My Direction

       Саске действительно задумывался о словах матери. Она ведь правду сказала про отца, что если его разозлить, всё пойдёт крахом. Мальчик помнил, как ему досталось, помнил глаза отца, свирепые и налитые кровью, помнил, как мама с трудом смогла прикрыть его, срывая голос и умоляя прекратить. Он поёжился. Всё-таки мама права. Не стоит будить зверя, пока он мирно дрыхнет внутри. Не нужно это.        Только почему его так раздражает этот Итачи? Его поведение с ним? Словно он имеет право с ним так обращаться, посмеиваться и насмехаться, смотря при этом с таким высокомерием, будто Саске ниже его? Это ведь Саске должен на него так смотреть, а не наоборот. Это Итачи в этом доме никто, приёмный, а он смеет себя так вести с ним! Мальчик опустился на кровать, на ходу подтягивая к себе ноги. Наруто и Сакура ушли, при этом переглянулись между собой, метая в друг друга такие взгляды, что Саске передёрнуло. Неужели им понравился Итачи? И они считают Саске неправым? Те, кто всегда соглашался с ним, те, кто принимали его сторону, вне зависимости от его решения, те, кто улыбались ему и шли с ним нога в ногу, они стали против него? Чёртов Итачи! Мало того, что из-за него он поссорился с мамой, так ещё и с друзьями! Чёртов Итачи!        Саске уткнулся носом в собственные коленки, слегка вздрагивая от разных шорохов за дверью. Мама убирается, наверное. Может, выйти к ней? Может, обнять её и попросить прощения за скверное поведение? Так ведь будет правильно, но почему Саске всё ещё сидит на месте, как прикованный, всё ещё не может сдвинуться с места? Она ведь не виновата, что Саске чувствует себя немножко не так, как должен чувствовать в кругу семьи. Нет, его не ущемляют, просто ему неловко. Даже слишком.        — Саске, — на ловца и зверь бежит, как говорится. Саске не знал, как ему вести себя в присутствии матери, поэтому решил, что лучше вести себя отчуждённо. Не строить из себя страдальца, но и не винить себя во всём, просто равнодушие, просто холод. Так легче. Мама вошла в его комнату, как-то виновато бросая на него взгляд. Она выглядела немножко усталой и слегка потрёпанной.        — Мы можем поговорить, или ты против? — Саске кивнул. Ему жаль маму, жаль, что он так поступает с ней, плюется на её чувства, но так ведь легче? Легче списать всю вину на обстоятельства, чем самому винить себя в них.        — Хорошо. Я рада, что ты не против. Саске... Мне правда жаль, что так вышло. Я не должна была тебя пугать таким, ты не виноват в этом абсолютно. Я просто... Разозлилась. Пойми меня правильно: Итачи теперь и мой ребёнок тоже, я не могу вести себя так с ним, заставлять чувствовать себя ненужным. У него очень тяжёлое детство, Саске. Ты просто не знаешь... Я прошу, действительно прошу, без угроз, пожалуйста, будь немного помягче. Я не заставляю тебя ходить с ним под ручку...        — Это было бы странно, — вставил Саске, а на недоумённый взгляд матери, ответил: — Было бы странно, если бы два мальчика ходили за ручки.        — Саске, это глупости. Ты просто не понимаешь... Ладно, пускай. Ты уловил из моей речи только это? Я прошу тебя вести себя спокойно, не выводить никого на скандал, особенно отца. Хорошо?        — Хорошо, — ответил мальчик и повинуясь порыву, потянулся к матери и обнял её. Микото словно ждала этого жеста, вцепилась в собственного ребёнка, как в единственное, что может удержать её на полу. Она чувствовала себя тонущей, вот-вот и на дно, но с ней её мальчик, её сын, которого она любит больше жизни, отчаянно и трепетно. Её мальчик, её направление по жизни. Была бы она счастлива с Фугаку, если бы не этот малыш, который прижимается к ней вплотную? Ответ просто, он на языке, на кончике ножа, что судьба подставляет ей каждый раз к горлу: не была бы. Никогда не была бы. Он её ребёнок, выстраданный кровью и потом в больничной палате, когда волосы липли к лицу, когда она не могла пошевелиться, когда страдала за мужа, который так и не приехал, сославшись на работу.        Ей захотелось плакать. Но разве имеет она на это право? Перед своим малышом? Нет, не имеет. И не станет. Она пересилит, сможет.        — Не ругайся больше с Итачи, я не хочу больше слышать вашу брань.        Итачи чувствовал, что душа куда-то уходит, поворачивается к нему задом и приглушённо шипит слова прощаний. Ему холодно. И холодно не так, как бывает, к примеру, зимой. Когда хочется укутаться в одеяло поплотнее, согреться и не вылезать оттуда целыми днями, уповать на тишину в комнате, где и так не слышно и шороха.        Ему холодно так, словно никогда не сможет согреться, словно так и останется навсегда, а в ушах шум машин и сутолока вокруг. Он и не ожидал, что что-то в его жизни, после всех кошмаров в ней, наладится, он же дурачок, но почему так тоскливо на душе? Неужели из него ещё не вышло всё человеческое? Он умеет вообще грустить?        Ему пора возвращаться домой, иначе он совсем сойдёт с ума среди людей.

***

       Дом или временное пристанище, Итачи ещё не определился. В принципе, к нему хорошо относились Фугаку и Микото, а вот Саске... Кажется, его так зовут. Этого маленького ребёнка, чьё поведение вызывало у него какой-то сардонический смех. Ведь малыш вёл себя слишком глупо и эгоистично. Но он ведь ребёнок? Значит, и относиться к нему надо как к ребёнку. С чего Итачи вообще о нём задумался? Его не касается всё это.        — Итачи, садись за стол, всё уже готово, — Микото улыбается ему так, словно действительно рада ему. А он ненавидит эту улыбку, ведь за ней скрывается лишь фальшь. Он согласно кивнул, принимая эти правила игры, направляясь на кухню, где пахло луком и мясом. Стоило Итачи только войти, как лицо Фугаку сразу засветилось, только Итачи не разделял этой радости. Его стало подташнивать от всей этой атмосферы какой-то непонятной ему доброты, осталось только фейерверк пустить, ага. Единственный, кто держался отстранённо с ним, это Саске. На его лице не было ни радости, ни грусти. Только спокойствие. Что не так? Ведь он ненавидел его, кричал и вопил, как ненормальный, а теперь и не смотрит даже?        Он сел за стол, не дожидаясь второго приглашения. Есть совершенно не хотелось, но пришлось втолкнуть себе в глотку пару кусочков мяса, запивая их прохладной водой. Микото что-то стала верещать, расспрашивать мужа о его делах, при этом её взгляд был отсутствующим, словно и не здесь вовсе была. Ей всё равно на его работу, она задала этот вопрос, потому что захотела. Неужели Фугаку и собственную семью держит под прицелом?        — Завтра я буду весь день дома, Микото. Может быть, сходим куда-нибудь вместе, всей семьёй, — Саске резко поднял голову. Наконец-то на его лице появилась хоть какая-то несдержанность, он явно хочет что-то сказать, но, встречаясь взглядом с матерью, так и не начинает. Значит, Фугаку и правда держит свою семью в ежовых рукавицах. Итачи не нравится это, но понаблюдать за зрелищем можно. Фугаку слишком падок на зрелища, скучно уж точно не будет.