страдальческом лице. После каждой ночи ему кажется, что утром уже станет легче, что демоны, так сильно разодравшие его душу, наконец выходят из него. Но так только кажется. Даже наоборот, жизнь, как таковая, становится бессмысленной и сводится к ожиданию ночи. Лишь ночью он по-настоящему счастлив… *** Звонок телефона уже четвёртый раз разрывает воздух в комнате. Егор мечется в кровати, сдёргивая одеяло и почти задыхаясь. Наконец, кошмар отпускает его, он понемногу приходит в себя и медленно поднимается с кровати, тянется к мобильнику. Даже совершенно измученный и бледный, он невероятно прекрасен. Его мужественное лицо и умные, слегка потушенные глаза, футболка, закрывающая худые бёдра, — рёбра сильно проступают через неё. На его коже играет нежный рассвет. Если бы кто-нибудь зашёл сейчас в комнату, он бы, кажется, замер в созерцании этой тонкой красоты его черт. Егор ответил на вызов. Ему сообщили, что следующим же вечером начнутся съёмки… *** На протяжении всей дороги Егор ровно ничего не чувствовал. Он надеялся, что стоит лишь зайти в зал, увидеть Мигеля и родную сцену, как красивый мальчик из снов оставит его наконец и сразу станет легче. Правда, он в тайне надеялся, что прекрасный стеклянный незнакомец будет приходить к нему иногда, но в лучшее время. Он зашёл в зал. За столом жюри сидела Таня: он её знал, пересекались по работе. На краю затемнённой сцены виднелись два белых глаза и светлый блик на носу. Егор приблизился к их обладателю, сел рядом. — Егор!.. — радостно проурчал Мигель, обнимая Дружинина за торс и сползая головой ему на колени. — Как же я скучал! — Я тоже, Мига, я тоже… — улыбаясь ответил Егор, хотя, на самом деле, всё так же ровно ничего не чувствовал. Этот холод начинал пугать. *** Кастинги шли один за другим и, обратно пропорционально их количеству, таяла надежда. Егор уже не надеялся излечится от своего недуга. Вот последний день отбора. Москва, на которую возложено столько надежд. Егор ждёт какую-нибудь московскую сучку, infant terrible, избалованную, но яркую, чтобы энергии хватило на них двоих. А в итоге у этой твари оказалось бы завораживающе мягкое сердце и безумно красивая душа. В самый раз для КЕД. Выпуск с самого начала откровенно идёт по пизде. Сказать по-другому просто не получается, даже несмотря на всю интеллигентность. Паша зачем-то заявляется на роль ведущего вместо Ляйсан, да и участники все какие-то странные. В плохом смысле. Перед его глазами разворачивается отвратительная сцена: девушка выходит почти без одежды и Мигель бессовестно пялится на неё. И берёт в проект. Хотя танцует она откровенно не очень. Именно поотдельности. Слишком откровенно и слишком не очень. Но тут на экране открывается профайл парня и Егор просто не может поверить сам себе. Потому что такого не может быть. Этот тот самый неуловимый принц из его снов. Сердце Дружинина нервно замирает в ожидании его выхода на сцену. Он ждёт невероятного, никак не предвещая разряжения натянутой, как рвущаяся струна, обстановки. И тут… — Добрый вечер-вечерочек, Москва! Скоро всё уже! — слышится со сцены почти хамская интонация. Мигель просто валится со смеха. Заразительно, но до ужаса противно, почти по-лошадиному, — кажется он всегда смеётся именно так. — Ну, представься. Егор ведь тебя не знает. — выдавливает Серёжа чуть оправившись от смеха. — Знает, знает! — с неуловимым светлым трепетом внутри выкрикивает Егор, и лишь затем соображает, что объяснением не может быть его сон. И даже несколько снов. Поэтому, тут же оправдывается. — После того, как слышишь Вашу речь, это уже невозможно забыть. — звучит всё ещё неубедительно, и Егор, прикидывая по внешним возможностям танцора всевозможные молодёжные конкурсы, которые судил, выдаёт, — Я видел Вас в «35…» — В «32…». — нагло поправляет участник, по-хозяйски оглядывая зал и даже не смотря в глаза наставнику. — Давайте танцевать уже! Музыка медленно вливается в самое сердце. Егор следит за каждым изгибом тела парня и на каждый из них придумывает отдельный номер. Он периодически ловит хитрые взгляды и это почти возбуждает его. Хорошо, что под столом не видно. В принципе, под этот стол можно хоть шлюху посадить, никто и не заметит. Миша (Егор хорошо запомнил его имя из профайла) даёт столько энергии, при том, что совершенно не смотрит в зал. Дружинин чувствует влюблённость и счастье. И наполненность. Впервые за долгое время. Он услышал об очередной издёвке Мигеля над своим участником и решил, что непременно встанет в конце. Даже если танец будет совершенно нулёвым и зал не будет аплодировать. Можно было бы сказать, что он видит в парне потенциал, а если это не сработает применить пресловутое «он мне нравится, хочу увидеть его ещё раз», и, выслушав шквал критики со стороны Мигеля, скажущего, что в этом сезоне и так слишком много поблажек, всё же пустить парня в проект. Но как только он увидел танец — он сразу понял, что оправдания будут не нужны. Это было великолепно. *** Танец кончается, музыка растворяется в воздухе. Егора подкидывает с места какая-то необъяснимая сила. Мигель встаёт медленно, больше смеётся. Искушённому другу приелось всё, кроме разукрашенных шкур. Этот тоже похож на проститутку, но на дорогую, ещё не утратившую собственное достоинство, позволяющую себе почти всё. И он прекрасен… *** С началом отборов вернулись злость и пустота внутри. Он вдруг понял, что Миша пришёл в команду Миги, и это была трагедия. Он бы просто его убил. Подавил и искалечил морально, умалил бы его возможности физически, в конце-концов — ничему бы не научил. И несмотря на то, что Миша из кастинга в кастинг карабкался по поставленным задачам, жестокий ребёнок пытался доломать из без того надтреснутого оловянного солдатика. Но несмотря на это, тот лишь скрипел, разваливался и разламывался, затем собирался, и, подрисовав грустную улыбку на уставшем лице, вновь выходил на сцену. И Егор уже отчётливо видел в нём то самое внутреннее тепло, светившееся из-под хамской маски, из всех сделанных Мигелем надломов и щелей. И ему хотелось просто спасти парня от ужасной участи в команде Серёжи. Просто уберечь его. Не более. На концерте Дружинин взял всех, чтобы забить места в команде. Всех, кроме, пожалуй, Ли и Юви. Оставалось последнее место, а он всё ждал чего-то…какого-то невероятного чуда. Ведь эта же самая призрачная, непонятно на чём основанная вера, почти на неделю вернула его к жизни. *** Сцена играет синим светом. Всё это похоже на вайт пати, и Егор с самого начала под наркотиком. Скоро случится передоз. И откачать его нельзя, потому что для этого надо знать, что принял. А Егор не знает. Это просто живёт в нём и зажигает его. И он дико хочет ещё. На сцене появляется мальчик в белой одежде и трип начинается в полную силу. Эта сине-белая сцена становится для него ярче всей студии: он смотрит в глаза парню и видит его разноцветную душу. И всё громче, всё ярче, всё отчётливее, пока оно вдруг не отпускает и не кидает обратно с высоты реальности. Неожиданно приходит осознание, что всё это достанется Мигелю — жестокому триумфатору, готовому поломать жизнь ради красивого шоу. Егор не мог, не хотел в это верить. Он не вслушивался в диктаторские насмешки друга, яростно желавшего довершить спектакль. И тут воздух прорезала одна единственная фраза: «Знаешь что, Килимчук? Ты не в моей команде». Чудеса случались. Егор теперь знал наверняка. Он почему-то был уверен, что парень не откажется от его команды. Не мог отказаться. Так и случилось…