My Direction

       Микото старалась не смотреть на собственного сына. Саске никак не хотел мириться с их волей, старался противиться, но после их недавнего разговора, к которому она готовилась тщательно, в нём будто что-то сломалось, и мальчик перестал реагировать на всё происходящее, точнее реагировал, но так, как это было нужно ей и Фугаку. Она хотела с ним поговорить, правда, но Саске запирался в своей комнате, всем видом показывая, что не надо лезть в его личное пространство, а Микото не могла просто взять и ворваться, отбирая у сыночка последние крохи свободы. Она тоже любила Шисуи, он был её сыном, какая мать не любит собственного ребёнка? Но она не могла оставить Саске одного, с пожирающими его изнутри мыслями. Мать она или кто?        — Оставь ты его уже, — ворчал Фугаку, упулившись в телевизор, а Микото продолжала задаваться вопросом: как её угораздило выйти замуж за него? Ведь он чёрствый и холодный чурбан, который постоянно раздражал её своим высокомерием. Или она рассчитывала, что сделает из чудовища принца? Разводиться было не модно, да и поздно уже. Лишить Саске и родителей, когда он потерял брата, было преступлением высшего пилотажа. Она не могла.        В принципе, она всегда ничего не могла. И понятное дело. Бесхребетная слабачка, которая вышла замуж за мерзкого мужчину, а теперь страдает сидит. Когда умер Шисуи, она старалась не плакать. Поскольку прекрасно понимала, что никто её не поддержит, не надо и Саске во всё это впутывать. Как ни странно, Фугаку был не против усыновить ребёнка, он наоборот был воодушевлён этим и предложил эту затею. Тогда ей показалось, что он неплохой человек, стерпеть можно, да и нужно.        — Я не знаю, как на это отреагирует Саске, просто…— она искала подходящие слова, пока Фугаку читал газету, стараясь абстрагироваться от собственной жены. Так всегда вот. Микото выдохнула и уставилась на одинокую улочку, принимая тот факт, что Саске не простит им эту самодеятельность. Не в этот раз уж точно.        Если бы у Саске был выбор: остаться со своими родителями или лишиться бы их, он выбрал бы первое. Несмотря на то, что они его раздражали, отец так и вовсе был безразличен к его проблемам, он любил их нежной любовью, как любит подросток, даже если это и сложно назвать любовью, вот привязанность самое оно. Он был привязан к ним, а лишаться этой привязанности не собирался, даже если в этом и был хоть какой-то смысл. А смысла и не было.        — Саске, можно войти? — опять мама. И не пошлёшь ведь. Она практически каждый день к нему заглядывала, что-то говорила, но Саске не шёл на контакт, и уходила она ни с чем. Мальчик поднялся с кровати, устало потёр виски и отворил дверь. Мама, не церемонясь, ввалилась в комнату и смущённо улыбнулась, перебирая пальцами свой фартук, где были пятна от муки. Что-то готовит, наверное. К приезду гостя. Саске скрипнул зубами и выдохнул через нос, становясь похожим на быка. Раньше бы его эта ассоциация рассмешила, но не теперь уж точно. Он отступил на несколько шагов, давая ей проход, и призвал все силы, чтобы не сорваться. Боже.        — Папа поехал забирать того мальчика, а я вот пироги пеку, — она ещё раз улыбнулась, она, наверное, ждала от него ответной улыбки, но Саске показалось, что если он и улыбнётся, то это будет самая мерзкая улыбка на этом свете, пропитанная ядом.        — Саске… Я хочу сказать тебе, что наличие нового ребёнка не изменит наше отношение к тебе, если ты переживаешь, что… — она бредит, что ли? Ей хочется сказать, что его злость приправлена завистью и ревностью?        —Ты ошибаешься, — резко ответил он, — Я не ревную вас и никогда этого не делал, потому что понимал, что любить только меня вы всё равно не сможете. Я не поэтому злюсь.        — Тогда почему, Саске? Женщина преодолела расстояние и схватила мальчика за руки, притягивая к себе. На лице была такая вселенская усталость, что Саске стало стыдно, что он злился на неё раньше, но отступать было бессмысленно.        — Я злюсь, потому что вы не спросили меня, хочу ли я себе братика? Нет, не хочу. И не захотел бы при любом раскладе, потому что братом для меня остаётся Шисуи, но никак не кто-то там. Ты пришла сюда попросить, чтобы я к нашему гостю относился со снисхождением? Что ж. Хорошо, я выполню эту просьбу, а сейчас ты можешь возвращаться к готовке пирожков, надо же накормить…— Саске не хотел ей смотреть в глаза. Считал, что если посмотрит, расклеится, примет её правоту и прочее-прочее, но он не хотел. Ему нужна была победа, пускай и такая позорная, пускай и сопровождённая мамиными слезами.        — Хорошо, я… Извини, — она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Мальчик выдохнул и прикрыл глаза. Эта постоянная борьба с собственными родителями выматывала его изрядно, и он не знал, что делать дальше. Не принять же ему во внимание то, что они предали его? Его интересы и мнение? Саске принял это во внимание и решил отыграться. Глупо? Да. Слишком по-детски? Да. Но пусть будет так.

***

       Саске и правда старался не разглядывать новоприбывшего, но глаза невольно метнулись к юноше. Да, именно юноше. На вид ему было словно семнадцать лет, а по рассуждениям можно дать и все тридцать. Отец о чём-то с ним беседовал, чему-то радовался, а Микото стыдливо бросала взгляд на Саске, который казался слишком хмурым. Наконец, юноша отвлёкся от разговора с Фугаку и обернулся на Саске.        — Эм, я Итачи, как ты уже понял, буду жить с тобой, если ты не против, конечно.  — Саске улыбнулся, скорее для галочки, а потом ответил:        — Даже если я и против, что-то изменится? — за спиной предупреждающе кашлянул отец, мать испутила кроткий вздох, а Итачи изогнул бровь. Кажется, он шокирован, даже сбит с толку.        — Нет, не изменится. Но нужно же ради приличия спросить, — ответил Итачи и уткнулся в свою тарелку, а Саске усмехнулся. А этот парень не промах, хотя бы скучно не будет. Хоть что-то.