Часть 1
18 декабря 2018 г., 08:55
My head’s under water But I’m breathing fine You’re crazy and I’m out of my mind
— Эй, ты что? — Ильзат пищит возмущенно, стоит Кириллу, поймав его за шкирку, втолкнуть в собственную комнату на базе. — Цыц! Я соскучился, — к стене прижимает, в шею утыкается носом, сопит громко. Он по волосам темно-русым гладит, хихикает. — Ты меня нюхаешь? — А что нельзя? — с ноги на ногу переступив, за талию к себе ближе притягивает, водит губами по шее, едва касаясь. — Что-то меня напрягает, что ты такой нежный. — Бля, иди нахер. — Вот теперь нормально. Узнаю, — к губам тянется, на носочки вставая. — Мой Кирилл.***
— Виктор Михайлович, к Вам можно? — Ваня в кабинет заглядывает, оглядывается воровато. Тренер, бумаги отложив, на спинку кресла откидывается, кивает, улыбаясь. — Заходи, конечно. Ваня руки в карманы толстовки прячет, к столу подходит. — Тебе долго еще? — Нет, хватит. Отпуск начинается. — Тогда… — Ваня улыбается довольно и, нырнув под стол, вылезает с другой стороны у ног мужчины. — Ты что задумал? — ладонь на его щеку положив, гладит большим пальцем. — Диван может и святое, но про стол уговора не было, правильно? — под руку ластится. Локти ему на бедра ставит и смотрит невинно. — Ваня, Ваня, искушаешь. — А ты ведешься. — Да что с меня старого возьмешь? — Я знаю что, — рубашку из его брюк вытягивает и целует под самым пупком.***
— А ты не думаешь, что это странно? Два мужика едут отдыхать на базу отдыха и заселяются в один коттедж? — ворчит Ильзат, толкая тележку по супермаркету вдоль рядов. Кирилл кидает в нее продукты, особо не глядя. — Два мужика-то — не странно, мало ли кто что удумал. Рыбку там половить, от жен сбежать, а вот мужик и восточная красавица — это уже другое дело. — Сука, я тебя убью когда-нибудь за этот прикол! — Ильзат его тележкой бодает, под колени попадает. Тот чуть не падает, но смеется. — Я больше не буду. Обещаю. — Хер я тебе верю.***
— Я не уверен, что это хорошая идея — сбежать от всех. — Вань, у нас отпуск всё-таки. — Вот и заколотили бы окна двери и остались дома! — Ваня недовольно укладывает вещи Виктора в небольшой чемодан. — И вообще, два мужика сняли домик у реки перед самым Новым годом. Капец. — Вань, ну ты что? Ты же мой сыночек. Какие вопросы к нам, — Виктор смотрит на него поверх чашки с кофе, улыбается. — И все-таки какой же я коварный. — Ага, бля, папочка. — А вот за «бля» ты получишь по губам, — руки его перехватывает, себе на талию кладет, в щеку целует. — Я О-Бля-Ков, — морщится, старательно выделяя слоги. — И вообще тебе можно, мне нет? — Когда ты вскрикиваешь «Витя, бля, да», то можно. — Вить, что это ты такой? Обычно молча сзади нападаешь, — смеется, от рук, что щекотят, уйти пытается, но Виктор его ловит, на кровать толкает, нависает сверху, целует. — У. Меня. Отпуск! — Помогите, насилие над детьми! — кричит и хохочет Ваня, елозя под ним, будто выбраться пытается. — Не пущу, — он к его животу спускается, футболку задирает, языком ведет замашисто, жадно. — Мой!***
— Эй, Эльза! — поставив сумки на крыльце, Кирилл зовет парня, что бродит по колено в снегу во дворе коттеджа, и бросает в него снежок. Ильзат оборачивается и едва ли успевает увернуться. — Кто это придумал?! — глаза черные огнем горят, шагает медленно-медленно к дому. — Я же обещал не называть тебя больше восточной красавицей, — Кирилл перемахивает через перила крыльца и дает деру, уворачиваясь от летящих в него посекундно снежков. Спрятавшись за одним из деревьев в саду, он выглядывает и тут же получает комком снега в лоб и матерится на чем свет стоит. Ильзат с победным кличем подбегает, на него прыгает, в сугроб валит, лицо поцелуями жадно покрывает. — Леопольд, давай жить дружно. — Это вроде сам кот говорил, — Кирилл, за талию приобняв, перекатывается, снега побольше набирает в руки и под воротник ему сует. Ильзат руками машет, отбиться пытается. — Короче, долго и счастливо — не про нас. — Почему? — тянет к себе, подняться помогает. — Просто у нас долго, счастливо и ебануто, да, Эльза? — Да сука!!!***
— Вань, глянь как здорово, а ты ехать не хотел! — Виктор, бросив сумки у порога, довольно осматривается. Елка маленькая в углу гостиной огоньками подмигивает, в камине уже поленья горят, сосновой смолой пахнет, подушки, пледы везде, кофе-машина, которой он несказанно рад, светит красным глазом. — Уютно! — Ладно, уговорил! — Ваня на диван садится, ноги под себя поджав. — Вот видишь, — мужчина рядом устраивается, на колени его к себе перетягивает. — Только ты и я, и никто нас дергать не будет. Шашлык пожарим, снеговика слепим, напьемся. — Сам-то в это веришь? — по плечам его руками водит, пальцами загривок гладит. — Ты говорил: тут сауна и бассейн есть в доме. Туда хочу.***
У Ильзата с волос вода капает, кожа блестит, отсветы от горящих поленьев в камине на ней будто играют. Он сидит на ковре по-турецки, на огонь смотрит, пока Кирилл его одежду мокрую после валяний в снегу по стульям на кухне развешивает. — Оденешься, может? — рядом садится, в шею опять утыкается, мурчит. — Может ты лучше разденешься? — улыбается широко, ямочками сверкает. — Может. Кирилл его на себя тянет, позволяет пуловер рывком стащить. Ворс ковра спину щекочет, Ильзат сверху забравшись, шею ему вылизывает, за кадык дергающийся кусает. Руки мужчины его бедра гладят, под тонкую ткань чёрных боксеров забираются. Низ живота отзывается тянущим возбуждением мгновенно. Ильзат стонет глухо, от губ его не отрываясь, когда он между ягодиц его проводит, надавливает, еще не проникая. — Пиздец, я тебя всегда хочу, Кирилл Анатольевич, — рычит буквально, задницей виляет в сторону, за шею кусает, засасывает, отметку оставляет, что на светлой коже Кирилла проступает тут же. — Метить меня вздумал? — ворчит для проформы, а сам губы кусает, лишь бы не застонать как подросток под его настойчивой лаской. — Ага, — на ухо жарко шепчет и снова кусает, но теперь с другой стороны. Рукой в штаны забирается, член сжимает крепко, рукой пару раз водит, и Кирилл теперь со стоном на губах бедра подкидывает, выгибается.***
— Вань, ты псих. Виктор глаза к потолку поднимает, головой качает, а довольный, красный как рак Ваня, из парилки выйдя, в бассейн с разбегу прямо бомбочкой летит, так что брызги во все стороны. Выныривает, к встроенному джакузи подплывает, где мужчина нежится. — А ты раньше не знал? — Знал. Не псих своего тренера через две недели после знакомства в машине не целовал бы. Накинулся прям как зверек. На локтях подтянувшись, Ваня перебирается к нему через бортик. — Чего? Это ты меня совратил. Несовершеннолетнего! — Это бедра твои виноваты. Ты такой весь аппетитный. Как можно было устоять? — Виктор шутит, улыбается, на те самые бедра руки кладет под водой, когда он сверху забирается. За плечи кусает ласково, руку на горло кладет, пальцами гладит и сжимает легонько. Ваня стонет моментально, глаза распахивает, всем телом к нему прижимается.***
Ильзат горячий, Ильзат сумасшедший. Двигается над ним, рукой в грудь упирается, голову запрокинув, стонет, в пояснице прогибается с каждым движением все сильнее. Кириллу жарко. От камина, от него, от тесноты внутри, от того с каким хрипом он его имя вскрикивает. Руками бедра его сжимает крепко, темп задает быстрый, рваный, насаживает буквально, сам тоже то и дело вверх двигается. Потом садится, ноги его по бокам от себя пропускает. — Чувствовать тебя всего хочу, — и поцелуем трепетным губы его целует. — Не только там. Ильзат кивает, глазами мутными лупает, за плечи обнимает крепко, все что хочется делать с собой позволяет. И тот грубо двигается, толкается глубже, в руках своих сильных сжимает, шею целует, дрожь его чувствует. — Люблю тебя, Кир, люблю, — заполошно шепчет, мокрыми губами уха касается. Чувствует, как электричество по венам бежит что по проводам голым. Мгновение, толчок особо глубокий и взрывается все внутри, плавится, руки сами за шею хватают, губы свои***
Виктор целует Ванины плечи голодно, оторваться не может, пока он спиной к нему на коленях по пояс в воде стоит, о бортик руками упираясь. — Вань, ты так не сможешь сразу, — жажда еще не так сильно захватила сознание, хотя зубами он уже его загривок терзает и внизу в него упирается. — Мы же сегодня уже занимались любовью, — оборачивается через плечо, губы его находит, назад чуть-чуть подается. — Ох, Вань. Входит в него медленными плавными толчками, вокруг вода пузырится, вибрирует, Ваня дрожит весь в его руках. — Бля, да! — вскрикивает, не сдерживаясь, когда он нужную точку в его теле глубоким толчком находит и бьет прямо по ней. Виктор его рукой поперек живота обхватывает, держит, толкается грубее и быстрее чем обычно. Другой рукой горло его накрывает, сжимает легонько. Ванины руки с борта соскальзывают. — Подвигайся сам. Для меня, — голос низкий в разум пробирается, и его в какие-то дали уносит. Двигается послушно, назад подается насаживается, прогибается весь, чтобы глубже ощутить, его стать полностью. Виктор руку ниже спускает, сжимает, до исступления, доводя. И Ваня реагирует на это. Ртом воздух хватает, замирает буквально на долю секунды. Руку его на горле своими накрыв, отрывает на сантиметр, оборачивается, в его губы впивается жадно и финиширует, в рот ему стоны свои отдавая. Виктор за несколько глубоких толчков в его горячем, податливом теле сам до грани доходит, внутри изливается. К себе его жмет, за губу нижнюю больно кусает вместе со стоном. — Ваня, Ваня, что же ты делаешь со мной вечно? — Сам же сказал, искушаю. — Я сам искушаюсь рядом с тобой постоянно.***
Ильзат устраивается на пластиковых санках перед Кириллом. — Я все еще не уверен, что это хорошая идея. — Это замечательная идея. Мы умрем вместе! — кричит тот за его спиной и, оттолкнувшись ногами от души, отправляет их со склона прямо в сугробы снега внизу. — Кирилл, блять! — только и успевает взвизгнуть Ильзат, когда понимает, что они несутся ровно в большую широкую сосну. Мужчина тянет их обоих на бок, санки наклоняются, и они кубарем, зато в обнимку падают в большой сугроб, в него проваливаясь. Парень чертыхается от души, на четвереньки поднимается, пытается любимого своего откопать. — А вы тут какими судьбами? — раздается над голой вкрадчивый низкий голос. Подняв голову, Ильзат сглатывает и забывает совсем про Кирилла, пытающегося предпринять слабые попытки выбраться из снежного плена. — Ой, Виктор Михайлович, а вы как тут? — Отдыхать приехал. — А, ну, так и мы тоже. — Ильзат, блять, помоги, — раздается из сугроба. — А я думал, чтобы убить друг друга, — Виктор ухмыляется, и они помогают встать кряхтящему Кириллу. — А твой где? — спрашивает тот, стряхивая с волос и лица куски снега. — Бегает. — Ты, что, заставляешь его тренироваться в отпуске?! — Умерь свой праведный набабкинский гнев. Я его в доме запру скоро! — А вы про кого? — спрашивает Ильзат, не удержавшись. — Не лезь, когда взрослые разговаривают. — Виктор Михайлович, скажите ему! И пока тренер и старший игрок заходятся смехом, на тропинке, наконец, появляется с ярким румянцем от мороза Ваня. Подходит к Виктору, чуть нерешительно останавливается, но тот его к себе притягивает, в щеку клюет поцелуем. — Я так и думал, — Ильзат мечтательно на них смотрит и тянет слова, — Ах, любовь поздняя, любовь последняя. Закатив глаза, Кирилл отвешивает ему подзатыльник. — Что-то языкастый он у тебя. Воспитывать надо, — нарочито серьезно говорит тренер, но в глазах смешинки. — Виктор Михайлович, я думал — вы за меня! — парень игру подхватывает, губы дует, на Кирилла позыркивает из-под опущенных ресниц. — Это трезвая оценка соперника, Ильзат, — подает голос чуть смущенный от публичных объятий Ваня. Взъерошенный Кирилл трет руки, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. — Я, конечно, рад стоять мокрый на морозце, но может уже пойдем, хоть чаю попьем?***
Переодевшийся Кирилл появляется на террасе, когда Ильзат уже накрыл стол к чаю и успел заскучать, поглядывая на Виктора и Ваню, сидящих рядом. И стоит мужчине сесть, как он, прижавшись к нему, обнимает крепко. — Вы мне Ильзата сломали, — Кирилл улыбается, волосы ерошит ласково. Те улыбаются одинаково, уголками губ дергают, Ваня, наблюдая, как Кирилл и Ильзат спокойно друг друга касаются, тоже Виктора обнимает и голову ему на грудь кладет, выдыхает будто. Тот его гладит, в макушку целует. — Какой же ты у меня красивый. — Нет, — головой чуть мотает, глаза на него подняв. — Какой же я у тебя счастливый! Ильзат берет салфетку со стола и вытирает воображаемые слезы. — Мило то как! Кирилл берет вторую салфетку и тоже принимается ему «слезы» вытирать. — Ну, что же ты так растрогался, принцесса моя отмороженная? Глазами сверкнув, парень кидается на него и принимается душить. — Ах ты ж сука!***
— Какого русского хрена мы сейчас не на море отдыхаем как нормальные люди, а забрались на богом забытую базу отдыха в Подмосковье? — ворчит Яка, насупившись, пока они бредут по хрустящему снегу мимо одинаковых домиков с одинаковыми заборами и одинаковыми же калитками, пытаясь найти свой коттедж. — Тут даже интернет ловит через раз! — Да ладно тебе. Зато никого нет, — Никола пихает его в бок, только сам назад отскакивает, не сумев сдвинуть друга и на сантиметр. — Слушайте, а это не машина тренера случайно? — подает голос Кристьян и кивает на новенький черный мерседес. — Точно! А вон и ауди Ильзата тоже, — Никола показывает пальцем на соседний дом. — Давайте в гости напросимся, ну пожалуйста! Я с вами скоро с ума сойду, — умоляюще смотрит на них Яка. — Погоди. Оглянувшись, Никола встает на фундамент забора, подтягивается, заглядывает и замирает. Яка и Кристьян лезут следом и тоже зависают, разглядывая сквозь ветки ели развернувшуюся картинку. Ваня, прижавшись к Виктору Михайловичу, то и дело касается губами его щеки. Ильзат подпрыгивает, пытаясь отобрать у Кирилла конфету, который держит ее высоко над головой и огревает методично его по мягкому месту за каждый промах. — Майка Божья Хорватска! — тихо шепчут в один голос Никола и Кристьян и спрыгивают наземь. Яка опускается следом. — Словинска! — Мы сказали Хорватска!
Примечания:
Ахах))
