My Direction

       Это было больно терять. Раньше бы Саске просто поплакал на кровати, а потом бы пришёл в норму, бегал бы и радовался, потому что он часто терял свои игрушки. Но Шисуи не игрушка. Любимый старший брат, который постоянно был рядом с ним, утешал и занимал всё внимание Саске, не давая ему времени на грусть. А поводы-то были. Родители любили Шисуи больше, потому что он был гением, талантливым мальчиком, с которым не нужно возиться. А вот Саске… Саске был проблемным ребёнком. Часто родителей вызывали в школу, потому что он постоянно дрался с одним блондином, который просто выбешивал его. Мама и папа ругались, а Шисуи лишь хлопал по плечу и смеялся. Он был хорошим братом. Несмотря на то, что у него была девушка, он уделял внимание и братику. Приходил с Изуми в его комнату, садился рядом с ним и играл, пока девочка устраивалась где-нибудь в другом местечке и наблюдала за ними. Изуми нравилась Саске. Она была милой девочкой, которая не встревала между ними, а наоборот укрепляла их связь. Интересно, как там Изуми-чан? Плачет ли?       Саске не сомневался, что плачет. Господи, да он же сам сейчас заплачет! Это невыносимо и неправильно — терять дорогих тебе людей. Почему Шисуи? Он же был хорошим, добрым, отзывчивым… Саске распирала горечь от потери, а также и злость на родителей, что спокойно решили рассказать ему, что они очень переживают эту потерю, но чтобы Саске не было одиноко и пусто, они решили усыновить какого-то юношу, в надежде, что он станет для Саске старшим братом.       Нет! Не станет! Как это отвратительно и омерзительно, после потери сына искать ему замену! И надеяться ещё, что Саске воспримет это адекватно. Мальчик обнял себя за коленки, сжимаясь в комочек, разом отгораживаясь себя от возможных людей, закрываясь в себе. Ему не хотелось идти на контакт, посему всевозможные попытки родителей раздражали его. Микото слёзно умоляла прийти в себя и постараться понять их, но Саске закрывал уши ладонями, не реагируя на её слова, чем неслыханно раздражал отца, который грозился чуть ли не выпороть его за такую дерзость, но Микото сдерживала его порывы и уводила из комнаты, одаривая Саске таким взглядом, словно хотела пристыдить, но Саске было всё равно.       Мальчик потерял собственного брата, самого себя в этой скорби, из которой вроде и хочется выйти, но не получается никак. Долговязая паутина затянула его, поглотила и убаюкала в объятиях. Если бы родители только нашли нужные слова, если бы не старались спрятаться от его ониксовых глаз, в которых дробились и боль, и отчаяние, и страх, все вместе взятые. Они не попытались что-либо сделать. Но даже это Саске мог бы простить, но родители предали его скорбь. Не успело остыть тело Шисуи, как они стали подыскивать детей из детдома. Как это мерзко! Если они думают, что Саске может простить им такое, если они думают, что детдомовский мальчик заменит ему старшего брата, они ошиблись! Никогда! Ни за что! Ни за что!       — Саске, можно войти? — послышался встревоженный голос матери, — Пожалуйста… — Саске выдохнул. Придётся впустить. Иначе не отстанет, иначе опять расплачется, а ему это сейчас не нужно. Выдохнув, Саске отворил дверь и впустил мать, которая первым делом осмотрела его самого на наличие повреждений. Саске закатил глаза. Будто он и правда что-то может с собой сотворить, хотя это и не казалось таким абсурдным, но всё же…       — Саске, я хочу тебе сказать по поводу нашего решения с отцом, — Саске неприязненно выдохнул. Значит, всё решили без его мнения? Тогда смысл в комедии, которую она тут устраивает? Мама продолжила распинаться по поводу юноши, которого они решили забрать к себе, а он такой добрый, а он такой красивый, а мы вот видели его с отцом…       — Хватит, — резко оборвал её порыв Саске. Его трясло от чувства ненужности собственному семейству, — Зачем ты пришла сюда, мама? Чтобы сказать мне, что ты и дрожащий папенька решили всё за меня?       — Саске, ты не понимаешь…       — Я прекрасно всё понимаю. Но я не понимаю лишь эту комедию, что ты пытаешься мне донести. Я понял вас. Понял, что не важен вам, что моё мнение это пустой звук. Всё? Теперь оставь меня в покое, — он умоляюще произнёс, когда её брови нахмурились, а рот вот-вот скажет очередные слова, которые Саске проговаривает про себя каждый день, — Пожалуйста!       — Хорошо, Саске. Я… понимаю тебя. Ты любил Шисуи, продолжаешь любить, даже когда он… Но прошу тебя просто простить нас, если сможешь. Просто простить, — не услышав больше и слова от сына, она вышла за дверь. Саске разочарованно сел на кровать. У него даже и злиться не было сил. Мальчик прекрасно понимал, что он никто в собственном доме, что его мнение ничего не значит для родителей. Он был важен только Шисуи, своему старшему брату, который любил его всем сердцем. «Я тоже люблю тебя, брат. Очень» — выдохнул мальчик и словно мантру стал повторять эти слова, чтобы никогда не забыть, кому навек принадлежит его любовь.