"Dreamed Space"

      Фонари почти не работали — стояли себе на краю обочины и через одного горели, да и то не везде. По радио с редкими помехами крутили какие-то старые песни, которые, видимо, слушали только в этом регионе. Я осмотрелся по сторонам, нахмурил брови. Сосна сидел в пассажирском кресле, закинув обе ноги на торпеду. Внутри меня почему-то кипела злость. — Я всё равно не понимаю: почему именно она? Какого чёрта, Билл? — тяжело вздохнул Сосёныш, скрестив руки на груди. — Вы можете раздобыть денег и другим способом. — Моя семья на грани банкротства. Это фиктивный брак, — холодно ответил я. Одна моя рука лежала на руле, а вторая на коробке передач.       Спидометр зашкаливал за сто восемьдесят километров в час. Снег летел с неба и ложился хлопьями на темный асфальт. Сосна фыркнул, только сильнее нахмурился. — И что, ты с ней и детей заводить собираешься? — Он мрачнел с каждой секундой всё быстрее и быстрее. — Слушай, чего ты свой нос в мои дела пихаешь? Тебя это вообще никаким боком не касается. — Я перевёл взгляд на него, свёл брови на переносице. — Отцепись ты от меня. Ты уже достал меня в доску. То тебе не нравится, это не нравится. Я уже жалею, что вообще начал с тобой общаться. Какого хрена ты суешься в мою личную жизнь?! — Да потому что жениться на первой встречной ради денег — высшей степени тупизм! — наконец взорвался Сосна, всплеснув руками. — Жалеешь, что начал общаться — так не общайся! Высади меня к чертям здесь, я поймаю попутку! — Да, поймаешь, конечно. — Я только вдавил педаль в пол. Мотор начал рычать сильнее, его шум выбивался из всей гаммы звуков. — А потом тебя маньяк зарежет, и обвинят в твоей кончине меня. Сиди на жопе ровно и жди, пока до города доедем, а там, может быть, я тебя и выкину из тачки. — Ты меня вообще не слушаешь, да?! — Сосна уперся одной ногой в пол машины, оставив вторую на торпеде. — Я не хочу, чтобы ты женился на той богачке! Ты себе жизнь сломаешь! — Себе жизнь я только улучшу, а вот у тебя хорошенько подгорит. — Я перевёл взгляд на него, сжал зубы до скрежета. — Хватит лезть в мою жизнь под предлогом дружбы. Я не слепой, Пайнс.       Я больше не смотрел на дорогу. Зачем смотреть на шоссе, если оно и так прямое? Сосна только приблизился ко мне и впился в мои губы жестким и неумелым поцелуем, из-за чего я оттолкнул его от себя. — Если не слепой, так знаешь, что я люблю тебя! Зачем ты так поступаешь со мной?! — вскрикнул он, прижав пальцы к губам. — Потому что я тебя не люблю. И никогда не смогу полюбить такого, как ты. Нищего, никому не нужного заучку с матфака с будущим обычного учителя из школы в каком-нибудь селе. — Я видел, как на его глазах появлялись слёзы. — И всё наше общение — просто глупое стечение обстоятельств. И весь ты такой.       Он перегнулся через панель, разделяющую нас, дернул со всей силы руль. Шины завизжали, перед глазами остался только белый свет, а затем послышался громкий удар обо что-то. Руку обожгло болью, сознание помутилось.       Вся старая жизнь пролетела в голове. С самого раннего детства до момента аварии. Богатая жизнь, школа, поклонницы и поклонники, не получавшие ничего, кроме моих насмешек, море денег и глупых безделушек, поступление в универ и знакомство с Сосной на перемене в столовке только ради списывания у него домашки. Все мои ошибки, вся грязь. После явилась моя жизнь в космосе: мой Сосенка. Любимый до дрожи, до гроба и сумасшествия. Тот Сосна, ради которого я сиганул без задней мысли в пропасть и прыгнул в пасть Левиафану. Тот Сосна, который моим никогда не был.

***

      Я медленно открыл глаза. За окном было синее предрассветное небо. Вокруг кровати были разбросаны наши вещи: рубашка оказалась где-то рядом с тумбочкой, а шёлковый халатик прямо у изголовья, как и галстук. Я оперся на локоть, постарался приподняться, но Сосенка зашевелился у меня под боком и только крепче сжал меня в объятиях.       Это он завёл нас под фуру. Он хотел покончить со всем этим. Я довёл его до этого. И я был единственным и самым настоящим мудаком. Та жизнь до аварии — это не я настоящий. Настоящий я — тот, кто сейчас обнимал любимого мальчика в ответ и рассматривал россыпь синяков на нежной шее, оставленную губами в страстных порывах.       Поэтому Сосна не хотел меня видеть. Поэтому кричал на меня и заливался слезами при одном только взгляде на меня. Поэтому он не мог мне долго довериться. Поэтому я должен был вернуть ему всё утерянное.