"Dreamed Space"

      Итак, это точно было очень и очень сложно. Я всю голову сломал, пока пытался придумать, где и как всё должно было произойти. У нас у обоих был смещен центр тяжести и у обоих всё было плохо с балансом. Да я весь интернет перековырял в попытках найти нужное… Так ни к чему я и не пришёл…       В аптеке я краснел так сильно, как никогда в жизни. Особенно, когда у меня спросили про вкус, запах, эффекты, покрытие… Слишком сложно и слишком ужасно. Сосенка мне с утра не писал, и я понятия не имел, что он там в одиночестве делал. Конечно, я переживал за него. Мало ли, что могло случиться с моим мальчиком в пустом доме. У себя в квартире я нашёл, мать его, костюм: рубашку, брюки, галстук и нормальный пиджак. Прошлая жизнь, вроде, была более-менее связана с богатством, поэтому я не особо удивлен.       Я топтался около его двери полчаса и пытался собраться с силами. Мы договорились, что я приду к восьми, но уже было понятно, что я опаздывал. Пальцы дрожали, озноб из-за нервов бегал по всему моему телу — а, может, это из-за зимнего холода. И вот я всё же толкнул дверь. Уже оказавшись внутри, я поставил пакет со всем необходимым на пол и повернул ключ в замке. Свет горел только на кухне, и то слишком тусклый. Я скинул куртку, оставил пакет на диване в гостиной, сделал глубокий вдох и пошёл к источнику света. Первым, на что наткнулся мой взгляд, были милые каштановые кудряшки, оставшиеся влажными после душа. Сосенка сидел на диване, поджав под себя вторую ногу и опустив глаза к полу. — Привет, — сорвавшимся голосом произнёс я, сразу же покраснев. Он глянул на меня, легонько улыбнулся. — Извини, я опоздал… — Всё в порядке. Я и сам только-только из ванной вышел. — Сосна пальцами зачесал влажные прядки за ухо, прикрыл ресницы.       Я чувствовал себя максимально глупо просто из-за того, что Сосенка встречал меня в чёртовом шелковом халате цвета пудры. Он был таким же покрасневшим, как и я, и мой мозг отказывался думать: откуда у него вообще такая вещь взялась? Полы халатика прикрывали его бёдра, так что я ещё мог хоть как-то держать себя в руках… э-э-эм… в руке. Уже гораздо позже я осмотрел стол: пара свечек горела по центру стола, вино всё ещё было запечатанным — судя по этикетке, белое — и находилось чуть ли не у самого края, и, конечно, я всё же увидел обещанные роллы. Я неуклюже опустился рядом с ним на диван, постарался не выдать своего волнения. — Как прошёл твой день? — начал я разговор. — Ум-м-м-м… Замечательно, наверно, — ответил Сосна, замявшись. — А твой? — Так же… — Я потёр ладонью затылок, чуть склонил голову. Всё было слишком плохо, господи. — Ой, я, наверно, открою вино, если ты не против, — спохватился Сосенка, потянувшись к бутылке. — Мне сказали, что оно хорошо подойдёт к рыбе. Тебе должно понравиться. — Я наблюдал за тем, как он снимал обертку и вытягивал пробку штопором. Я даже помочь ему с этим не мог… Я заметил, что его пальцы тоже дрожали.       Он разливал вино по бокалам, слегка хмурил брови. Я придвинулся к нему ближе, прижался губами к одной щеке и закрыл глаза. Послышался тихий вдох, Сосна замер на месте. Мои губы скользнули ниже, спустились к нежной шее. И Сосенка даже подставился мне под поцелуи, позволив дальше растягивать этот момент. Я приобнял его за талию, потерся носом о местечко за ушком. — Не могу спокойно смотреть на тебя, — шепнул я, снова поцеловав его, но теперь уже в скулу.       Перед глазами всё плыло, а я был и не против. Стоило только заглянуть в глаза моему мальчику, как я утонул в широких зрачках и потемневших радужках. Диппер чуть приоткрыл губы, пробежался по ним кончиком языка, на чём я и подвис. Он протянул мне один бокал, из-за чего мне пришлось разорвать короткие объятия. — Сначала ужин, ведь так? — улыбнулся Сосенка, прищурившись. — Так, — улыбнулся я в ответ.       Бокалы с легким звоном чокнулись, мы сделали несколько глотков пьянящего напитка. Сосна взял в одну руку деревянные палочки, с лёгкостью обхватил ими один ролл с красной рыбой внутри, макнул его в соевый соус, а затем поднёс к моему рту. Всё теми же расширенными зрачками он наблюдал, как я аккуратно забирал еду с палочек и медленно пережевывал. Это было и правда очень вкусно. У меня так с этими странными столовыми приборами не получалось управляться. Поэтому Сосенка сквозь смех и кормил нас обоих. Мне так и хотелось потискать его сладкие щечки и целовать их без остановки, пока он кушал… Я не выдержал, когда он посмотрел на меня из-под ресниц. Я просто накрыл его губы своими и обнял так крепко, как только мог. Мой мальчик сдавленно охнул, поставил бокал на стол и положил обе руки на мою шею, делясь своим теплом. — Пойдём в спальню? — тихо спросил я, посмотрев замутненным взглядом прямо в его прекрасные глаза. — Я не хочу возиться с этим чёртовым креслом, — нахмурился Диппер. — Проще сразу здесь… — Сдвинешься на край дивана? — Я выпустил его из объятий, сам поднялся на ноги.       Сосенка только заторможенно кивнул. Я переместил его ладони на свои плечи, просунул руку под бёдрами и рывком поднял Сосенку с дивана. Он широко распахнул реснички, прижался покрепче ко мне. Не буду врать — это было очень даже тяжело. Но я всё же старался не показывать этого и отнести его в комнату. И весь тот путь до мягкой кровати я смотрел в темные радужки напротив, а не по сторонам — именно поэтому скоро послышался милый смех, стоило мне только споткнуться о дверной косяк при входе в комнату. — Какой ты у меня неуклюжий… — мягко шепнул Сосна. Я опустил его на простыни, припал к розовым губам в поцелуе. — А ещё забывчивый. Чёрт. Я быстро. Сейчас вернусь. — Да, я умудрился забыть гребаный пакет в гостиной.       Я подцепил его парой пальцев и чуть ли не бегом двинулся обратно к спальне. Мой мальчик снова рассмеялся, когда я просто влетел в комнату, снова ударившись о косяк. Ради его улыбки я был готов умереть. У меня почти останавливалось сердце от одного взгляда на него. Он переместился ближе к подушкам, его пальчики перебирали полы халатика. Мне так хотелось уже избавиться от всей лишней одежды, чтобы просто быть как можно ближе к моему самому главному сокровищу. Он стеснялся своих недостатков, поэтому ноги были накрыты краем одеяла. Глупый. Я оставил пакет рядом с кроватью, опустился одним коленом на матрац и склонился к Сосне. Моя рука потянула одеяло вниз, Сосенка закусил нижнюю губу. — Не смотри туда, пожалуйста, — прошептал Диппер. — Ты прекрасен. Весь ты… — Я потянул за пояс халатика, развязал бантик. — Не стесняйся меня. Я люблю тебя таким, какой ты есть.       Он стянул с меня пиджак, потянулся к пуговицам на рубашке… Полы халата шелковым водопадом скользнули к простыне и сложились по бокам от Сосенки. Он смущенно покраснел, сделал глубокий вдох. На его теле оставались протяжные шрамы, расчерчивающие грудь и живот. Мне было больно за каждый след, оставшийся после аварии. Значит, всё это время он сидел рядом со мной без нижнего белья… Боги… — Не трогай галстук, — выдохнул я в его губы. — Честно, я и рубашку с тебя снимать не хочу, — улыбнулся он, забравшись пальцами под белую ткань. — Но вот брюки тут явно лишние.       Он неуверенно расстегнул пуговицу, а за ней и молнию. Я выпутался из ненужных штанов, отбросил их куда-то на пол. Сосенка потянул меня за галстук вниз, чтобы снова поцеловать. Сосна второй рукой потянул за резинку боксеров, недовольно фыркнул. — Зачем ты нацепил столько одежды? — спросил он, дернув боксеры вниз. — Чтобы ты долго распаковывал свой подарок, — усмехнулся я. Неловкость потихоньку отходила на задний план. — А я наоборот для тебя почти не одевался. — Он свел брови на переносице, поднял пакет на кровать и пододвинул его ко мне. — Либо ты делаешь всё быстрее, либо я заживо сгорю, и в этом будешь виноват ты.       Я проложил дорожку поцелуев вниз по его шее, оставил пару ярких следов на острых ключицах, получив в ответ тихие всхлипы, и затянул в рот один набухший покрасневший сосочек. Сосна зарылся пальцами в мои волосы, несильно сжал пряди. Я слышал, как он начинал тихо стонать. И стоны становились всё громче и протяжнее, ведь я игрался с сосочком языком, легонько покусывал и посасывал его, постоянно отрываясь и приникая к нему обратно. Я глянул из-под ресниц на своего любимого, такого распаленного и покрасневшего… — Сожми его пальцами. Поиграй с ним, — улыбнулся я, перейдя ко второй покрасневшей горошинке. И Сосенка слушал меня и выполнял моё желание.       Я видел, как он начинал дрожать, как он неуверенно ласкал себя. Я кончиком языка скользнул ниже по его рёбрам, затем по плоскому животику, собрав губами все шрамы. Он раздвинул бёдра, позволив мне лизнуть головку уже сочащейся смазкой плоти. Я обхватил весь ствол губами, чуть спустился ниже. Непривычно… Пряно… Слишком сладко для меня, но солёно на языке. Сосенка застонал, надавил ладонью на мой затылок, заставив насадиться на плоть глубже. Мне едва хватило сил, чтобы не закашляться. Какой же он нетерпеливый. — Билл… Господи, прошу тебя… — едва слышно зашептал Сосна.       Он подал мне смазку и презервативы. Он дрожащими руками срывал заглушки и распечатывал чёртовы упаковки. Я зубами распечатал презерватив, и уже Сосенка доставал его и надевал на меня. Одно его прикосновение ко мне, а меня прошибло насквозь током. Он выдавил смазку мне на пальцы, дождался, пока я распределю всё по его дырочке. Я перевернул его на бок, прижал к себе одно бедро, раздвинув ноги, и сжал до скрежета собственные зубы. От одного толчка вперед мне стало до одури хорошо и плохо одновременно. Сосенка сжал простынь, уткнулся носом в подушку и только всхлипнул. Ещё толчок вперед. Глубже, протяжнее, чтобы мой любимый мог привыкнуть ко мне. Только его плечи расслабились, я начал размеренно вбиваться в него. Я чувствовал, как растягивал его дырочку, как она сокращалась с каждым разом, пульсировала в такт сердцу. Я скользил в нём всё свободнее. Стоны стали громче, звонче. Сосенка посмотрел на меня сквозь влажные реснички, протянул одну руку вперед и схватил за галстук, чтобы позднее прижать ближе к себе и намотать бесполезную ткань на кулак. — Всё хорошо? Тебе нравится? — сорванным голосом спрашивал я у него, смотря прямо в карие омуты. — Какой же ты идиот, Билл, — простонал он, толкнув меня в грудь и поменяв нас местами. — Конечно, мне хорошо. Нам хорошо… — Он чуть приподнялся, оперевшись на мою грудь, а затем опустился до самого конца. Меж его бровей появилась неглубокая морщинка, он прокусил нижнюю губу до крови. — Хочешь ещё? — улыбнулся я. Он выглядел слишком развратно. По его груди стекали капельки пота, халатик лип к коже. — Да… — шепнул он. Я приподнял бёдра, заставив Сосенку горячо застонать. — Мой мальчик. Мой сладкий. Только мой и больше ничей, — исступленно шептал я, с глухими шлепками проникая в Сосенку. — Да… Да, Билл… — продолжал стонать он, без остановки насаживаясь на меня. По его щекам стекали слёзы, его губы совсем высохли. — Да…       Я привстал, поцеловал его в шею. Его руки переместились на мои плечи. Я держал его под одним бедром, перенимая вес на себя. Сосенка сам прижался к моим губам, и я чувствовал его сладкие стоны сквозь эти волшебные вибрации. Сосна шумно дышал носом, от него шёл жар… Пара минут такого сумасшествия, постоянных поглаживаний с его стороны… Моя рубашка бесповоротно испачкалась, как и галстук; белые струйки стекали по моему животу вниз. Сосенка ещё несколько раз насадился на меня, а затем так сжался, что в моей голове будто что-то взорвалось. Я видел перед собой только его волшебные глаза, пока сперма била в презерватив. Мой мальчик мягко чмокнул меня в пересохшие губы, вымученно улыбнулся. — И я люблю тебя таким, какой ты есть, Билл, — выдохнул горячий воздух из лёгких Сосна. — Слишком сильно люблю.       У нас впереди была ещё вся ночь, чтобы показать друг другу свою любовь. Вся ночь, три тюбика смазки и две пачки презервативов.